Глава 8

Чего мне стоит не наброситься на Лейлу с порога, не сорвать с нее платье, подавляя сопротивление, припасть к ее губам, не давая опомниться! Покрыть поцелуями все ее тело, удерживая в клетке своих рук! И что мне мешает это сделать — вопрос по-прежнему открытый.

Наверное, я просто не хочу, чтобы она осознала в полной мере, как я ею одержим. Чтобы не торжествовала победу раньше времени и не испугалась. Страх и обречённость — не то, что я хочу получить от нее.

Птичка в клетке. Стоит подождать совсем немного и взять свою долгожданную награду. Она и сама понимает, что не избежит того, что я для нее приготовил.

С трудом считаю до десяти, чувствую, как привычная маска арийского спокойствия и пренебрежительного хладнокровия скрывает одержимое желание отыметь Лейлу сию же минуту. Нагнуть через спинку дивана, задрать платье, заклеймить лёгким шлепком по упругой попке и войти на всю длину члена без долгих прелюдий. Возможно, я так и сделаю однажды, когда она будет к этому готова. Не сейчас, когда в ее напряжённой позе и спасительном высокомерии кроется испуг перед предстоящим.

Самое лучшее, что я могу сделать сейчас для нее — показать, что могу держать себя в руках. Да и мне просто необходим холодный душ. Член стоит колом, в голове набат и одна-единственная мысль — овладеть моей восточной красавицей.

Холодная вода не помогает. Эрекция не спадает, что бы ни делал, на что бы не пытался отвлечься. Я боюсь коснуться своего члена — если представлю, что это ее руки, не сдержусь. Она меня как будто опоила мощным афродизиаком.

Хочется выйти к ней в одном полотенце на бедрах, но я понимаю, что ничто не остановит меня. Сорвать его дело одной секунды. Потерять над собой контроль — вообще одно мгновение. Поэтому снова надеваю костюм. Какой-никакой план нашей сегодняшней встречи я уже нарисовал в своей голове. Лейла не догадается, что я готов ее разорвать при одном только взгляде. Пусть думает, как меня ублажить и оставить довольным.

Но я уже знаю что она заставит меня испытать незабываемый оргазм, не прилагая к этому особых усилий.

Когда я выхожу, мне хочется увидеть ее голой. Такой женщине не трудно догадаться, как меня встретить. Я же знаю, что ее тело дрожит не от страха и отвращения. Она хочет меня тоже. Я знаю, как выглядит женская похоть, и Лейла не избежала ее ядовитого поцелуя.

Увы, ничего этого нет. Она сидит на диване, напряжённая как струна, делает вид, что все происходящее ее мало занимает.

— Ты все ещё одета, — мой голос все же дрожит, и она вздрагивает, приняв страсть за недовольство. Но в ее словах вызов:

— Я думала, ты сам захочешь меня раздеть.

Мне пробивает голову одна только мысль об этом. Правда, девочка моя, если я это сделаю, ты пожалеешь. Я в шаге от твоего изнасилования. Тьма заволакивает глаза. Я представляю, как заламываю ее руку за спину и снимаю с нее всю одежду, наслаждаясь ее беспомощностью.

Мир, твою мать, ты что, варвар? Ты из лесу вышел? Держи себя в руках.

— Нет. Ты сама разденешься для меня, пока я буду смотреть. Возбудишь меня языком своего красивого тела и попросишь тебя трахнуть. Вот тогда я это и сделаю, и никак иначе.

А это мысль. Пусть станцует. Пусть потешит мое самолюбие своим послушанием. Тем самым убережёт себя от участия быть оттраханой на полу без права меня остановить.

Ее запах кружит голову. Я остаюсь верен своему плану, хотя по пути к бару едва ли не кидаюсь на Лейлу. Не время ещё, моя девочка.

Коньяк оседает во рту приятным жжением. Обрезаю кончик сигары, подкуривая с полузабытым удовольствием. Но вожделение никуда не девается. Страсть начинает увеличиваться в масштабах от этой захватывающей игры с самой желанной из женщин. Поднимаю табличку — объект желания всех рестораторов и владельцев кафе в стране, провожу пальцами по буквам "ревизор рекомендует". На случай, если Лейла забыла о том, ради чего сегодня пошла в логово зверя, и чтобы не растеряла свою мотивацию.

— Я жду. Сними с себя все и покажи, как ты готова стараться, чтобы получить мой высший балл. Давай, Лея…

Какой-то миг и маска невозмутимости слетает с ее лица. Как будто она ожидала чего-то другого, а не того, что я заставлю ее ублажать себя.

— Ты… ты хочешь, чтобы я танцевала? Да ты…

Щелкаю кнопкой универсального пульта, и из скрытых динамиков льется мелодия. Киваю, наслаждаюсь замешательством в глазах своей девочки.

Она шумно вздыхает, отводит взгляд, словно ей необходимо собраться с мыслями.

— Всего лишь танец… пока что, — не собираюсь щадить ее чувства, затягиваюсь сладким дымом сигары. Когда пауза становится долгой, Лейла внезапно улыбается. Ее улыбка похожа на мою. В ней хищный голод и азарт.

Член упирается в ширинку, и я содрогаюсь от укола болезненного возбуждения. Один только взгляд, твою мать. Перехватывает дыхание, руки начинают мелко трястись. Делаю глоток коньяка аккурат с ее первыми движениями.

Она грациозна и пластична. И с каждым ее движением мой член становится тверже. Скольжу голодным взглядом по ее телу, понимаю, что ещё немного и повалю на пол, после чего яростно овладею. Чертова ведьма! Никто и никогда не заводил меня так сильно, одним своим взглядом и движениями.

Лейла ловит темп музыки, и я чувствую что-то ещё. Будто заранее предопределённые роли меняются. В ее глазах нет страха. В них вызов и скрытое торжество. Эта дерзкая женщина знает обо мне все. Я не смог обмануть ее показным спокойствием.

Поднимает руки, задев при этом свои волосы, и они падают на плечи блестящей волной. Из моего горла вырывается хриплый стон. Я хочу почувствовать их ласкающую мягкость на своей коже. И ещё, накрутить на свой кулак, удерживая голову Лейлы, когда она будет брать мой член губами.

— Ещё… — я уже не осознаю, что выдал свои истинные чувства с головой. Глупо играть в бесчувственного киборга, когда член готов разорвать ткань брюк, а я едва соображаю, что происходит, жадно внимая эротичным движениям Лейлы.

Она вздрагивает. Даже в полумраке комнаты ее глаза горят возмущённым огнем. Плечи поднимаются словно в знак протеста на долю секунды. Но я вижу в ее взгляде такое же желание, что сейчас плавит меня изнутри. Может не столь мощное, но не оставляющее никаких сомнений: она меня хочет.

Именно страсть заставляет ее так двигаться, призывно смотреть мне в глаза и млеть, осознавая свою женскую власть. И меня накрывает новой жаркой волной. Это похоже на радость. Радость от того, что я так на нее влияю.

Новое ощущение бьёт на поражение в эпицентр сердца, и разливается по всему телу мощной неконтролируемой волной. Я не сразу понимаю, что это похоже на приближение разрядки.

Мне, вашу мать, тридцать семь лет! Я не сопливый школьник, но сейчас я не далеко ушел от героя фильма "американский пирог".

Пепел сигары падает на брюки, а я этого не замечаю. Ничего больше не имеет значения, только страстный танец Лейлы и дикое болезненное возбуждение. Я хочу видеть ее голую. Пусть даже это окончательно меня добьет.

— Сними платье! — голос дрожит. — Сделай это дико сексуально… Я жду!

Откуда берутся эти слова? Я о них забываю уже спустя секунду. Перед глазами знакомая темная пелена, между ног разгорается самый настоящий пожар.

— Сними… платье! Не разочаровывай меня! — сам не понимаю, зачем беру дрожащей рукой табличку. Лейла вряд ли все это делает ради куска тупого пластика.

Ее глаза горят протестом, с которым она неосознанно борется. Внизу моего живота начинают крутится предупреждающие спирали болезненного возбуждения. Я хорошо знаю, что это. Наверное, слишком прифигел от подобного, чтобы поверить, что это может со мной случиться.

Лейла тянет змейку платья вниз. Едва не рычу, когда она медленно снимает его и начинает контрнаступление. Так это выглядит. Ее шикарное тело в черном кружевном белье. Ее руки, ласкающие загорелую мерцающую кожу. Ее взгляд и грация, призванная свести с ума всех и вся вокруг.

Черт, она опускается на колени. Не успеваю отреагировать, смотрю сквозь багровые всполохи в глазах, как она выгибает спину. Как облизывает свои тонкие пальцы, ведёт вниз по шее. На месте ее пальцев должен оказаться мой член, сию же минуту, и он так быстро не отпустит ее губы.

Это контрольный выстрел. Но далеко не последний.

Ее влажные пальцы опускаются под бюстгальтер. Я отчётливо вижу, как моя девочка ласкает себя, оттягивая сосок. Это предел.

— Да, блядь… Лейла! — теряю остатки самообладания, понимая, что это все. Финиш. Точка невозврата. И то, что она тоже все это видит и понимает. И когда я готов как мне кажется сдержаться…

Она резко расстёгивает кнопку бюстгальтера. Меня ослепляет вид ее совершенной груди с темными острыми сосками. На них тотчас же ложатся ее ладони, но слишком поздно.

Это мой предел.

Член взрывается спазмом запредельного наслаждения. Я даже не успеваю ничего понять.

— Да… блядь! — не осознаю, что матерюсь. Чувствую, как струи спермы бьют в ткань брюк, шум в ушах перекрывает музыку, и мир вокруг теряет прежние очертания. Сигара падает на стоящий рядом стол, коньяк проливается на ковёр.

Меня зовут Любомир Марченко, и меня только что отымели. Отымели без тактильного контакта.

Я пытаюсь прийти в себя. Перед глазами все ещё пляшут черные бесшумные тени. Но сквозь них я вижу улыбку Лейлы — безжалостную, самодовольную. Ее бровь насмешливо изогнута. И я, кажется, ее понимаю. Глупо ожидать иной реакции.

— Ты невероятная. Таких уже не делают, — хриплю я, стараясь замять инцидент. — Со мной со школы такого не случалось.

Нет, мира не будет. В глазах Лейлы злорадство. Она поднимает платье с пола.

— Ничего, бывает. Когда ты придёшь вручить мне табличку? Желательно, завтра.

Реальность бьёт разводным ключом по голове. Я смотрю, как Лейла выворачивает платье с видом победительницы. И тьма начинает вновь заполнять мое умиротворенное после удовольствия сознание. Я вновь становлюсь тем, кем есть. Безжалостным ублюдком.

— Табличку? А ты всерьез полагаешь, что ее заслужила?

На ее лице гаснет триумф, его сменяет замешательство и испуг. Конечно же, она думала, что я разомлел после оргазма так, что мозги размягчились. Тыпросчиталась, девочка. Теперь я взыщу с тебя по полной.

— У нас был договор. Я заставила тебя кончить как никогда и ни с кем. Или это обычное твоё состояние?

Черт, а ведь если задуматься… Она права. У меня даже в ранние годы такого не было. Хороший дебют в тридцать семь, вашу мать. Но вот ее последние слова…

— Не груби, Лейла. Почему ты одеваешься? Мы не закончили! Сними белье и ползи ко мне.

Сейчас я сотру с ее лица эту самодовольную улыбку. Трахну ее сладкий рот, пусть заставит меня кончить снова.

— У нас была сделка. Обслуживать тебя на постоянной основе я не нанималась…

Тьма поглощает, воруя чужой триумф.

Терпеть ее кратковременное самодовольство принадлежит мне. Девочка плохо понимает, с кем связалась. Встаю с кресла, и она реально вздрагивает. Начинает понимать, что я не из тех мужчин, с кем можно играть в подобные игры. Допиваю коньяк в несколько глотков.

— Сейчас я пойду в душ, и мы продолжим. Я хочу видеть тебя голую и готовую меня ублажить. В постели. Впрочем, захочешь потереть мне спину — сто баллов к карме.

Ее глаза расширяются от шока и возмущения. А я чувствую, как мой член снова наливается, предвкушая продолжение банкета.

— Да пошел ты!

Предсказуемо. Кажется, меня заводит ее сопротивление. Ведь мы оба знаем, что в нем нет смысла.

— У тебя дерзкий ротик. Надо заткнуть его чем-то большим и тёплым. Думаю, в этом ты так же хороша, как и в танце.

Что-то похожее на слезы бессилия мелькает в ее кошачьих глазах.

— Ты не мужик. Ты не отвечаешь за свои слова. Мы договаривались на один оргазм, ты его получил! Будь настоящим мужиком, признайся, что я выполнила свои условия!

— Ты не получила удовольствия. Я это исправлю. Потом пойдешь домой с чувством выполненного долга. Помнишь, как меня встретить.

Ухожу ванную, стараясь не насвистывать себе пол нос. Представляю, как Лейла мечется по комнате загнанным зверем, понимая, что попалась. Не на того мужчину нарвалась, кто будет терпеть подобную дерзость. Бояться ей нечего. Я не потеряю контроль, не причиню ей боли или отвращения. Я вознесу ее к небесам. Несмотря ни на что, даже на ее дерзость, она для меня особенная. Таких надо боготворить и дарить им радость.

Спустя пять минут выхожу из ванной. В этот раз полотенце на бедрах, чтобы облегчить ей задачу. Сейчас я сожму ее роскошные волосы в своём кулаке, прижму голову к своему члену и…

— Стань на колени. Открой ротик, — командую с порога… пустой комнаты.

Кошечка решила сыграть в ещё одну игру? Хрипло посмеиваюсь от предвкушения. Лейла из тех, кому нравится быть завоеванной и захваченной? Кажется, эта ночь станет самой незабываемой.

— Выходи. Не зли меня.

Тишина.

— Лейла, на заставляй меня тебя наказывать.

Тишина усиливается. С нехорошим предчувствием хмурюсь, включаю свет. Пусто. Можно конечно поискать ее на кухне или в шкафу прихожей, но уже начинаю понимать, что меня наглым образом кинули.

Поворачиваюсь к креслу, взгляд останавливается на разрисованной табличке. Беру ее в руки. По диагонали на нее натянуты кружевные стринги, которые ещё совсем недавно были на Лейле.

Читаю текст и…

Нет, не начинаю крушить все вокруг. Даже не матерюсь. Смех рвется из груди, когда я дочитываю до конца.

"Ревизор не рекомендует Любчика Марченко в качестве любовника. Совсем!" И ее трусики — словно черная метка.

Нет, я не хватаюсь за телефон чтобы приказать Лейле вернуться обратно. Я просто наливаю себе коньяк и расслабляюсь, смакуя напиток и пережитые за день эмоции.

Хочешь поиграть, моя девочка? Я тебя обыграю. И ты никогда не догадаешься, как именно я это сделаю…