14 глава

Все, Лена, выдыхай.

Господи… Да что же это такое?!

Нельзя, нельзя так на него реагировать. Нужно держать себя в руках и не забывать, для чего я здесь и что вообще происходит.

Нервно обхватила себя руками и прошлась по комнате взад и вперед. Не об этом я должна сейчас думать, ох, не об этом. Моему отцу и маме грозит большая опасность, и я должна сохранять голову холодной, а ум трезвым, чтобы суметь им помочь. Но вопреки всем стараниям, собраться с мыслями никак не выходило. Словно мозги подменили разваренной в жижу кашей.

Почему-то снова подумала об Алексе. Попыталась вспомнить, когда от близости с ним вот так бы захватывало дух и жаром обдавало с ног до головы, но так и не смогла. Да, я была влюблена в него и волновалась перед первыми нашими встречами. Особенно в ту ночь, когда он лишил меня невинности. И ладошки потели, и бабочки порхали в животе. Но чтобы вот так, до остановки сердца… До нестерпимого жара, за одну секунду прожигающего насквозь каждую клеточку тела… Такого точно никогда не было.

Наверняка всему виной пережитый стресс. Мне просто нужно успокоиться.

Ходила еще долго туда-сюда по комнате, пока совсем не выбилась из сил. Захотелось пить. Облизала пересохшие губы и отправилась на поиски ванной комнаты.

Сантехника была в ужасном состоянии, но меня это ничуть не пугало. Я была рада уже тому, что она здесь есть и в открытом для меня доступе. Однако к тому, что в кране не окажется совсем никакой воды, я все же не была готова.

Отыскала кухню, но и там вода тоже не бежала. Заглянула в пустые пыльные шкафы и холодильник, который не подавал никаких признаков жизни.

В расстроенных чувствах вернулась в комнату и, осторожно свернув пыльное покрывало, прилегла на широкий, но довольно жесткий диван. Думала, посплю, но сон не шел, мозги, наконец, включились, и в голову полезли разные, не самые радужные мысли.

Больше всего тревожило, куда отправился мой палач? Почему не взял меня с собой и не объяснил даже, что мы будем делать дальше? В душу закрались и принялись безжалостно разъедать ее кислотой мерзкие сомнения на его счет.

Что если он обманул меня? С чего я взяла, будто его действия вызваны желанием помочь? Ведь не похож совсем на альтруиста. Вдруг он преследует какие-то свои, неизвестные мне цели?

Может, мне стоит бежать отсюда, пока есть такая возможность?!

Как я могу доверять ему? Он ведь преступник, убийца!

От нервного напряжения подскочила и снова принялась нарезать круги по комнате.

Нет, не может такого быть, он ведь предлагал отвезти меня домой. Я сама попросила помощи.

И почему я не догадалась попросить у него телефон, чтобы позвонить отцу?! Хотя бы сказать тому, что я в порядке!

Черт! Черт!

Что же делать…

Нет, он не может меня обмануть. Не похож он на обманщика!

Легла обратно на диван и попыталась успокоиться. Да, преступник. Да, убийца. Но он спас мне жизнь. Защитил от насильников. Обещал помочь отцу. Я должна доверять ему. В конце концов, стал бы человек, преследующий свои корыстные цели, давать мне в руки ствол и предлагать застрелить его?

Он наверняка нажил себе кучу проблем, сохранив мне жизнь, а я сейчас оскорбляю его своим недоверием. Я не буду в нем сомневаться. Просто не имею права.

Не знаю, сколько я так пролежала в этих терзающих душу мыслях. Когда за окном стало темнеть, появился новый тягостный страх. Что если он не вернется?

Вдруг с ним что-то случилось, и я останусь тут одна?

Чтобы отвлечь себя от переживаний, попыталась разобраться, откуда растут ноги у этой бессознательной тревоги. Сначала была уверена, что все дело в опасности, угрожающей моим родителям. Палач ведь знает, как им помочь, и случись что с ним, я не смогу их защитить от алчного ублюдка Семёна, будь он проклят.

Но потом вдруг отчетливо поняла, что беспокоилась не только об этом. Я боялась именно за него, за его жизнь. От одной мысли о том, что он может пострадать из-за меня, к горлу подступала тошнотворная паника.

* * *

Когда хлопнула входная дверь, я подскочила, как ошпаренная, и бросилась в прихожую, едва не потеряв сознание от внезапного резкого головокружения.

Привалилась к стене, пытаясь справиться с ускользающим сознанием.

Палач бросил пакеты на пол и подхватил меня за талию.

– Плохо?

– Сейчас пройдет, – обмякла в его руках, уложив голову на твердую мужскую грудь. – Видимо слишком круто поднялась.

Он подхватил меня на руки, так легко, словно я была невесомой пушинкой, и отнес в комнату, бережно опустив обратно на диван. После ненадолго скрылся в прихожей, чтобы уже через минуту вернуться обратно с бутылкой воды и едой.

– Пей, – открутив крышку, протянул мне воду.

Я припала губами к пластиковому горлышку и начала жадно пить. Напившись вдоволь, вернула ему бутылку и пожаловалась:

– В кранах нет никакой воды.

– Она перекрыта. Нужно было под раковиной открутить вентили.

– Я не знала.

Мужчина оставил рядом со мной несколько контейнеров с едой, сверху положил салфетки и одноразовые приборы.

– Ешь, я пойду займусь водой.

Оставшись одна, с остервенением накинулась на еду. Оказывается, я дико проголодалась. Мясное рагу, цезарь с курицей, лапша по-домашнему, все еще даже горячее… Ммм, это было божественно!

Так увлеклась, что не заметила, как Палач вернулся и остановился в пороге, наблюдая за мной. Лишь насытившись до отказа, увидела в дверном проеме темные очертания его мощной фигуры, подсвеченные слабым светом из прихожей.

– Прости, кажется, я тебе ничего не оставила, – сконфуженно призналась я, отложив на диван последний опустевший контейнер.

– Не переживай, это было не все. Остальное я отнёс на кухню.

– Хорошо, – вздохнула с облегчением и даже улыбнулась.

– Твоя зубная щётка в ванной, там же полотенце и все остальное. Воду я включил, если хочешь, можешь принять душ.

– Да, очень хочу, – искренне обрадовалась я.

Несмотря на новую чистую одежду, под ней я была, скажем так, далеко не свежа.

После путешествия босиком в лес и поездки лицом на автомобильном коврике я чувствовала себя так, словно приняла грязевую ванну и после забыла ополоснуться.

– Иди, – кивнул он в сторону ванной комнаты и снова скрылся в прихожей.

Какое блаженство после всего пережитого оказаться под нежными струями горячей воды, свободно льющейся сверху, подставлять им лицо, грудь, спину, расслабляя болезненно ноющие мышцы всего тела.

В большом пакете, оставленном в ванной моим спасителем, я нашла новые белоснежные махровые полотенца, все необходимые для мытья принадлежности, фруктовый гель для душа и даже женский шампунь для волос.

Плескалась, наверное, целый час, позабыв обо всем на свете. Мне нужен был отдых. Расслабиться хоть немного и наконец почувствовать себя человеком.

Закончив с водными процедурами, вытерлась, подсушила волосы одним из двух найденных в пакете полотенец и надела обратно свои новые вещи. Дома я любила разгуливать после ванны обнаженной, обмотавшись одним только полотенцем, но здесь посчитала эту привычку неуместной. Особенно если учесть, что происходит со мной в последнее время.

Покинув ванную комнату, сразу наткнулась на Палача, который как раз выходил из кухни. В квартире царил полумрак. Свет горел только в ванной да в маленькой кладовой, дверь в которую вела из прихожей, и этого было достаточно, чтобы мы могли различать очертания предметов в темноте.

– Я, наверное, долго? – отчего-то снова дико разволновалась, находясь с ним в одном тесном пространстве тёмного коридора.

– Все в порядке, – отозвался Палач, подходя ближе. – Я тоже хочу в душ.

Буквально задержав дыхание, посторонилась, пропуская его в проем. Дверь за ним закрылась, и сразу стало еще темнее.

Прислонилась к стене и выдохнула.

Это какое-то безумие. Я срочно должна взять себя в руки и поговорить с ним.

И почему до сих пор этого не сделала?

Я должна знать чёткие ориентиры: что меня ждёт, что мы будем делать. Настроить себя на нужный лад. А то думаю чёрт знает о чем… Конкретно в эту минуту, например, слушаю плеск воды, доносящийся из ванной, и не могу избавиться от мысли, что он сейчас там совершенно голый и мокрый.

Окончательно разозлилась на себя за эти мысли. Приказала себе выбросить из головы всю эту дурь. Не время сейчас для этого и не место.

Прошла на кухню и принялась разбирать пакет с едой, чтобы хоть чем-то себя занять. В нем действительно оказалось еще довольно много контейнеров. Зачем он столько набрал? Неужели мы здесь надолго? Надо срочно узнать, какие у него планы. Как только выйдет из ванны, подойду и обо всем расспрошу.

А пока неплохо было бы разобраться с холодильником, иначе к утру все продукты точно испортятся.

Это оказалось несложно, достаточно было включить его в сеть, и старичок затарахтел.

Перенесла все содержимое пакета внутрь, аккуратно разложила по полочкам, а когда закончила, обернулась и вздрогнула. Палач снова стоял в дверном проеме и наблюдал за мной. Черт, он, в отличие от меня, управился с водными процедурами куда быстрее и не стал заморачиваться с одеждой, явившись сюда в одном лишь полотенце, небрежно обернутом вокруг узких бедер.

Краска бросилась в лицо, сердце заколотилось как бешеное, из головы моментально вылетело все, о чем еще минуту назад хотела его расспросить.

Смутилась дико. Казалось бы, с чего? Ведь я уже держала член этого мужчины во рту, и он видел меня без одежды. Откуда этот мандраж? Зачем?

Но я просто не могла с собой совладать, начала вдруг заниматься какой-то ерундой. Снова развернулась к холодильнику, сделав вид, будто что-то забыла, открыла его, принялась перекладывать с места на место контейнеры. Только бы успокоиться, только бы взять себя в руки.

Он бесшумно приблизился сзади, и я снова вздрогнула. Сердце неистово зашлось, когда мощная мужская рука взяла меня за локоть и развернула, силой оттащив от морозильного агрегата.

Еще мгновение – и я уже оказалась прижата попой к столешнице раритетного кухонного гарнитура. Лицо горит, дыхание сбилось.

Что ему надо? Зачем подошел так близко?

Взгляд зацепился за татуировку, очертания которой сливались сплошным темным пятном в царящем вокруг нас полумраке. Она покрывала не только руку, но и всю правую часть его торса. Потрясающего, мощного, рельефного торса.

Судорожно сглотнула, не в силах дышать.

Снова едва не вздрогнула, когда он дотронулся до моих волос, бережно и нежно убрал их назад. Даже не верилось, что его огромные грубые руки способны на такое движение.

– Я все хотел спросить… – Его голос казался еще более хриплым, чем обычно, и сводил меня с ума. – Тогда, в душевой, ты соблазняла меня только ради спасения? Или было что-то ещё?

Снова сглотнула. Господи, зачем он спрашивает об этом? От волнения слова застряли в горле, все тело начало трясти.

– Было что-то ещё, – призналась, с трудом заставляя себя говорить.

Он дотронулся пальцами до моей щеки, провел по ней вниз, спустился до самой шеи, прошелся по ключице так, что мое тело тут же покрылось мириадами мурашек.

– Ты вся дрожишь.

Опустила глаза, выдохнула.

– Прости…

– За что?

Я и сама не знала, за что. И понять не могла, почему вдруг веду себя как трусливая девственница, впервые увидевшая перед собой обнаженного мужчину.

– Там, в подвале, я ни разу не видел, чтобы ты дрожала, – так и не дождавшись моего ответа, словно с укором произнес он. – Дерзко в глаза смотрела, с вызовом. А сейчас что с тобой такое? Ты меня боишься?

Боже, неужели он действительно не понимает, что со мной? Это ведь так очевидно…

– Нет, не тебя, – завертела головой, стыдливо пряча взгляд.

Он положил свои огромные ладони по обе стороны от меня на столешницу, заключая в кольцо своих рук.

– А чего тогда?

Робко подняла на него взгляд и тихо призналась:

– Голову потерять.

Он наклонился очень близко, пронзительно посмотрел в глаза, положил мне на затылок тяжелую ладонь, медленно зарываясь пальцами в волосы.

– Тебе можно. Ты – женщина.

В другой ситуации я наверняка оспорила бы это заявление и даже, возможно, возмутилась бы. Но сейчас, рядом с ним, в том состоянии я приняла это как данность. Как свою привилегию, которую он мне дал.

Я всего лишь женщина, и я могу быть слабой. Могу позволить себе потерять голову. Могу довериться ему целиком и полностью и не беспокоиться ни о чем.

Он шагнул вперёд, сократив и без того мизерное расстояние между нами до нуля, тесно прижался пахом к моему бедру, позволяя почувствовать свою каменную твёрдость под мягким ворсом полотенца. По спине прокатилась волна мурашек, и я задрожала ещё сильнее.

– Тшш, – прошипел Палач, привлекая меня к себе и крепко прижимая к своему горячему телу.

Я едва не всхлипнула, не в силах усмирить окончательно сбившееся дыхание.

– Ты точно не боишься меня? – настороженно спросил он, опалив раскаленным дыханием ухо.

– Нет, – прошептала ему в грудь, отрицательно повертев головой.

– Просто так сильно волнуешься?

Закивала, снова пряча взгляд, изо всех сил впиваясь пальцами в огромные предплечья.

Мужская ладонь крепко сжала волосы на моем затылке и потянула вниз, пуская разряд электричества по позвоночнику, вынуждая поднять голову вверх и посмотреть на партнера.

Его взгляд уже знакомо изменился, помутился, потемнел. Словно пьяный, Палач наклонился ко мне ещё ближе, и его губы накрыли мой рот жестким поцелуем. Голова тут же закружилась от такого требовательного и глубокого проникновения, но я отвечала ему. Отвечала с таким рвением, что в глазах темнело от этой всепоглощающей страсти на грани безумия.

Он оторвался от меня всего на секунду, чтобы спросить, скользя по лицу жадным растопленным взглядом:

– Так лучше?

Я часто закивала, не желая прекращать ласку, яростно пытаясь как можно быстрее вновь поймать ртом его губы.

Без всяких прелюдий он вдруг запустил руку под резинку моих спортивных брюк, грубо растолкал коленом ноги и бережно провёл пальцами по промокшей насквозь ткани новых трусиков. Из моей груди вырвался судорожный полувздох-полувсхлип, и я отвела глаза.

Не знаю, что происходило со мной в эту секунду. С Алексом я всегда была дерзкой и раскрепощенной, но с ним от простого осознания, что он почувствовал мое возбуждение, смущение опалило щеки и не позволяло вдохнуть.

– Ты хочешь меня, – не спросил, а констатировал Палач, гипнотизируя взглядом.

Я лишь почувствовала, что ещё больше краснею, и как сердце заходится в груди.

Так же внезапно его рука покинула мою промежность, подцепила двумя пальцами край майки и ловко стянула её через мою голову, оставив стоять по пояс обнаженной. Тяжёлый взгляд темных глаз принялся изучать грудь. И этого было достаточно, чтобы кожа на ней мгновенно превратилась в гусиную, а соски сжались в упругие твердые бусины.

– У меня очень давно не было женщины, Лена. – Шершавые подушечки пальцев коснулись ореолы, прочертив дорожку вокруг соска, взгляд неотрывно следил за красноречивой реакцией кожи на прикосновения. – Такой, как ты, тем более.

– Моя грудь, она не настоящая, – на одном дыхании вдруг выпалила я совершенно неуместное признание.

Не знаю, что двигало мною в этот момент и зачем я решилась сказать это прямо сейчас, но мне не хотелось обманывать его ни в чем. Сама мысль о том, что он может заблуждаться на мой счет, была отвратительна.

Палач как-то странно улыбнулся, снова скользнул пальцами по чувствительной коже, провёл вверх и вниз, намеренно задевая сосок, вызывая новую волну колючих мурашек, и вновь посмотрел в глаза своим сумасшедшим взглядом.

– Она ведь чувствует все это? – Теперь его огромная ладонь легла на полушарие по-настоящему, ощутимо сжала его, пропустив меж пальцев сосок, которому тоже хорошо досталось.

От острого возбуждения, отозвавшегося болезненной пульсацией внизу живота, я смогла лишь закусить губу и кивнуть.

– Значит, настоящая… – прохрипел Палач, наклоняясь ближе ко мне. Положил руку на мою челюсть и с силой надавил на нее, заставляя открыть рот.

В следующую секунду его губы прильнули к моим, а язык проник так глубоко, что я вновь не смогла дышать.

Когда-то я считала, будто Алекс круто целуется, но сейчас поняла, что он просто сопливый школьник на фоне моего Палача. Это ощущение, когда от поцелуя дрожит каждая клеточка, грудную клетку разрывает от бешеного сердцебиения, а ноги отказываются держать на весу твое бренное тело, и ты уже не способен трезво мыслить и собой управлять… Я не знала его раньше.

Язык Палача нагло и пошло орудовал у меня во рту, и я упустила тот момент, как и когда мои брюки и трусики оказались в районе щиколоток. В следующую секунду я уже сидела голой попой на столешнице, а он до отказа грубо раздвигал мои ноги в разные стороны. Вздрогнула, задышала чаще, когда его пальцы дотронулись до входа в изнывающее лоно и заскользили вверх и вниз по нему, размазывая обильно выделяющуюся влагу.

Я вся была натянута, словно струна, готовая в любую секунду лопнуть и сорваться в пропасть. Близость с ним, его руки, свободно гуляющие по моему обнаженному телу, ласкающие самые интимные места, сводили с ума. В голове все плыло, как после изрядной дозы алкоголя, хоть я и не выпила ни капли.

Огромные твердые мужские пальцы, сначала один, потом другой, проникли глубоко в меня, выбили из груди громкий стон, заставили выгнуть спину дугой и откинуться назад.

Он жадно следил за моим лицом помутившимся взглядом, когда начал медленно трахать меня пока одними только своими пальцами. Они были такие большие, и чувство наполненности изнутри сводило с ума. Я кусала губы, чтобы не стонать. Старалась не думать о его чудовищном размере, и что будет со мной, когда член неизбежно придет на смену пальцам.

– Ты очень тесная. – Хриплые нотки в его низком голосе подтолкнули меня к краю, и я оказалась уже на грани.

Он выскользнул из меня и с нажимом провел пальцами вверх по пульсирующей плоти, и у меня сорвало плотину. Я резко свела бёдра, содрогнулась всем телом, больше не в силах сдерживаться, протяжно и жалобно застонала, а он не отводил глаз от моего лица, словно впитывал взглядом мое удовольствие.

Я не успела опомниться, как сильные руки подхватили меня под попу и понесли в комнату, бережно уложив на диван. Палач стянул полотенце, обнажая своё неистовое желание, и у меня во рту моментально пересохло. Но ненадолго, потому что в следующее мгновение я встала на четвереньки и поползла к нему, уже судорожно сглатывая скопившуюся во рту слюну.

– Позволь мне… попробовать ещё раз…

Он ничего не ответил, но в его голодном взгляде я прочла молчаливое «да» и подползла ещё ближе, чтобы обхватить рукой, заскользить большим пальцем по нежной коже головки, размазывая выступившую на ней влагу.

Он был большой. Огромный. И я с трусливым предвкушением снова сглотнула, представляя, как буду погружать его глубоко в свой рот.

Медленно двинула рукой вверх и вниз, любуясь, как по каменному стволу перекатывается тонкая кожа, услышала сверху осторожный вздох и опустила свои чуть приоткрытые губы на головку, чтобы тут же заскользить по ней языком.

Рука Палача легла на мой затылок, сжимая волосы, и меня так вставило все происходящее, что я не смогла сдержать громкий стон.

– Блять, Лена, – прорычал сверху, и это окончательно снесло мне крышу.

Шире раскрыла губы, вобрала его в рот настолько, насколько позволил размер, и как безумная принялась сосать, так, словно сейчас от этого зависела вся моя жизнь. Вот, что нужно было делать тогда, в душевой.

Хватка на моем затылке становилась все жёстче, пока в какой-то момент Палач грубо не оторвал меня от себя за волосы и не посмотрел в глаза каким-то совершенно безумным, затуманенным взглядом.

Не успела отдышаться, как он по-прежнему за волосы дёрнул меня вверх и поцеловал так яростно и порочно, что, казалось, будто хочет сожрать. Потом толкнул, и я упала на спину, чтобы уже через секунду быть придавленной сверху его огромным мощным телом.

Я была словно в прострации, не понимала ничего, и лишь когда Палач коленом грубо раздвинул мои ноги, и его твёрдая влажная плоть туго уперлась в мое лоно, меня внезапно сковало приступом паники. Он огромный. Он точно во мне не поместится.

Давил, сильно давил, но не продвигался внутрь ни на миллиметр. Целовал, очень глубоко проникая в рот языком, но внизу дело никак не сдвигалось с мертвой точки.

– Расслабься, – прошептал мне прямо в губы.

Я честно попыталась не зажиматься, пока он водил головкой по моему входу вверх и вниз, снова надавил, и снова ничего не вышло. Мне стало больно, я закусила губу.

Неужели он действительно слишком большой? Неужели у нас ничего не получится? А если все же получится, не повредит ли это моему здоровью? Выдержу ли я?

От бесконечного панического потока мыслей меня начало трясти под ним, и он прекратил свои попытки.

– Ты девственница? – Отбросив свои переживания, сосредоточила взгляд на его лице и едва сдержала улыбку – так забавно было видеть на нём, всегда таком хмуром и невозмутимом, обескураженное выражение.

– Нет… – громко прошептала. – Просто ты очень большой…

Он нахмурился, снова проник в меня пальцами, неделикатно растирая и растягивая лоно изнутри. Мне было больно от его грубых действий, но я терпела, до крови кусая губы. Спустился ниже, и на смену пальцам пришел его язык, заставляя меня отчаянно хватать ртом воздух. Мужчина проник в меня им, прошелся вокруг, не обделяя вниманием эпицентр напряжения, заставляя ещё больше задыхаться от ощущений, довел до самой последней грани, потом вдруг резко отстранился, склонился надо мной, напряженно глядя в глаза, и я почувствовала, как в меня снова уперся его мощный горячий член.

Потянулась к его губам, чтобы поцеловать. Мне снова стало страшно, и этот поцелуй сейчас был нужен мне, как воздух, чтобы совладать с одолевающей паникой, чтобы не потерять себя. Палач дал мне его, он отдал мне все, захватив мой рот губами, скользил по ним языком, проталкивался внутрь, проводил по зубам, прикусывал мой язык, робко движущийся к нему навстречу.

И я снова ощутила мощное давление снизу, на этот раз прорывающее мою оборону. С каждым миллиметром тугого проникновения внутри все нестерпимо натягивалось, и я непроизвольно зажмурилась от невыносимых ощущений.

– Расслабься… – прошептал Палач в мои открытые губы, с которых рвался немой крик.

И вдруг стал невыносимо нежным. Его руки гладили мою грудь, живот, лаская, успокаивая, губы оставляли едва ощутимые влажные следы на щеке и невесомую дорожку поцелуев на шее.

Распирающее ощущение внутри стало чуточку меньше, и он тут же протолкнулся дальше, вызывая новый непроизвольный протест моего тела, но тут же усмирил его новой порцией ошеломляющей ласки.

Заполнив меня максимально, Палач остановился, позволяя моим мышцам привыкнуть, после чего совершил очень медленное движение туда и обратно. И я снова непроизвольно напряглась – давление внутри меня дошло до своей максимальной отметки.

– Больно? – пронзительно посмотрел в глаза, и я, закусив губу, отрицательно помотала головой.

Это неправда, но сейчас уже я нисколько не переживала, что обманываю его, несмотря ни на что я хотела, чтобы он продолжал. Хотела его в себе, пусть сквозь мучения и боль, но мне было так хорошо…

Звучит, как бред, но мне и правда было хорошо с ним вот так, когда он внутри, и мы почти как единое целое. Хотела ещё глубже. Максимально глубоко.

Расслабилась, насколько только смогла, и толкнулась бёдрами ему навстречу.

– Хорошо? – хрипло спросил он, и его строгий взгляд снова затянулся пеленой, отчего мне в очередной раз сорвало крышу.

– Да… – тихо простонала я. – Очень хорошо…

Он стал смелее и сделал первый, уже совсем не осторожный толчок.

Я вскрикнула от невыносимой остроты ощущений.

– А так?

– Да! – Кажется, я мазохистка, а иначе как объяснить мой застилающий рассудок кайф от этих распирающих болезненных ощущений.

Он сделал ещё толчок, а потом ещё и ещё, выбивая из моей груди все новые громкие крики.

– Блять, Лена, прости, но я сейчас кончу…

Он хотел выйти, но я мертвой хваткой впилась ногтями в его бёдра и потянула на себя.

– В меня! – умоляла его взглядом.

– Уверена? – прохрипел он.

– Да! – захныкала. – Пожалуйста!

Он сделал ещё несколько резких толчков, после чего взорвался внутри меня, и я выгнулась дугой навстречу, задыхаясь от зашкаливающих ощущений.