Глава 9

Я все ещё не могу поверить, что так в легкую вышла победителем из столь неоднозначной ситуации. Хотя, победителем ли? Спорный вопрос. Потешить своё самолюбие, но потом решать проблемы, связанные с вердиктом оскорбленного мужчины — не самая радужная перспектива. А что придется их разруливать, я уже не сомневаюсь. Марченко не простит.

Он звонил. Трижды. Я не брала трубку.

Но все это не имело никакого значения по сравнению с тем, что творилось со мной. До дома я ещё доехала под влиянием эйфории от своей маленькой победы, не думая о последствиях. Отпустила Клавдию, поцеловала крепко спящего Егорку и открыла бутылку мартини, намереваясь отпраздновать свой успех.

Вот тогда меня и накрыло с головой. Сильно. Вплоть до сожаления о том, что я не осталась и не позволила Любомиру сделать со своим телом то, чего он так жаждал. Волны жара и возбуждения обступали со всех сторон, между бедер пульсировало сладким безумием.

Черт. Это пиррова победа. Я и подумать не могла, сколь сильно меня влечет к этому мужчине. Закрывала глаза и представляла, как он подходит ко мне, не отводя своего магнетического взгляда, подавляет мой рефлекс отступить и прикрыться руками. Целует, гася немой крик, раздевает, оставляя жаркие метки на коже. Как запускает руку в мои волосы, натягивая у корней, утверждая свою власть. Такую желанную и сладкую.

Мое тело изнывало от желания, которому я сама не позволила выплеснуться, когда была такая возможность. Я с лёгкостью представила Любомира без одежды и едва не застонала. Кажется, я начала понимать Ленку, которая при одном звуке его имени хотела засунуть что-то себе между ног.

В моих фантазиях он не был нежным либо осторожным. Он не спрашивал и не ждал согласия. Этот мужчина брал меня как самый желанный трофей, покоряя, порабощая, унося к звёздам. Для него не существовало запретов.

Черт, от одной мысли, как Любомир мог меня взять, я текла, как мартовская кошка. Мне не помог даже душ. И если от желания погасить пламя в киске при помощи насадки я удержалась, то уже в постели, тщетно стараясь уснуть, сдержаться не могла.

Я не первый раз ласкала себя. Но никогда это не было стол ярко и восхитительно, как этой ночью, с его образом перед глазами. Поглаживая влажные лепестки киски, пронзая ее пальчиками, я осознавала, что готова позволить ему все. Сладкий страх был настолько ошеломителен, что я хрипло стонала, покусывая свободную руку. Что бы он со мной ни сделал, я бы кончила не один раз, сомнений не было.

Оргазм накрыл с головой так стремительно и сильно, что меня подбросило на постели. Я закричала в подушку, которая секундой позже поглотила имя дьявола моих эротических грёз.

Черт, это невероятно. Это невозможно. Ни один из мужчин не действовал на меня так. Ни один, хотя среди моих поклонников были те актеры и звёзды эстрады, по которым сохли женщины всех без исключения поколений. Но Любомир… В нем словно вращался маховик мощного магнетизма и эротизма, который и покорил меня с первой встречи в ресторане. Как и то, что этот мужчина не стал ходить вокруг да около, сразу заявил о своих намерениях.

Отпираться было бесполезно. Я хотела его до дрожи в коленях. Я жалела, что не осталась с ним этой ночью.

Когда дрожь от потрясающего оргазма улеглась, я попыталась убедить себя, что все сделала правильно. Если бы я упала к его ногам сразу, это бы была наша последняя встреча. Марченко — охотник и завоеватель. Ему не интересна мгновенная победа. Наверное, в этом и крылся весь секрет. Ведь он не соблюдал целибат, встречался с моделями и юными актрисами, которые смотрели на него как на бога. А я бросила вызов. Поэтому его страсть была такой одержимой, что даже пугала.

А затем эротический угар отступил, и я подумала о том, чем для меня обернется сегодняшняя выходка. У Марченко репутация адекватного, даже благородного. Но я прекрасно знала, на что способны отвергнутые мужчины, и ничем хорошим это как правило не заканчивалось. Были и сплетни, и нашествия налоговой, и перекрытый кислород в различных инстанциях. Угрозы тоже имели место быть. Как поведет себя Любомир, оставалось только догадываться.

Скорее всего, он просто зальет в эфир все, что успел заснять на кухне. Самый простой вариант. Обычно они дают ресторанам, чьи нарушения не такие критичные, исправить ситуацию, потом делают на этом акцент в программе. Но это явно будет не мой случай.

Так даже лучше. Я поймала себя на мысли, что даже хочу, чтобы Любомир поступил именно так. Тогда он рухнет с пьедестала в моих глазах. А я скажу себе, что застраховала себя от ошибки отдаться мужчине с гнильцой внутри. Что все сделала правильно. И страсть, овладевшая мною, растает как иней под солнцем. Все что не делается — к лучшему.

Уснула я не сразу. Ворочалась с боку на бок, анализируя произошедшее. Думала, показалось ли мне тогда, что Любомир готов меня изнасиловать, или это плод моего воображения. Причем предпочтительный и желаемый плод. Будь на его месте кто-то другой, я бы испытывала иные чувства. Но это был Марченко, а подобных ему мужчин я не встречала ещё.

Утро пошло как обычно. Телефон молчал. Я уехала на работу и погрузилась в текущие дела.

Время приближалось к обеду, когда в мой кабинет вломился напряжённый и растерянный управляющий.

— Лейла Максимовна, они здесь… "Ревизор" и прайм-канал…

Горячая лавина покатилась по позвоночнику, сосредоточилась внизу живота. У меня перехватило дыхание от волнения и радости. Я увижу его снова. Боже, дай мне сил!

— Только не говори мне, что за час, пока я работала, на кухне взорвалась банка сгущёнки или томатной пасты, а шеф спалил дорадо и выдал ее посетителям под видом фьюжн…

— Нет, что вы, там стерильная чистота. Я каждый час проверял поверхности перчаткой на предмет пыли. И сотрудник клининговой компании дежурит здесь с самого утра.

— На и отлично, почему ты здесь? Иди и встреть их, как самых дорогих гостей. Я сейчас буду.

Когда за управляющим закрылась дверь, я шумно выдохнула, затем, потянувшись к косметичке, коснулась губ матовым блеском, пригладила волосы. Сегодня все решится. И если Любомир оправдает мои ожидания… у меня есть шанс испытать на себе все то, о чем я мечтала ночью.

Когда я вышла в зал и увидела Марченко, у меня закружилась голова. Черт, я никогда не устану любоваться этим мужчиной. Видеть его совершенное тело и представлять без одежды. Думать, что он может со мой сделать, и какое удовольствие это доставит нам обоим.

Съёмочная группа в этот раз работала более слажено. Вот Любомир общается с посетителями, делает заказ. А затем поворачивается ко мне… И меня едва не сбивает с ног неуправляемой сексуальной энергетикой этого мужчины.

В его глазах цвета горького шоколада пламя ада и обещание наслаждения. Этот взгляд проникает под кожу, ноги становятся ватными, а трусики — влажными. Его губы изгибаются в чувственной и многообещающей улыбке. Она подобна натянутой тетиве, и я жду когда с нее сорвётся стрела моего приговора.

— Лейла Максимовна, мое почтение, — не успеваю опомниться, как он берет мою руку и подносит к своим губам. Но при этом поднимает глаза — это вижу только я. В них обещание… но чего? Затрудняюсь определить. Скорее, обещание взять реванш на сексуальном поле боя. "Ты моя! — кричит тьма оттенка крепкого кофе. — Никто от меня не сбегал, и ты тоже не сможешь!" Вздрагиваю, но улыбка на губах вовсе не натянутая и не вымученная: мне было бы тяжелее, если бы я увидела равнодушие. Любомир не выстроил блок и не отказался от жажды обладать мною.

— Любомир, здравствуйте. Мы ждали, когда вы почтите нас своим присутствием. И для меня будет честью показать вам все, что вы захотите осмотреть. Прошу.

А дальше все как во сне. Мы заходим в рабочий цех, где кипит работа. Как и прежде, персонал замирает в немом восхищении, попадают под обаяние Любомира, но при этом никто не бросает работы и не сбивается с ритма. Шинкуют, режут, отбивают, взбивают, раскатывают, формируют, выкладывают на блюда. Любо-дорого смотреть. Все сияет, не считая мелких деталей — просыпанной муки, одиночных брызг кое-где и не отполированной рабочей поверхности. Но, как говорила Юлия Высоцкая, на кухне во время готовки не может быть чисто.

Марченко приятным голосом задаёт вопросы, внимательно выслушивает ответы, не перебивая. Даёт несколько советов шефу и метрдотелю — по счастью, они принимают его слова без протестов и возражений. Я имею все основания гордиться своей командой.

Белые перчатки остаются белыми после рейда в недра вытяжек, выдвижных ящиков и даже пространство за холодильником, который отодвигают операторы.

На полках ни одного не промаркированного либо просроченного продукта. Там навели идеальный порядок. Я наблюдаю за работой Любомира, и меня кроет жаркими волнами. Даже в белом халате и идиотской шапочке он бог секса. На нем и перо индейца будет смотреться как аксессуар от Гуччи. Боже, я теку. Теку от одного взгляда на этого невероятного мужчину. И тревога запускает по сердцу пугающие сигналы — вдруг я вчера все испортила, и больше мы не встретимся.

Если бы он пришел громить меня и ресторан, мне бы было гораздо легче. Но нет, Марченко здесь, чтобы дать мне возможность предстать идеальным ресторатором на всю страну. Прямой эфир! От его восторгов уже плавится пространство.

В этот раз никого не обвесили. Да, тайных покупателей было двое, причем один из них — наш постоянный клиент. Словно в полусне, я слежу за ревизором, ноги ватные, но желание в крови придает силы.

На весах все пять белых шаров. Когда приходит время вручения таблички, не могу сдержать улыбку. Представляю на миг, что Марченко в спешке привез ту, что я вчера расписала… Бож, это точно была я?

Награда вручена, моя команда ликует, клиенты наперебой поздравляют. А я стою рядом с Любомиром, и не могу думать ни о чем другом, кроме секса. Когда он пожимает мою руку, его глаза вновь вспыхивают ярким, многообещающим огнем. Его вижу и чувствую я одна.

Когда операторы сворачивают свою аппаратуру, я все ещё не понимаю, что произошло на самом деле и где я нахожусь.

Руки Марченко ложатся на мои плечи, и я вздрагиваю.

— Тише, Лея. Здесь тебе ничего не угрожает.

Чертов искуситель. В его голосе обещание… Именно так, не угроза, а обещание.

— Чего мне бояться? — мой голос дрожит от несдержанных эмоций.

— Правильно, нечего. Но я все же потребую реванша. Ты должна это знать.

Смотрю на притихший в любопытстве персонал, пытаюсь взять себя в руки. Мой голос почти не дрожит, когда я поздравляю их всех и велю вернуться к работе. Приглашаю Любомира в свой кабинет.

Это не самая лучшая идея. Мы наедине, и мое желание вспыхивает с прежней силой.

— Ты самонадеян, — говорю ему. — Программа пошла в обработку, что мне мешает отказать тебе в дальнейшем общении?

— Ничего, — он спокоен и сосредоточен, но в его темных глазах полыхает пламя. — Я предвидел такой исход. Просто я, наверное, должен извиниться.

Я не верю своим ушам. А Любомир продолжает:

— Мы начали наше знакомство не стой ноты. Не вини меня. Я потерял голову, едва тебя увидел. Настолько, что решил воспользоваться положением. Это не мои методы. И я благодарен тебе за то, что ты не сдалась и поставила меня на место.

— Ты говоришь одно, но твои глаза говорят другое.

Улыбка коварного обольстителя не покидает его губ:

— Я не зол на тебя потому, что ты преподала мне урок, но не совсем тот, о котором думаешь. Нужно чётче формулировать свои желания. Я настолько сильно тебя хотел, что не додумался обозначить, в какой позе ты должна заставить меня кончить, и сколько раз. Но за изобретательность пять баллов.

Это дерзко. Я задыхаюсь от возмущения.

— С первой минуты, как я заглянул в твои глаза, я пожалел о том, что мы живём в цивилизованном обществе. Что я не могу схватить тебя за волосы, утащить в свою пещеру, заковать в цепи и брать, когда мне заблагорассудится. Но ничего с этим не поделаешь, поэтому я дождусь, когда ты сама дашь мне на это разрешение. Я не отступлюсь.

Его слова кипятят кровь. Это безумие. Я хочу, чтобы он это сделал. Спускаю на шелк трусиков при одной только мысли.

— Нет.

— Предсказуемо. Но твоё нет скоро станет да. Ты меня хочешь. Посмотри в зеркало. Твои глаза пылают, щеки порозовели, дыхание участилось, ты не можешь скрыть свой восторг под маской возмущения.

Я набираю полные лёгкие воздуха.

— Нет, Любчик. Пусть даже все, что ты сказал, недалеко от истины. Но ты прав, мы не дикие варвары, поэтому…

Призываю на подмогу всю свою смелость и стараюсь не смотреть на его губы.

— Вот когда ты меня захочешь так, что забудешь собственное имя, когда в каждом прохожем ты будешь искать меня, вздрагивая от случайных шагов и звонка… Когда потеряешь сон и забудешь, что вокруг тебя существуют другие женщины, я скажу тебе "да". И даже приму твои условия, даже те безумные, что ты озвучил.

Он встаёт, делает шаг ко мне. Его глаза горят таким огнем, что я инстинктивно отступаю.

— Вызов? Я принимаю его, Лея. Только считаю своим долгом предупредить…

Он делает паузу, и мою киску сводит спазмом сладкого вожделения.

— Мне уже будет мало твоего тела. Я захочу тебя всю. Твоё сознание, твою волю, твою полную принадлежность. Помни об этом, Лея, и знай: я не вру. Это правда. До последнего слова…