30. Алевтина

Жизнь, однако, коварная штука. Сюрпризы подкидывает только так, была бы лопата и время, чтобы их разгребать. Желательно без последствий. Но, как показал мой жизненный опыт, это не про меня. Три раза ха-ха и еще столько же. Еще подростком я поняла, что в этом мире за место под солнцем нужно бороться, зубами грызть, если понадобится.

Что, в принципе, я и делала, пока в моей жизни не появился Антон. А потом как завертелось, как закрутилось.

На протяжении долгого времени я не могла прийти в себя. Поверить, что все это происходит со мной. С нами. Шли годы, летели дни — мы учились жить без него. Я училась. В какой-то момент начала думать, что меня в этой жизни уже ничем не удивить. Как же я ошибалась…

Жизнь в очередной раз подкинула сюрприз.

Я едва удержалась на ногах, когда услышала ее голос, пока спускалась с крыльца, чтобы собрать ягод для пирога. Сын любит пирог с клубникой, но еще больше он любит, когда к теплому, еще не остывшему пирогу прилагается несколько шариков пломбира. Весь в отца пошел, Антон тоже любит теплое с холодным.

Ох, лучше бы я упала.

Я уже и не надеялась услышать ее голос вновь.

Лика.

Наша дружба прекратилась после аварии. Немного позже, когда узнала, что больше никогда в жизни его не увижу, я не только потеряла себя, но и приняла скоропостижное решение исчезнуть. Трусливое решение. Я хотела сбежать, никому ничего не сказав. Наивно думала, что так мне станет легче. На подсознательном уровне я догадывалась, чувствовала раненой душой и разбитым сердцем, что не справлюсь. Сломаюсь, если увижу ребят из группы, из его ближнего окружения.

Тогда я просто сбежала, прихватив с собой самое ценное.

Нашего сына.

А сейчас расплачиваюсь за это сполна. Пошла вторая неделя, как Антон держит между нами дистанцию и ни под каким предлогом не собирается ее нарушать. Я пыталась с ним поговорить, делала первый шаг, чтобы помириться, но он словно не слышит меня. Хочется верить, что это обида. Но это не так… Если копнуть глубже, станет ясно, что я очень сильно его обидела. Предала нашу любовь. Ту самую, что берегла годами и наивно верила в ее воскрешение.

Я ее угробила.

Прав был Антон — я убила нас.

Именно поэтому он со мной не разговаривает, избегает. И непонятно, есть у нас будущее или нет. В далеком прошлом был подобный случай, я струсила и поступила глупо. Антон, как настоящий рыцарь, взял все в свои руки, а потом всыпал мне таких люлей, что впору было обижаться мне, а не ему. Он нормально не разговаривал со мной больше недели. И все из-за чего? Правильно. Из-за моей трусости. И чего греха таить? Идиотской глупости.

А ведь мне было, что сказать ему. Я хотела извиниться, пыталась, а он не слушал.

В этот раз все повторяется. Словно я попала в прошлое, и, чтобы добиться желаемого, мне предстоит пройти десять кругов ада в лице холодного и недовольного Антона.

Взяв в руки телефон, я честно собиралась позвонить ему и попросить о личной встрече. Я готова поговорить, готова его выслушать, но не готова признаться ему в своих страхах. А их очень много. И все они, словно пчелы, жалят и причиняют адскую боль.

Вдохнув, снимаю блокировку, но не успеваю набрать номер. На экране высвечивается набор незнакомых цифр. Недовольно нахмурившись, смотрю на номер и пытаюсь вспомнить, кому он принадлежит. Память у меня хорошая, цифры я люблю, но все равно номер незнакомый. Раньше я никогда не отвечала на звонки с номеров, что не внесены в записную книжку телефона, на то были причины. Но работа внесла свои коррективы. Мне пришлось приучить себя отвечать на звонки.

Устало вздохнув, провожу пальцем по зеленой кнопке и отвечаю на звонок.

— Здравствуй, Аля. Прости, что звоню в такую рань, но мне очень нужна твоя помощь, — раздается на том конце провода бодрый голос девушки.

Девушки, которую я не надеялась увидеть в ближайшее время.

Останавливаюсь, до побелевших костяшек сжимаю несчастную миску и затуманенными от непролитых слез глазами смотрю в глубь сада. Перед глазами все расплывается, картинка теряет четкость, и сердце сжимается от боли. Я понимаю, что плачу. Слезы катятся из глаз одна за другой, я не спешу их стирать. Душа разрывается на части, напоминая о прошлом.

Я не верю, что спустя столько лет она сама позвонила.

Лика, она особенная. Другая. Слишком впечатлительная, эмоциональная и обидчивая. И для меня удивление, что она звонит мне первая и просит о помощи. Конечно, я не исключаю того момента, что Антон рассказал ей правду и она все поняла. Поняла и простила мне мою трусость.

Но все же…

Обессиленно опускаюсь на ступеньки, больше не сдерживая эмоций. Из меня вырываются всхлипы, кажется, что еще немного — и я окончательно рассыплюсь на тысячи маленьких осколков, и тогда истерики не миновать.

— Аль, ты меня слышишь? — обеспокоенно звучит голос девушки, и меня прорывает.

Я всхлипываю, смеюсь и улыбаюсь, словно пациентка психбольницы под дозой успокоительного. От беспокойства в голосе девушки с плеч летит камень, что все эти годы лежал тяжелым грузом и не позволял нормально дышать. Словами не передать, как я рада ее слышать. Знать, что она жива и здорова, не просто на словах.

— Лика? Это ты? — я не верю своим ушам и прошу подтверждения.

Тогда, много лет назад, я поступила эгоистично, исчезла, никому ничего не сказав. По сей день я была уверена, что со мной никто из ребят не захочет разговаривать. Но Лика… она сама звонит и просит о помощи.

— Конечно, я, — она звонко смеется, словно между нами и не было долгих лет разлуки. — Кто же еще? — Всхлипываю, дрожащей рукой стираю слезы и стараюсь поверить, что это не сон. Что я правда ее слышу.

До сих пор не верю, что она, городская до мозга костей девчонка, больше двух месяцев живет со мной в одном поселке. Если бы не Антон и его дикое желание поделиться со мной прекрасным, я бы нескоро узнала об этом. В нашем поселке проживает больше ста семей, две остановки и два магазина. Мы живем на разных концах поселка, и ни одна из нас дальше дома не выбирается.

Когда я узнала про Лику, собралась к ней. Хотела поговорить, извиниться за то, что внезапно исчезла со всех радаров. Во мне горело желание объясниться с ней, но мысль о том, что она не захочется видеть меня, остановила. Стало страшно, что она отвергнет меня.

Темным покрывалом страх окутал с ног до головы, сжал в крепких тисках и долго не хотел отпускать. В голове было столько мыслей, что становилось страшно. А что я ей скажу? Как посмотрю в глаза после долгих лет разлуки? Как признаюсь в том, что родила от Антона сына и скрыла сей факт от многих? И стыд вдобавок.

— А ты кого собиралась услышать? — шутит она. — Я тут узнала, что ты недалеко от меня живешь, ну, или я от тебя. Короче, как смотришь на то, чтобы вместе съездить в город? Мне срочно нужно приобрести вечернее платье. Матвей пригласил составить ему компанию на очередном вечере для снобов, а одной так не хочется никуда ехать.

Лика протяжено вздыхает, я представляю, как она в этот момент закатывает глаза.

— Конечно, я с удовольствием составлю тебе компанию.

— Отлично, тогда как ты смотришь на то, что я заеду за тобой, скажем, часа через два?

— Буду ждать.

Договорившись о встрече, я откладываю в сторону телефон, а вместе с ним и мысли о пироге. Его я точно не успею приготовить, и дело даже не во времени. У меня трясутся руки и дрожат губы. Истерика не до конца отпустила, меня все еще трясет от новости и предстоящей встречи.

***

— С ума сойти! — восторженно взмахивая руками и широко улыбаясь, Лика не позволяет вставить мне слово. — Я так счастлива, что вы снова вместе. Это просто невероятно! Ты только представь: ты, он и ваш сын. Обалдеть! Аля, я немедленно хочу познакомиться с Антоном-младшим. Уверена, он копия своего папашки, — она говорит, говорит, а я пытаюсь понять, откуда в ней столько эмоций и как давно ее огромный словарный запас стал еще больше.

Она почти не изменилась. Все те же огромные глаза карамельного цвета в обрамлении пушистых ресниц, пухлые губы и ее неизменная изюминка — великолепная улыбка в тридцать два зуба. Единственное, теперь она не блондинка. Шатенка. Новый цвет волос идеально подчеркивает цвет глаз, придает лицу загадочности и привносит нотки легкой стервозности.

— Мы не вместе, — устало качаю головой и выжимаю из себя улыбку. В который раз я пытаюсь объяснить ей, как есть на самом деле, но она словно не слышит. Вбила себе в голову, что мы обязаны жить вместе. Аргументом стало устаревшее и никому не нужное: у вас же ребенок! Да кого это волнует сейчас? — Ну, пойми же ты, проблемы, которых мы раньше не замечали в связи с возрастом, сейчас бросаются в глаза. Между нами нет доверия, Лика.

Она смотрит на меня недоуменно. Такое чувство, что обладательница этих самых глаз совершенно не понимает, о чем я только что сказала.

— Ой, все, я больше не могу слушать эту бредятину, — прищурив глаза, Лика упирается ладонями в стол и подается вперед. — Выкинь розовые очки на помойку и открой глаза. Ты просто боишься снова втюриться в него по уши! И это твоя большая проблема! Ты боишься боли, что он может причинить, а не того, что между вами внезапно, — делает пальцами кавычки и закатывает глаза к потолку, — появилось какое-то недоверие. Женщина, ты что творишь? С ума сошла? Лисов сохнет по тебе с четвертого курса универа.

И я по нему тоже. С первого курса универа сохну, думаю про себя, сжимая под столом кулаки. Слишком больно держать все в себе столько лет, хочется выговориться, выплакаться, но единственная подруга, к которой я могла бы обратиться, сейчас нагло наезжает на меня. Лика напрочь отказывается понимать мою боль, мой страх снова остаться одной. И если четыре часа назад я была готова к разговору с Антоном, то сейчас нет. Моя уверенность осталась за бортом.

— Нет, Лика. Нет, — отчаянно трясу головой, пытаясь прогнать из головы правду, которую избегала все эти годы. Не хочу я, чтобы эта самая правда поселилась в моей черепной коробке и столовыми ложками сжирала меня изнутри. Это слишком больно. Просто невероятно больно. — Я не хочу быть с ним, — шепчу, чувствуя, как сердце сжимается от боли и вранья. — Он не верит мне, сомневается. Ты только представь, вместо того чтобы узнать у меня, где я, он поверил нечеткому ответу сына. А тот ведь ничего не сказал, вернее, промолчал и позволил ему додумать самому. Он и додумал, да так, что в его глазах я резко превратилась в падшую женщину.

— Аль, все не так, — трясет головой Лика, — Это эмоции. В такой момент они плохой советчик, но хуже всего, когда они завладевают сознанием и отбрасывают тебя на задний план. Поверь, я знаю, о чем сейчас говорю.

Кидаю на Лику взгляд, полный сожаления, и, протянув ладонь, сжимаю ее руку. Сейчас ей необходима поддержка, я должна ее дать. Поддержать, оградить от переживай. Она скоро станет мамой, и ей никак нельзя волноваться. Только вот не получается, ведь отец ребенка — бывший муж.

— У меня возникла идея, — восклицает, едва не подпрыгивая на месте. — Сегодня вечером ты составишь мне компанию.

— Что? Нет.

— Не обсуждается, — взмахнув рукой, задорно улыбается Лика. — Если ты не пойдешь, и я никуда не пойду. Матвей, как всегда, будет уделять внимание своим драгоценным партнерам, без которых его бизнес может загнуться, а мне что прикажешь делать? Стоять в сторонке и наблюдать за всем этим со стороны? Нет, это слишком скучно. Так хоть посплетничаем, посекретничаем. Я так соскучилась по тебе, — жалобно скулит, давя на жалость. — К тому же тебе самой не помешает развеяться и отвлечься от дурных мыслей, как и мне. А их у тебя в голове вагон и целая тележка. Если не больше.

Минута.

Ровно столько мне требуется, чтобы взвесить все за и против.

— Ладно, — сдаюсь, потому что понимаю, что сама не прочь выбраться куда-нибудь в люди и развеяться хотя бы немного. Лика, черт возьми, права как никогда. — Тогда в салон?

— Ага, у меня как раз есть один на примете, — пока Лика набирает мастера и договаривается о нашем внезапном визите, я расплачиваюсь за обед.

***

— У тебя великолепное платье, и мне кажется, будет здорово, если волосы собрать в легкий пучок, — улыбаясь, шепчет на ухо Лика, стоя за моей спиной и ободряюще сжимая плечи.

Нервничать я начала ровно в тот момент, когда она сказала, где будет проходит мероприятие. Ох, если бы это был самый шикарный ресторан в нашем городе, меня бы так не трясло. Но нет, Матвей решил удивить всех и себя в первую очередь. Не помню, чтобы он фанател от прогулок по воде. Зато помню его морскую болезнь и недовольное лицо, когда мы катались по Неве. Он долго материл парней, не мог поверить, что им удалось затащить его на паром. А теперь сам на него всех тащит.

Пятнадцать лет.

Ровно столько моя нога не ступала на паром.

Последний раз это было за месяц до аварии — романтическое свидание, которое вывернуло душу наизнанку, обнажило все чувства, которые были спрятаны во мне так глубоко, что я не догадывалась об их существовании. Я плакала от счастья, смеялась, потому что не верила, что все это происходило со мной, немного грустила и мечтала. Все вместе, все сразу.

— Я… немного переживаю.

— Я вижу, — Лика кладет подбородок на мое плечо, задумчивым взглядом рассматривает наше отражение в зеркале.

На мне белоснежное платье-футляр и белые лодочки на высокой шпильке, украшенной стразами. Волосы собраны в пучок при помощи крабика, прическу еще нужно довести до ума. На шее и в ушах жемчуг. Вроде все скромно и красиво, да только меня не покидает мысль, что я в образе невесты.

— Лик, тебе не кажется, что это как-то слишком, — передергиваю плечами и отступаю в сторону, чтобы взглянуть на нее. — То ли дело ты, — взмахиваю рукой, намекая на ее наряд. Платье цвета бордо идеально подчеркивает формы и прикрывает все излишества. Красиво и в глаза не бросается, не то что мое, белоснежное.

— Да брось, — Лика отмахивается, прикусывает щеку и отводит задумчивый взгляд в сторону. — Поверь, на вас вряд ли кто обратит внимание. Все будут заняты своими делами, а…

— Вас?

Я не ослышалась? Она сказала «вас»?

— Что, прости? — взгляд девушки бегает из угла в угол, она явно боится посмотреть на меня.

— Ты сказала «вас». Кого ты имела в виду? — впиваюсь в нее недовольным взглядом, чувствуя подвох. Я понимаю, что она беременна и у нее мозг порой уходит за грань, но чтобы так. Извините. Я предпочитаю знать, куда и зачем на самом деле меня собираются затащить.

— Я сказала нас, — упрямо повторяет Лика, все так же избегая смотреть на меня.

— Ты сказала «вас». Я точно это слышала!

— Ну, может, и сказала, — сдается, падая на диван. — Там будет еще и Софа. По крайней мере, Карим планировал посетить это мероприятие, а так как они ждут третьего малыша, ты и Софа будете в центре внимания. Точно тебе говорю.

— Почему ты уверена, что в «центре» буду и я?

— Потому что большую часть приглашенных ты знаешь лично.

Хочется верить, что дела обстоят именно так, как говорит Лика, но червячок сомнения не позволяет до конца поверить девушке. Я знаю, что врать она не станет, разве что во благо. Ох, спаси и…

— Ты готова?

— Да. Осталось только заколоть волосы, и можно выдвигаться.

Пока мастер укладывает пряди в хаотичном порядке, я погружаюсь в воспоминания о событиях пятнадцатилетней давности. После нашей последней прогулки на пароме я наивно и глупо начала планировать свадьбу. На том самом пароме, на котором мне так понравилось. Представляла себя в образе невесты, Антона в костюме-тройке. Живая музыка, зелень и хрусталь. Свою мечту я нарисовала в блокноте, блокнот закинула на антресоль и забыла. Со временем мечта позабылась как-то. Отпустила.

Больше не болит, как раньше.

— Ты собираешься прощать Матвея? — интересуюсь, когда вылезаю из такси и замечаю предмет нашего обсуждения на верхней палубе. Красивый, как и раньше.

Лика и Матвей вместе больше пятнадцати лет, половину — в законном браке. Были, пока эта взбалмошная и дурная на голову женщина не решила подать на развод. Два года порознь, случайная встреча и срыв тормозов у обоих. Как итог — незапланированная беременность, такая долгожданная для людей, уже не надеющихся стать счастливыми родителями. И можно было бы сказать, что дальше они планируют жить долго и счастливо, но как бы не так.

— И не подумаю, — встряхнув рукой шикарные локоны, она звонко смеется и машет ладошкой отцу своего будущего малыша. — Ну, не так быстро, по крайней мере.

— Какая ты жестокая, — расплываюсь в счастливой улыбке и машу приветливым жестом бывшему барабанщику любимой группы.

Black Raven стали моим спасением в трудный жизненный период. Я никогда не забуду свои эмоции, когда узнала, кто скрывается под масками «зоопарка». Талант на высшем уровне, эмоции на грани — это все они. Старшекурсники одного из престижнейших вузов страны.

— Справедливая. Ему, значит, можно путаться со своей секретаршей и заставлять меня нервничать, а мне нет? Он, кстати, до сих пор с ней не расстался, представляешь?

— Вот гад.