Глава 19

Я и сам не могу предугадать, какой же будет моя реакция.

Вроде самая хардкорная поверка года должна в какой-то мере погасить мой пыл, но… Самые разные противоречивые эмоции бурлят во мне, когда я уверенно веду свой внедорожник по улицам столицы. Ярость гаснет, стоит вспомнить улыбку Лейлы. И вновь поднимает голову, когда я понимаю: пазл сошёлся. И роль Славы в этой постановке — главная.

Вот парковка у светлого стильного здания "Белла Карта". Хмурюсь. Когда-то в это самое время здесь яблоку было негде упасть, а сейчас места пустуют. Нет прежнего ажиотажа. Бойко настолько погряз в идее возмездия Лейле Царской, что не замечает, как дело его жизни, совладельцем которого являюсь и я, летит под откос. Мне надо вмешаться. Или, что, скорее всего, разорвать эту связь, вывести свои активы.

Я твердо намерен вернуть Лею, создать с ней семью. И когда это случится, я буду расширять уже другую империю. Империю, созданную руками моей любимой женщины. Она мечтала развить сеть ресторанов. Я помогу ей осуществить эту мечту.

В зале немноголюдно, что вполне предсказуемо. Метрдотель и хостес шепчутся за стойкой, обсуждая наряд девушки, которая пьет кофе за одним из столиков. Самое неприятное то, что гостья ресторана увидела это вопиющее проявление быдло-поведения — кусает губы и старается не делать лишних движений.

Багровая волна вновь застелила глаза, и я этому даже рад. Не хочу, чтобы вся моя злость досталась Славе. Пусть она совершила подлость, я не воюю с женщинами.

Подхожу к стойке. Хостес не сразу узнает меня, рисует на лице слащавую улыбку распутницы. Даже не замечает, что метрдотель меня узнал и толкает ее в бок, призывая притормозить.

— Оштрафованы. Обе. Вынесу на повестку дня вопрос о вашем увольнении.

Бойко оштрафует сотрудников с радостью, это его любимая практика без вины и следствия. Часто мне приходилось вмешиваться, чтобы остановить его. А вот насчёт увольнения — нет, он не увидит в этом ничего из ряда вон выходящего. Для него самого такие вещи привычны.

Мое желание развязаться с "Белла карта" становится непреодолимым. Но сначала — то, ради чего я сегодня сюда приехал.

Слава сидит за столиком у окна. Она явно меня заметила, как только я вошёл, но делает вид, что наоборот: смотрела в окно и ничего не видела. Прислушиваюсь к себе — не дрогнет ли сердце, не забьется ли быстрее, не аукнется ли в душе, что отпустил, не вернул, не нашел слова.

Ничего. Только злость, но уже иная — холодная, отстраненная. Не спасает даже то, что Ярослава, как и раньше, выглядит на миллион.

Королевская осанка. Длинные рыжие волосы гладкой волной падают на оголенные плечи. Броский макияж подчеркивает глубокие зелёные глаза, тонкие пальцы обвивают стакан с водой, пока она задумчиво созерцает пейзаж за окном.

Когда-то я любил эту женщину. Хотя сейчас мне только кажется, что любил. Похоже, это была просто роковая страсть.

- Добрый вечер, Слава.

Она медленно поворачивает голову. На пухлых губах ироничная улыбка.

— Любомир. Хорошо выглядишь.

— Ты тоже. Но это очевидно. — присаживаюсь, собираясь завершить затянувшийся обмен любезностями. Очень кстати появляется официант.

— Стейк медиум и спаржу. Апельсиновый фреш. Слава?

— Минералку без газа и персики. Спасибо.

Удивлен, что она обошла вниманием Prosecco, ведь раньше никогда себе в этом не отказывала. Ну да ладно, ее вкусовые предпочтения больше не моя головная боль.

— Знаешь, зачем я здесь? — холодно спрашиваю, потому что ее улыбка вызывает раздражение. В ней превосходство и насмешка.

— Ты соскучился. И хочешь все вернуть. Но ты опоздал.

— Придется тебя разочаровать. Надеюсь, это не нанесет непоправимый удар твоему самолюбию. И чтобы ты на сомневалась, перейдем к делу. Сама расскажешь, из каких соображений это сделала?

— Не понимаю, о чем ты.

— Брось, Слава. Глупая месть. И подлая.

— За что мстить-то? Я от тебя ушла. Я! Не можешь с этим мириться? Решил взять реванш?

— Помнишь, мы были на закрытой вечеринке? Ты познакомила меня с ней. А потом она не раз приезжала к нам в гости. Я даже делал вам коктейли. Карина, верно?

— О, Каро? Причем тут она? Или это повод вновь меня увидеть?

— Да нет, милая девушка твоя подруга. Красивая, даже очень. И какое разочарование — она занимается тем, что крадёт сперму у селебретиз и просто очень богатых людей. Доходный бизнес, правда?

— Мне все равно, чем она занимается. А тебе то и подавно должно быть…

— Это она подсказала тебе, как отомстить мне, Лисичка? Когда ты так просила осчастливить тебя ребенком, а я не был готов к этому? Только непонятно, почему ты отдала в эко-центр, а не впрыснула себе. Подруга тебя кинула? Или ты расхотела от меня детей?

— Что? — Слава багровеет, в глазах появляется страх. — Ты… Да ты совсем ку-ку! Кому нужна твоя сперма! Ты Бред Питт? Или Илон Маск?

Я уже это слышал. И совсем недавно. Только вот произошло то что произошло.

- Она не станет тебя выгораживать, если я заявлю на нее. Потянет за собой. Расскажи мне, как тебе это пришло в голову. Как все было на самом деле.

Страх в глазах Славы превращается в панику. Она вскакивает с кресла, подносит руку ко рту. Я усмехаюсь — какой дешёвый артистизм, когда загнали в угол! Но тут же улыбка гаснет — я вижу поплывшие очертания тонкой талии Славы и небольшой живот.

В ушах звенит. Но я тут же быстро провожу расчеты. Не я. Если конечно не биоматериал, сколько он хранится обычно?

— Сядь. Черт, предупреждать же надо. Лиса, успокаивайся.

Помогаю сесть, подношу к ее дрожащим губам стакан воды.

— Он… Не твой. Ребенок моего мужа…

— Поздравляю вас, — ярость стынет и испаряется, оставляя после себя равнодушие. Но не опустошение. Будто страница перевёрнута и нам пора двигаться вперёд.

— Если ты подашь в суд… Мой муж, он купит всех…

— Я не буду подавать в суд. Я не зверь. Просто расскажи, как все было.

— Я на хотела. Ну, то есть сначала это казалось… хорошим способом тебе отомстить. А потом, я подумала о последствиях… просила Каро остановиться. Она заверила, что уничтожила твой биоматериал… Но оказалось, нет…

— Как ты его добыла?

— Мы пользовались презервативами. Ничего сложного в этом не было. Мир, я поняла, как все это мерзко и подло… Я думала, Каро правду сказала…

— Не волнуйся. Я не злюсь. Мне просто надо было это знать, — перед глазами лица Леи и Егора. И все что было — злость, обида, желание воздать всем по заслугам — исчезает.

Слава выдыхает. В глазах все ещё отголоски страха.

— И ты не будешь мне мстить… не подашь в суд? И… как ты узнал?

— Узнал случайно. Когда встретил женщину, которую полюбил, с сыном, у которого мои глаза, моя улыбка и мой ДНК. Это кажется невозможным, но это произошло. И то, что затевалось тобой как месть, стало самым счастливым событием в моей жизни. У меня есть ребенок. Я полюбил его мать. Это самый лучший подарок свыше.

— Значит, мы… Ты простил меня? Не станешь мстить или…

— Слава, да я тебя расцеловать готов. Ты, сама того не желая, подарила мне счастье. Единственное, о чем я жалею — что пропустил три года его взросления. Но я наверстаю, не сомневайся. А теперь предлагаю закопать топор войны и отведать комплимент от шеф-повара…

Она смотрит на меня с недоверием. Но через миг предвзятость и страх покидают ее красивое лицо. Она расслабляется, и в глазах появляется блеск.

— Прости меня ещё раз, Мир. Я действительно была обижена тогда. Но желание иметь детей — это выбор обоих, а не только одного. И если решишь наказать Карину, я дам показания. Она обманула и меня.

— Нет, я не стану это ворошить и создавать проблемы, тебе и ребенку — нервничать нельзя. А сейчас оставим эту тему и поговорим о приятном. Кого ждёте, уже знаете?

Тоска. Боль. Опустошение.

Вот это все и накрывает меня мерзкой волной с того самого момента, как Любомир ворвался в мой кабинет и обвинил в столь мерзких вещах.

Я ведь испугалась его даже в тот момент. Он как будто потерял над собой контроль, даже глаза — воображение не щадит никого — казались горящими огнем.

Я испугалась не того, что он меня ударит или сделает что-то в этом роде, нет… Я бы дала сдачи сразу, не в моих правилах подставлять левую щеку. Я испугалась двух вещей: что у меня отнимут Егорку… И что это все. Конец. Я навсегда похороню свои чувства к Любомиру.

Хочется дать волю слезам вновь и вновь, но я не плачу. Больше одного раза — система, а я не могу себе этого позволить.

Еду в ресторан, чтобы убежать от собственной боли. Горка почувствовал мое настроение, с утра был капризен и задумчив. На звонок в дверь — приход няни — оживился, подскочил с места, с надеждой глядя на меня: "дядя Мил?"

В тот момент наши с ним мысли работали в одинаковом направлении…

Машина лавирует в потоке автотранспорта. Позволяю кому-то себя подрезать и никак на это на реагирую. Включаю динамик на полную мощность. В салон врывается грустный женский голос.

От этого текста, отражающего мое состояние, хочется плакать ещё больше.

Паркуюсь у кафетерия — не потому, что хочу выпить кофе, а потому что дорога плывет перед глазами из-за пелены предательских слез.

Закрываю глаза, считаю до пяти. Почему я подпустила Любомира так близко к себе? Получи теперь и распишись. Но ничего. Жизнь не первый раз бьёт по лицу. Надо подниматься и принимать меры. Найти адвоката, который умерит пыл Марченко, если тот решит посягнуть на права отцовства. А дальше видно будет.

Когда звонит телефон, я чувствую, как земля уходит из-под ног. Я знаю, кому принадлежит эта мелодия звонка. Сама поставила.

В груди поднимается жаркая волна. Черт, только не это! Но сознание на обманешь. Я помню, как умеют обнимать и ласкать его руки, как ярко начинает светить солнце при звуке его голоса. Злюсь на себя. Зачем он звонит? Вряд ли сказать мне что-то хорошее.

— Марченко, я все сказала. Я не желаю с тобой разговаривать. Держись подальше от нас с Горкой, иначе клянусь, я заявлю в полицию!

Легче не становится. Пусть он сейчас скажет, что был не прав, погорячился… Пусть это произойдет!

— Лейла, прости меня. Это известие просто сбило с ног. И тебя, и меня. Нам нужно встретиться и поговорить. Я выясню, кто в этом виноват. Но это не имеет значения. Я хочу быть с тобой! Эти знак свыше, что мы предназначены друг для друга…

Это выстрел в голову на повал. Счастье топит меня, и мир вокруг вновь расцветает. Но я не могу так просто взять и забыть все, что было. Говорю что-то о том, что не отдам ему Горку и пусть катится к черту. Язык живёт отдельно от МИРоощущения.

Обещаю ему все семь кругов ада, едва слышу его заверения о том, что он никогда не причинит нам с Егором боли. А потом…

— Я люблю тебя. Да, говорят, это психическое отклонение — любовь. Только мне казалось, мы оба больны…

Подношу ладонь к губам, понимая, что это все. Меня нокаутировали. Победили. И самое малое, что я могу — устраниться сейчас. Потому что мысли и сознание взорваны.

— Я не хочу с тобой говорить, Мир! Исчезни!

Бросаю трубку — прикосновение обжигает. Ловлю в зеркале свой взгляд под поволокой слез… а на губах безумная улыбка.

Он любит меня. И я его, мать вашу, тоже!

Натягиваю очки, выхожу из машины. Я не смогу ее вести в таком состоянии. Заказываю кофе и выпиваю, не чувствуя вкуса.

Лейла, не дай ему себя обмануть… Не дай… Ты создавала свою жизнь по кирпичикам, как и жизнь своего сына, не для того, чтобы какой-то мужчина ее разрушил.

Даже мужчина, которого ты любишь без памяти, и который любит тебя. Признайся же, что в его голосе фальши нет. Он может попытаться добраться до Егора, но то, что он тебя любит — это вне сомнений.

Выдыхаю. Приказываю себе забыть о Любомире. Еду в ресторан и ныряю в работу с головой.

Так проходит день. Я упорно гоню мысли о Марченко прочь. Засыпаю, выпив таблетку.

С утра одержимая таскаю штангу и качаю ягодицы в зале. Помогает. Тренер в восторге, мужики забывают, зачем пошли в фитнес-клуб, пялятся на меня. Ничего нового.

Я вновь еду на работу. Песочу подчинённых. Устраиваю на кухне самый настоящий разнос — Ревизору такая инспекция даже не снилась. Все думают, что хозяйка сорвалась с цепи, проводят параллели с недавним вторжением Марченко в мой кабинет. Мне наплевать.

Захожу в свой кабинет, понимая, что работа практически вся сделана, но мне просто необходимо чем-то себя занять. И застываю на пороге, натыкаясь на огромную корзину розовых роз на столе.

Она такая большая, что ее явно не могли сюда незаметно пронести. Это значит, что…

Скрип кресла бьёт по нервам. Забываю о красоте на столе, иду к закрытому пока что розами креслу…

Любомир поднимается во весь рост. Сердце падает в пятки. Крик застывает на моих губах. Я парализована внезапностью и тем, что ни с чем не спутаешь. Имя этому чувству — счастье.

В глазах Мира печаль. И даже боль. И вместе с тем решимость. Словно во сне смотрю, как он тянется рукой к карману синего пиджака.

Он принарядился. Съёмки? Или что-то другое? Хочу велеть ему уйти, но проще откусить себе язык, чем произнести то, что я произносить не желаю.

Это коробочка. Маленький футляр из крокодиловой кожи. Не верю, просто не могу поверить, что только что догадалась о том, что находится внутри.

А дальше… Хочется ущипнуть себя, потому что происходящее похоже на сон.

Не глядя под ноги, не отводя взгляда от моего лица, Любомир медленно опускается на одно колено. В его движениях нет ничего наигранного либо театрального. А голос… он дрожит немного, но в нем по-прежнему звучит не сгибаемая уверенность настоящего мужчины, который всерьез сожалел недавно о том, что нормы социума не позволяют сделать любимого человека добычей и внести в свою пещеру. (3303c)

— Я знаю, кто это сделал. Я выяснил все. Прости меня. И я счастлив. Потому что из всех, кто мог дать набор моих генов своему сыну, высшие силы выбрали тебя. Я люблю тебя, Лея.

Открывает коробочку. Бриллиант в кольце ловит отблеск солнца и ослепляет.

— Стань моей женой. Я за эти дни понял, что почти не могу дышать без тебя… Без вас. Ты лучшее из того, что со мной когда-либо случалось…