Глава 20

В моем теле сладкая нега переплетается с чувством радости. Впрочем, неверное определение. Это чувство самого настоящего счастья. Я как будто парю в невесомости, и это недалеко от истины.

Моя голова покоится на плече у Любомира. В смягченном свечами полумраке его спальни ещё витает ни с чем не сравнимый аромат нашего разделенного на двоих желания.

Мы занимались сексом как одержимые. Снова и снова, сбежав от всех, забыв о том, что за стенами нашей обители любви кипит жизнь. Мы потерялись в своём обоюдном безумии.

— Скажи это ещё раз… — хрипло просит Любомир, и я чувствую, как напрягается его тело.

— Я согласна, — повторяю уже который раз за эту ночь прекрасно зная, чем все закончится.

Мир в мгновение ока нависает надо мной, в его глазах тьма безумного желания. Страсть давно поглотила нас обоих. И мое тело отзывается на предвкушение наслаждения.

— Ты с ума меня сводишь! — шепчет мой персональный ревизор, и тут же жадно, словно не было у нас бурного оргазма десять минут назад, накрывает губами мою грудь. Задыхаюсь от восторга, от тепла его сильного тела, от пульсирующих эрогенных зон во всем теле. В полумраке его торс кажется отлитым из бронзы, а глаза горят огнем черных бриллиантов.

Я рассыпаюсь на части, и вновь взлетаю — хочу ощутить его в себе, в своём теле и сознании. Мир ласкает языком и губами мою грудь, его руки гладят живот, задевая лобок. Я непроизвольно толкаю бедра ему навстречу.

— Ты ненасытная, — шепчет, на миг прервав ласку.

— Кто бы говорил, — это так по-ребячески, но я безумно счастлива оттого что рядом с ним могу позволить себе быть ребенком.

— Я никогда не устану тебя любить и желать, — проникновенно шепчет Любомир, и его губы обрушиваются на мою грудь.

Ласка сводит с ума, я скольжу руками по его спине, выгибаюсь, прижимаюсь, словно хочу слиться воедино. Его кожа горячая, тугая. Мышцы сильные и твердые. Наслаждаюсь, лаская каждую из них — потрясающий рельеф. Боже, я хочу его всего. Никогда не расставаться и не терять. Прожить с ним жизнь. И пусть время для нас двоих сегодня окончательно остановится.

Мир не спешит… о, это его излюбленный манер — сладко пытать меня. Ласкать, доводить до сумасшествия, топить в своей порочной одержимости. Нашей одержимости, если быть точнее.

Я согласилась стать его женой. Боже мой, похоже, это ещё одно мое правильное решение. Можно бесконечно рассуждать, что я быстро сдалась, простила, забыла о том, из-за чего мы едва не поссорились… но ничто не изменит того, что я счастлива. Люблю и любима. Дрожу от страсти в руках самого лучшего мужчины на земле. Это ли не счастье?

— Лея! — Мир прерывает поцелуи моей груди, и я встречаю его губы на своих губах. Стону, толкаю язык навстречу, прижимаясь, чувствуя, как головка члена скользит по припухшими от недавнего соития лепесткам моей вульвы. По всему телу разливается сладостная нега, бьёт на поражение, превращается в страсть. Я неосознанно двигаю бедрами, словно пытаюсь поймать член Любомира в тиски своей киски.

Мужчина понимает хитрый маневр, самодовольно посмеивается в мои губы и обнимает ещё крепче, лаская и целуя.

А мне хочется сильнее, больше и безумнее. Протягиваю руки за голову, задевая кованую решетку изголовья…

Вспоминаю свои ощущения в наш первый раз, когда я решила, что счастье только в моих руках и сама пришла к Любомиру. Как он связал меня своим галстуком. Как это было волнительно — робость, уязвимость, сладкий страх шли рука об руку с жаждой заняться любовью без рассудка.

Многое поменялось. Сейчас эти чувства окрашены в новые цвета. Я сжимаю пальцы на витых спиралях ковки и прикусываю губу Любомира. До крови. Он смотрит на меня, а я на него — с игривым дерзким вызовом, приподнимая брови.

Губы Мира изгибаются в улыбке, полной скрытого обещания. Но вслед за этим он встает, и я мысленно ругаю себя — ну вот! Остановка!

Но Марченко понимает меня с одного взгляда. Он научился читать мысли. Выпрямляется, смотрит на меня долгим, потемневшим взглядом. Мое тело вздрагивает, словно его глаза могут гладить и ласкать так же, как и руки.

А я любуюсь его совершенным телом. Под кожей играют сильные мышцы, витая сетка вен подчеркивает их красивый рельеф. Он сложен как бог. Он безумно меня волнует. И этот мужчина мой и только мой теперь. Я сама согласилась стать его женой…

Мир подходит к креслу, где в беспорядке свалена наша одежда. Поворачивается спиной, и я облизываю губы, — внутри появляется желание поцеловать его всего, от макушки до пальцев ног. Мужчина выдергивает ремень из шлеек брюк, сложив его вдвое.

У меня мелькает развратная и в то же время вполне уместная, учитывая доверие между нами, мысль — сейчас он велит мне лечь на живот и отшлепает по попке. И от этого предположения внутренняя сторона бедер увлажняется под соком моего возбуждения.

Мир садится рядом со мной. Не могу сдержаться, поднимаю голову и провожу языком по его бедру. Он вздрагивает, и мне кажется — сейчас накрутит волосы на кулак и заставит взять его член в рот. Но нет, для Любомира это слишком предсказуемо. Если он это и сделает, то не сразу — сначала даст волю своей неутомимой фантазии.

Охаю, когда мое запястье обхватывает петля из серой кожи… Боже, почему от этого собственнического жеста Любомира меня прошивает навылет отдачей почти болезненного возбуждения? Его слова — о том, что он по натуре охотник, завоеватель, и хочет затащить меня в свою пещеру, начинают обретать смысл.

Раз — и петля фиксирует мою руку у кованого завитка декоративного изголовья. Вторую руку я пытаюсь спрятать, неосознанно сопротивляясь, но Мир перехватывает ее уверено и властно. Забываю, как дышать. Петля затягивается, я прикована к постели. Почти распята, только ноги свободны. Это не галстук, сейчас все серьезнее, прочнее, грубее…

— Моя желанная добыча, — Мир гладит мое лицо, губы, нажимая, проникая пальцами в рот, — вот теперь ты моя, в моей власти… Полностью и без остатка. И я заберу тебя с собой в мой мир, будь уверена…

— Ты сумасшедший, — шепчу, не понимая, в какой реальности нахожусь.

Мир ложится рядом, сжимает мой сосок, перекатывая между пальцами.

— Я говорил, что ты станешь моей. Что однажды я сломаю рамки окружающего мира. Этот час настал, Лея…

На доли секунды от его слов начинает кружиться голова. В них нет игры, нет фальши. Звучит как истина, но она меня не пугает. Только ослепляет новым потоком ярчайших эмоций.

Любомир ласкает мою грудь, снимает с губ сладостный стон, берет мой язык восхитительной атакой своего. Этот мужчина никогда и ни в чем не знает усталости.

Вновь выгибаюсь ему навстречу. Его губы дарят рай, его руки уносят ещё выше. Я не могу поверить, что теперь это счастье станет постоянным. Что уже не нужно будет скрываться, у нас будут тысячи пробуждений по утрам вместе, завтрак, счастливый смех… много чего будет.

Но эти мысли путаются. Я возбудилась до предела и жду, когда Мир овладеет мной. Понимаю, что не сжалится и на этот раз, будет упиваться моим телом и сознанием до победного конца.

Ореолы сосков пульсируют под его пальцами… губами… языком. Я закрываю глаза и чувствую, как меня несёт в ярком красочном вихре эйфории. Путы ремня впиваются в запястья, когда я изгибаюсь, постанывая. Кажется, стоны переходят во всхлипы. Мне надо больше. Хочу его член внутри себя, вес его тела и жар его кожи как можно скорее.

— Мир… — срывается с моих губ жалобная просьба, — пожалуйста…

— Что, моя Лея? Моя будущая жена жаждет, чтобы я вошел в ее роскошное тело, пронзил своим членом до самого сердца и унес в небеса?

Я не могу не то что ответить в таком состоянии, я теряю способность даже думать. Закусываю губу, а бедра инстинктивно толкаются вверх, навстречу ему.

Любомир ложится сверху. Черт, я едва не кончаю уже от одного этого. И когда он ласкает мои створки киски уже своим членом, рычу, как голодная пантера. Если бы руки не были связаны, вцепилась бы в его спину и расцарапала до крови!

Он смеётся, или его хриплый смех мне только чудится? Открываю глаза и понимаю — Мир просто пытается скрыть за этим, насколько сильно меня хочет. Может даже сильнее, чем я желаю в этот момент его!

— Моя! — хрипит мой самый дорогой (после Егора) мужчина в этом мире, и в его потемневших глазах появляется облегчение. Ему больше не надо сдерживать себя. Мы чувствуем друг друга на тонком интуитивном уровне.

А затем он входит в меня. И я вновь, как и прежде, распалась на тысячи осколков. Мой крик колеблет пламя практически догоревших свечей.

Любомир наполняет меня собой, наполняет удовольствием и нирваной.

Я, наверное, никогда не смогу им насытиться. Но впереди целая вечность.

Меня уносит практически мгновенно. Ремни впиваются в кисти, но я не замечаю. А может, сладкая боль наоборот усиливает всплеск нашего с Миром одновременного оргазма… Его толчки внутри в унисон с моими… никогда ещё я не ощущала ничего подобного.

Кажется, теряю сознание. Или парю в непонятной неге. Как транс, и там сладко до невозможности.

Мир садится рядом, развязывает ремни. Тихо ругается, проводит пальцами по следам нежным касанием, явно корит себя за то, что ненароком оставил на мне эти отметины. А мне хочется сказать, что это самое лучшее, что может быть, эти метки, что я буду носить их гордо наравне с помолвочным кольцом, но язык не слушается. Я все ещё летаю в своих облаках.

Мир прижимает меня к себе, укрывает пледом. Я склоняю голову на его плечо. Мне сейчас безумно хорошо в его сильных, надёжных руках.

— Ты мое счастье. Любимая моя! — музыка его слов совершенна. Хочу слушать ее до бесконечности.

— Я тоже люблю тебя, Мир.

Он прижимает меня ещё крепче. И его тело дрожит от счастья.

Я сказала это. Не рухнули небеса. Я больше не боялась, что меня предадут и воспользуются этой слабостью в своих целях. Рядом был мой Любомир, и я верила ему как себе.

— Я думаю, нам надо восполнить силы, иначе…

Смеюсь, прикусываю мочку его уха.

— С тобой ресторатор, ревизор. С голоду мы точно не умрем.

В теле ещё все вибрирует от оргазма. Целую Марченко и ловко вскакиваю на ноги.

— Ну, я доверяю своему охотнику самому приготовить мамонта. Пока я найду в твоей пещере водопад!

Даже вода ласкает, как его руки. Я как будто только сегодня научилась чувствовать все оттенки жизни. Мои недостающие детали мозаики сошлись. У меня есть любимое дело, любимый сын и, как венец всему, любимый мужчина.

В теле ни капли усталости. Как будто страстные оргазмы наравне с Миром не отняли силы, а наоборот, прибавили. Танцую на мозаичном полу душевой кабинки, предвкушая, как вновь окажусь в таких родных и желанных объятиях уже через несколько минут. В этот момент я действительно счастлива до неправдоподобности.

Рубашка Любомира хранит его аромат, а ткань обнимает, словно его руки, когда я возвращаюсь в спальню — свежая, пахнущая фруктовым гелем для душа. У кровати накрыт небольшой столик. Рот наполняется слюной, и я охотно принимаю сочный ломтик дыни из любимых рук. Я действительно проголодалась.

— Я хочу познакомить тебя и Егора с родителями. Думаю, в выходные. Они будут рады моему выбору.

— Ты им все расскажешь? — сок течёт по моему подбородку, и я изворачиваюсь от языка Мира, который пытается его слизать. — Про ЭКО, опрометчивый поступок своей бывшей? Они поймут?

Мир ведёт плечом и улыбается.

— Ну, наверное, придется кое-что пояснить… А, может и не придется.

— Любчик, нет. Ну они в тот же день меня тихо возненавидят. Женщина с ребенком от, как они будут думать, другого мужчины. А твоя версия звучит слишком фантастически… ЭКО, совпадение… Я сама едва поверила!

— Мы расскажем им вместе. Уверен, и посмеемся с этого так же — вместе.

Забрасываю в рот ломтик пармезана, протягиваю ладонь к свету. В слабом мерцании почти догоревших свечей бриллиант переливается яркими огнями. Неужели это и правда со мной? Не сон? Я стану женой самого лучшего мужчины, по совместительству отца моего ребенка…

— А когда я познакомлюсь с твоими? — хорошо, что спрашивает Любомир. — Нам придется шокировать и их тоже.

— Не-а, — улыбаюсь я, слегка скривившись, когда язык обжигает перец — я потянула тонкий ломтик бастурмы. — Мои продвинутые. Кто бы ещё поддерживал мою мечту о ресторанном бизнесе со школьных лет, мотивировал, оплачивал все мастер-классы и поездки? Стартовый капитал? Кто не давил на меня, чтобы я спасала избивший себя брак? И с Горкой очень здорово помогли. Они только недавно улетели в Палермо, когда закончила оформлять документы на их новый дом в Италии. Так что о моих можешь не беспокоиться.

— Ну, тогда договорились. В среду я еду в Чернигов — снимаем там программу, в субботу вернусь. И все решим.

— Конечно. Давай сначала моим сообщим. Если я буду держать все в секрете и требовать прилететь в Украину, боюсь, добавлю им совсем ненужных переживаний.

— Волнуешься, невеста?

Его губы близко-близко. Отрываю ягодку винограда, чтобы вложить в рот Любомира.

— Это ты должен волноваться. Вдруг мой прогрессивный папа вынесет тебе тыкву!

— Это меня не пугает, я приготовлю из нее превосходное суфле, достойное стать блюдом дня Бел… "черной жемчужины".

— Ты готовишь очень здорово для ревизора. Хотя ресторатор я. Так странно! — закрываю глаза. В голове приятная невесомость. Не хочется думать ни о чем, кроме нас двоих. — О, нет… это же мне платье надо искать… И аксессуары… А я всегда думаю о том, сколько времени на это уйдет и сколько всего я бы могла сделать…

— Моя жена не будет лишать себя предпраздничных свадебных хлопот.

И Любомир обнимает меня. Обманный маневр — через секунду я на постели, под его телом. В солнечном сплетении аукается предвкушением.

Наверное, мы никогда не сможем насытится друг другом. Нам будет мало целой жизни…