Глава 19. Бедная девочка

Аврора

На тренировке я выложилась как никогда!

Выполняла упражнения в полную силу.

В поединках дралась отчаянно и чисто, что, разумеется, отметил мой тренер.

Я прямо физически ощущала на себе завистливый взгляд лидера нашей группы — Алины, но я сделала вид, что не замечаю этого, что всецело поглощена тренировкой.

После окончания занятий я чуть ли не вприпрыжку отправилась в раздевалку, ведь снаружи меня ждала Лиза.

Проходя через турникет, я, важно вскинув подбородок, нагнала и обогнала Алину. Пусть знает, что не одна она такая звезда. Совсем скоро я могу обогнать ее по показателям в группе.

Глотнув прохладного вечернего воздуха, поворачиваю направо и иду к парковке.

Довольная. Счастливая. И непобедимая!

Выцепив взглядом красный автомобиль Лизы, ускоряюсь.

Смотрю под ноги, когда со стороны меня кто-то окликивает.

— Аврора Мироновна…

Внутри все рухнуло. С потолком.

Так меня называли только папины охранники.

Делаю вид, что ничего не слышу и бегу к машине Лизы.

— Аврора Мироновна! — голос мужчины звучит настойчиво.

А шум такой необычный, будто где-то бежит слон. Шлепает мощными ботами по серому асфальту.

— Аврора Мироновна! Аврора Мироновна! — сбивчиво дышит преследователь.

Не успеваю я ускориться, как ко мне подлетает высокий здоровенный охранник отца и преграждает мне путь.

Черт!

Не успела…

Останавливаюсь и, поправляя на плече лямку спортивного рюкзака, думаю, как поступить дальше.

Потяну время, может Лиза куда-то отошла.

Пробежка явно застала его врасплох.

Запыхался парень, хотя вон какой большой и сильный.

Согнулся в три погибели и, уперев руки в колени, тяжело дышит.

Тоже мне охранник!

— Чего это у тебя дыхалка слабая, Смирнов? Совсем тренировки забросил, — не упускаю я возможности пожурить папиного работника.

Если помирюсь с папой, надо будет сказать, чтобы он на свою охрану больше внимание обращал.

Бегун вскинул взгляд.

Я распахнула шире глаза, передразнивая оппонента в молчаливом диалоге.

Пока герой восстанавливает дыхание, делаю на пятачке круг — Лизы нигде нет.

Что происходит?

Озадаченно гляжу на охранника.

— Где Лиза?

Но он, осел упрямый, не слышит и свое бормочет:

— Мирон Романович, велел вас к бабушке отвезти.

Выпрямляется молодец. Отошел от пробежки.

— Ли-за. Где? — спрашиваю по слогам.

— Она уехала с Мироном Романовичем.

— Врете вы все! Она не могла с папой уехать. Лиза на нашей стороне, — уверенно выпаливаю я.

Охранник смотрит на меня истуканом.

Врет или правду говорит?

— Аврора Мироновна, вы можете позвонить вашему отцу и убедиться в этом, — Смирнов ведет себя спокойно, будто и в самом деле говорит правду. Тут к нему на подмогу является еще один охранник. В его полку прибыло, а в моем убыло.

Скрестив руки и выставив ногу вперед, строго смиряю взглядом горе-работничков.

— Слово даешь, что Лиза с папой уехала?

— Вот вам слово офицера запаса, — расправив плечи, Смирнов торопливо застегивает пуговицу на пиджаке, — что Елизавета Павловна Елистратова уехала вместе с Мироном Романовичем.

Скептически поджав губы, отбиваю ритм носком кроссовка.

Хм.

Щас я им так и поверила.

Увожу взгляд вверх, а потом как рвану с места, сбросив рюкзак на землю.

И давай петлять среди множества припаркованных машин. Туда-сюда, влево-вправо.

Ржу, не могу над этими глупыми дядьками.

Я маленькая, шустрая долго-долго гоняла этих великанов среди ярких автомобилей, словно мышей по лабиринту.

У нескольких тачек даже сигнализация сработала. Владельцы прибежали, а они все меня никак поймать не могут!

Ха-ха!

Только когда охранники сговорились, им удалось меня догнать.

— Рюкзак не забудьте, олухи! — передохнув от смеха, напомнила я.

И снова громко заливаюсь.

В общем, по дороге до бабушки дяденькам пришлось включать громче музыку, чтобы меня угомонить.

И надо же, как-то догадались, что я терпеть не могу классическое «нытье».

Ох, только не классику!

Мысленно молю я.

Плиз!

Смирнов ухмыльнулся и оставил «пиликалку».

— Вся в отца, — послышалось мне тихое его причитание, когда меня «доставили» к бабушке.

В этот момент я уже выпрыгнула из машины и в сопровождении второго охранника должна была проследовать до самых дверей квартиры.

Как вдруг, сделав пару шагов по тротуару, я развернула и показала Смирнову язык.

Тому оставалось только покачать головой и отвезти взгляд.

Охранник, е-мое!

Увидев папиного работника, бабушка насторожилась.

Он вежливо поздоровался с ней и объяснил, что, поскольку Лиза уехала с папой, то они (охранники) привезли меня домой после тренировки.

Бабуля сухо поблагодарила и закрыла за телохранителем дверь.

— Бабуль, что происходит? Почему ты его не отругала? — удивленно распахнув глаза и разведя руками, спрашиваю я.

Стою посреди прихожей, а бабушка будто и не спешит со мной поговорить.

Развернулась в сторону кухни и туда, видимо, хотела идти.

Но в последний момент передумала.

Застыла ко мне вполоборота, и ответила вопросом на вопрос:

— За что мне его ругать?

— Как за что? Папа увез Лизу. Ее надо спасать! Надо позвонить в полицию! — предлагаю я.

Блекло-серые глаза бабушки поглядели на меня и никак не отреагировали.

— Аврора, раздевайся и иди пить чай, — настоятельно рекомендует мне она.

С недовольством надув щеки и шумно выпустив из них воздух, провожаю ее взглядом.

Снимаю ветровку, обувь. Ставлю на полку рюкзак.

Вырулив из ванной комнаты, направляюсь в зал, где бабушка накрыла на стол.

Она сегодня много чего приготовила вкусного. Испекла мое любимое печенье.

Вот только Лиза не пришла. Не смогла прийти, потому что ее увез папа.

Так хотела похвастаться бабуле успехами на тренировке, но папа, как всегда, все испортил!

Он ведь знал, что Лиза должна меня сопровождать на кикбоксинг каждый раз. Сам же хотел этого… Зачем тогда увез?

Я хмуро гипнотизирую перед собой большую чашку чая.

— Аврора, ешь! — строго приказывает бабушка.

Я поднимаю на нее глаза и, пропустив приказ мимо ушей, спрашиваю:

— Почему папа на тебя рассердился? Ты же ведь мне так не рассказала, — подозрительно прищурившись, напомнила я.

— Много будешь знать, скоро состаришься, — поправляя тарелки на столе, заметила мама моего папы.

Так она обычно говорила, когда не хотела отвечать на чьи-нибудь вопросы.

— А ты позвонила Лизе?

— Ты сама сказала — иди, пей чай, — наивно хлопая ресницами, подсказала я.

Бабуля нервничает.

Мне не показалось.

Не смотрит мне в глаза. Переставляет предметы с места на место. Вот сейчас ей чашки покоя не дают. Садиться за стол не спешит. Так стол и караулит.

— Что происходит?

Мои слова, будто мимо бабушки пролетели. Обогнули ее голову и врезались в стену.

— Бабуль… — нараспев зову я маму папы и, наконец-то, поймав ее задумчивый взгляд, машу ей рукой. — Ау! Я здесь.

Слабо улыбаюсь.

— Скажи, честно, что случилось? — гляжу на бабулю и аккуратно верчу в руках чашку, полную чая.

— Хотела его женить. Думала, одумается, — мельком взглянув на меня, стала рассказывать бабушка.

Настроение у нее, камнем катилось с горы.

— Ты хотела, чтобы папа женился на Лизе? Так он и женится. Куда он денется? — вопросительно пожимаю плечами, не совсем понимая бабушкино недовольство.

— Я кое-что учудила, — переминаясь с ноги на ногу и резко махнув полотенцем в руках, призналась она.

— И папа узнал?

Она снова смотрит на меня. Бабушкины глаза такие грустные.

— А ты сильнее накосячила, чем я, когда покрасила папин мотоцикл? Ну, помнишь? Два года назад… Или не очень?

Бабуля вздохнула и, медленно опустившись на сиденье стула, с печалькой выдала:

— Сильнее…

Громко присвистываю. За что тут же я схлопотала от бабушки упрек.

— Ну что ты в самом деле!

— Да я просто в шоке, — оправдываюсь я, обхватив лицо руками.

Бабушка опять вздохнула и, зачем-то поднявшись, зашагала вокруг стола.

— Я думала, если Лиза Мирону несильно понравится, то так хотя бы женится для приличия. Чтоб мою душу успокоить… Когда мать одной ногой в могиле стоит, можно и забыть о своих дурацких принципах.

— Бабуль, тебе плохо? Вызвать врача? — обеспокоенно порываюсь я, вскочив на ноги и выдвинув стул.

— Сядь! — взмахнув полотенцем, словно платком, велит она мне. И немного времени спустя начинает твердо и хмуро выговаривать: — А он видишь, побежал перед ней отчитываться. Значит, понравилась.

Бабушка строго посмотрела вбок, словно там кто-то стоял, и засопела, вдохнув-выдохнув через нос.

— Только, кажется мне, все равно он на ней не женится, — поставив одну руку на пояс, объявила она.

— Почему это? Ты же говорила, что она идеальный кандидат! — сдвигаю брови. — И мне она понравилась…

Хочется уже, чтобы папу и вправду кто-нибудь угомонил. А Лиза просто идеально вписывается в нашу жизнь.

Спокойная.

Вежливая.

Аккуратная.

Работает себе и работает.

Готова внимание мне уделять, сколько я попрошу. И, в конце концов, она мне очень нравится.

Что еще надо?

Услышав мои слова, моя старушка мелко перебирает ногами и устраивается на стуле боком, поставив руку на его спинку.

— Твоя бабуля тоже может просчитаться, — она улыбнулась, только совсем невесело.

— Мне нравится Лиза, — пожав плечами, озвучиваю свои мысли я, и берусь, наконец-то за чай.

Теплый.

Сама подливаю себе горячего кипятка из чайника под пристальным взором бабушки.

— Вот Мирон тоже любит горячий, — к чему-то подмечает она. — Ты вся в него, Аврора.

Бабуля будто нарочно повторила практически те же самые слова, что и охранник сказал мне, когда я выходила из машины.

— Да, я очень похожа на папу, — не спеша произношу я, — но это потому, что рядом нет мамы. Если бы она меня воспитывала, то мнения людей, хорошо знающих меня, разделились.

Она досадливо махнула рукой.

— Что ты мне тут говоришь? На Ритку ты совсем не похожа.

Не хочу ничего слушать про маму!

Делаю глубокий вздох.

— Ты недоговорила. Почему думаешь, что папа не жениться на Лизе? — напоминаю я бабушке и в это же время выбираю, что первое из вкусняшек отправлю себе в рот.

После тренировки все же кушать захотелось. Останавливаю свой выбор на любимом печенье. В комнате раздается аппетитный хруст. Наверное, со стороны я похожа на зайчика, который хрумкает свою любимую морковку. Только я обожаю домашнюю выпечку!

— Твой папа неисправим, Аврора. Сколько времени не проходит, а он все так за ум и не берется. Жениться не хочет. Еще детей — ему не надо.

Скосив глаза на бабулю, замираю.

Зачем другие дети, если есть я?

Продолжаю есть, а бабушка причитать.

— Сколько ему не говорю — все об стенку горох!

По голосу понятно — она злиться. Очень.

— После твоей мамы какие-то женщины у него непонятные. Напомаженные все.

Выражает свое недовольство она. Замечаю, что эмоции захватили ее и никак не могут отпустить.

— Вроде бы красивые здоровые девки, а ума с гулькин нос! Никому сейчас работать не хочется! Всем все сразу подавай! Прости господи, что мне приходится это говорить тебе, Аврора, но ты уже подрастаешь. Должна понимать.

На миг перестаю работать челюстями.

Знала бы бабуля, что я не только понимаю, а прекрасно осознаю, что она имеет в виду.

Как-то однажды, в недалеком прошлом, я столкнулась с его пассией.

Случайно.

Она приехала к нам в дом, когда никого не было. Бабуля убежала к соседке через дорогу на «пять минут», а охранник почему-то пропустил ту фифу.

Такой добренькой сначала прикинулась. Вот только потом из нее как понеслось. Пока до слез меня не довела — не свалила!

Никто о том столкновении не знает.

А зачем?

Кому хочется рассказать о своем унижении?

Говорить о том, что я просто «ублюдок, который мешает папе жить»?

Признаться все равно, что подписаться под этими самыми словами.

Больно.

Потому никто не знает, как одна цаца чуть меня морально не уничтожила.

Я плакала.

Сильно и долго.

Но так, чтобы меня не услышали ни бабушка, ни отец.

А на следующий день я твердо решила найти «маму» сама! Через несколько дней, под благовидным предлогом поговорила с бабушкой, и мы объединили свои усилия.

Сначала поиски оставляли желать лучшего. Но потом!

Я помню тот день, когда вернувшись из школы, и бабушка сообщила мне, что сегодня ей звонила одна старая знакомая. И в разговоре совершенно случайно она узнала про замечательную девушку Лизу, которая, как и папа, тоже работает в «Сапфире». Радости нашей не было предела!

Я для начала наблюдала за ней, когда приезжала к папе на работу. А когда он объявил, что хочет отправить меня на учебу в Англию, я поняла, что наступило время мне с ней познакомиться.

Так что пусть папа только попробует на Лизе не жениться!

От разноцветных воспоминаний меня отвлекает тихий плач моей старушки, которая театрально промокает слезы носовым платочком.

Откладываю печенье, вытираю руки салфеткой.

— Бог может в любой день меня прибрать. А твой отец ничего не понимает… — жалобно причитает она.

Пересаживаюсь поближе к бабуле, чтобы ее обнять и утешить.

— Но Лиза не такая. Она лучший специалист в своей конторе. Она любит работать.

— Да тут еще в другом дело, внучка.

— В чем? — прищуриваю один глаз.

— Мне кажется, Мирон, до сих пор любит твою маму…

Чую, бабушку не в ту степь понесло.

Как там говорят взрослые: промолчишь и за умного сойдешь.

Вот и я промолчу.

Ага.

Папа любит…

Да если бы мой папа до сих пор любил маму!

Да о чем вообще речь?

Мой папа — танкер!

Тут не может быть для него киношных страдашек и любви на расстоянии.

Так что бабуле определенно пора спать.

— Бабушка, — улыбаюсь ей самой очаровательной улыбкой! Я всегда так делаю, когда мне что-то надо, — ты должно быть сильно устала.

Ласково обнимаю ее за плечи.

— Столько всего испекла, приготовила. Тебе просто необходимо отдохнуть! — поднимаюсь на ноги. — Пойдем, я провожу тебя до комнаты. И, пожалуйста, не переживай насчет папы и Лизы. Все будет хорошо. Папа же ничего не сделает Лизе плохого?

Бабушка отрицательно мотает головой.

— Ну вот. Тогда, идем. Тебе надо прилечь отдохнуть.

К моей радости моя старушка не сопротивлялась.

Уложив ее отдохнуть, я незаметно прихватила с тумбочки ее телефон.

С моего телефона папа может и не возьмет трубку. А вот с бабушкиного — пусть только попробует не взять.

Уединившись в своей комнате, набираю папу, а затем Лизу.

Мой расчет оказался неверным.

Гудки.

И никто из них не взял трубку.

Я стала злиться.

Телефон Лизы на связи.

А она трубку не берет…

Хватаюсь уже за свой мобильный телефон и набираю ее номер.

Та же реакция.

Главное — никто не сбрасывает звонок.

Один за другим тянутся равнодушные гудки и только потом: «Абонент не отвечает, оставьте сообщение на автоответчик».

Сначала я не допускала даже мысли, чтобы оставить Лизе хоть какое-то послание. А потом, когда я посмотрела на происходящее иначе, я записала для нее несколько голосовых сообщений.

В них я беспокоюсь за нее и прошу дать знать, что с ней все в порядке.

Уже поздно ночью, когда я никак не могла уснуть, я получила от Лизы смс, что, мол, со мной все хорошо, ложись спать, Аврора.

Я тут переживаю.

Волнуюсь.

А она мне «ложись спать».

Почему всегда взрослые пытаются уложить детей спать? Чтобы они им не мешали??

Я сердито переплела руки, взглянула в полумраке на спящего Финика и, шумно выдохнув, закрыла глаза.

Спустя три дня…

Слезы крупными горошинами скатываются по щекам.

Вот значит как…

А я???

Шмыгаю носом, провожу тыльной ладонью по лицу.

Больно.

До предела.

Пока я здесь.

С бабушкой.

Одна.

Им хорошо!!!

Приступ обиды накрывает меня, и я срываюсь на плач. Прячу лицо в ладони и сползаю на скамейку.

Давлюсь слезами и неимоверной обидой.

Внутри все горит.

Я уже их ненавижу!!!

Шум чьих-то шагов заставляет меня вспомнить, что я в коридоре спорткомплекса.

Блин, кто там такой жалостливый?

На секунду поднимаю глаза.

Алина.

— Аврора, что случилось? — она слету присаживается рядом и пытается приобнять.

Резким движением плеча сбрасываю ее руку.

— Отстань от меня!!! Иди куда шла! И не лезь ко мне!!! — рыдаю я, снова уткнувшись в ладони.

— Я-я медсестру позову, — робко щебечет она, поднимаясь со скамейки.

Моя соперница такая заботливая. Хорошая. Вот только мне ее забота сейчас, как кошке пятая нога!!!

Пожалуйста, уйдите все!

Никого не хочу видеть!!!

Не слышу ее и вновь всхлипываю от плача.

В какой-то момент мои плечи сотрясаются от приступов. Они захватывают меня один за другим.

Тяжело.

Слишком тяжело.

Заставляю себя осмотреть коридор — никого.

Алинка все же убежала, значит, совсем скоро приведет «помощь», а мне ничего не нужно. Еще истеричкой осталось прослыть. И так без матери…

Хватаю рюкзак и мчусь, как могу к выходу.

На самом деле не мчусь, просто иду быстро.

Оглядываюсь.

Кажется, получиться уйти незаметной.

Уличный воздух врывается в легкие. Слезы на щеках от него становятся холоднее.

Останавливаюсь ненадолго.

Сейчас подышу и пойду на остановку.

Сегодня я пораньше сама себя от тренировки освободила.

Не стану я ждать папиных охранников!

Хорошо, что люди вокруг заняты своими очень важными делами, и не обращают на меня никакого внимание.

Осматриваюсь, вспоминая в какую сторону нужно идти на остановку.

Вытираю ладошками слезы и топаю себе через огромную площадь при комплексе.

— Аврора!

Раздается её голос!

Дыхание моментально перехватило.

Рефлекторно оглядываюсь.

В нескольких десятках метрах от себя я вижу… Лизу и рядом с ней папу.

«Они так хорошо смотрятся вместе…», — первое, что пролетает в моей голове.

Но в ответ сжимается сердце, и слезы льются из глаз.

И я снова начинаю рыдать!

— Что вам нужно? Убирайтесь!!!

Полчаса назад

Я дико обрадовалась, когда мне сказали, что ко мне кто-то приехал.

Сначала я подумала, что это Смирнов со своим напарником с папиного поручения приехали меня раньше забирать с тренировки. Но я от удивления так и застыла, когда увидела в конце коридора дядю Вадима.

Папа по старой дружбе звал его Кречетом.

Увидев меня, он улыбнулся.

Странно.

Что он здесь делает?

Выглядит так, словно до сих пор у папы работает. Или он уже на другой работе работает? Тогда, тем более что он делает здесь?

Я не разделяю его радости и не улыбаюсь в ответ, но бабушка всегда учила меня быть вежливыми с тем, кого мы знаем.

— Дядя Вадим, — хмурю брови, будто он отвлек меня от очень важной тренировки, — здрасте!

Подхожу ближе.

Готова поговорить.

Только какие у меня с ним могут быть разговоры?

Останавливаюсь в метрах двух от него.

— Здравствуй, Аврора, — дружелюбно отзывается он, слащаво улыбаясь, — как у тебя дела?

Как у меня дела…

А как у меня дела?

— Нормально все, — коротко пожимаю плечами, сунув руки в карманы спортивных брюк.

Он уклончиво хмыкает и, шагнув к лавке, опускается на нее. Штанины брюк задираются и представляют взору скучные серые носки.

— Дядя Вадим, вам надо жениться. Желательно на блондинке. Она вам хотя бы носки розовые подарит.

Папин друг улыбается. Задумчиво как-то.

— Я и хотел жениться на блондинке, — внезапно обрывает он фразу, — только она сочла меня менее выгодной партией.

— Да-а? — удивленно тяну я. — А я не знала.

Вздыхаю и присаживаюсь рядом с Кречетовым.

— Дядя Вадим, у вас что-то случилось?

— Нет. Я за тебя переживаю.

— А что со мной? У меня все в порядке.

— Где Мирон?

Отвожу взгляд. Пожимаю плечом.

— Работает.

— А Лиза?

— Дядя Вадим, ну что вы ко мне пристали-то? Не знаю я, где они. Несколько дней на связь не выходят. Бабушка накосячила, а виноватой я почему-то стала, — с претензией звенит мой голос.

С каким-то разочарованием опускаю ладони на бедра.

— Может, вы знаете, что происходит? — неожиданно для себя спрашиваю я дядю Вадима.

— Может, — качает он головой и достает из кармана пиджака телефон.

Он включает его и во мне просыпается любопытство.

Что же друг отца хочет мне показать?

Зацепившись взглядом за экран, вытягиваю шею.

— Я тут недавно встречал друга в аэропорту, — рассказывает дядя Вадим мельком глядя на меня, — и случайно увидел Мирона с Лизой. В общем вот, Аврора, смотри.

И он разворачивает ко мне ровный экран айфона и легкими ненавязчивыми движениями листает фотографии.

На них папа и Лиза.

Улыбаются, дурачатся, кривляются.

Раньше мы так с папой веселились…

А теперь Лиза…

Потом идут фото, где они сидят в кафе аэропорта. О чем-то разговаривают. Рассматривают меню. Обедают. Без меня…

Затем идут по красивому залу здания.

Выходят.

Садятся в автомобиль.

И уезжают.

Без меня…

— Я поздоровался с твоим папой и Лизой, — продолжает дядя Вадим, а я уже даже не моргаю, — и удивился, почему ты не с ними?

— А они что?

— А они ничего не сказали, Аврора. Уехали к себе домой и все, — сочувственно поясняет Кречет.

… к себе домой…

Эхом раздается в моей голове.

— Ясно. Спасибо.

Словно зомби поднимаюсь с лавки и не знаю, что делать!

— Нет, Аврора, это тебе спасибо, что выслушала. Я просто переживал за тебя. Все ли хорошо. Вот и приехал.

Папин друг поднимается. Поправляет одежду.

— Ну, раз у тебя все хорошо, я, пожалуй, пойду, — вежливо улыбнувшись, сообщает мне он.

— До свидание, дядя Вадим, — убитым голосом тараторю я.

— Давай, малыш. Удачи тебе на тренировке, — прощается он со мной. И только сейчас я замечаю, что его глаза блестят странным блеском.

Слезы бегут ручьями.

Но встретившись глазами с отцом, гордо вскидываю голову.

Разворачиваюсь и иду прочь.

Уже не помню, в какой стороне остановка. Сейчас это не важно!

Главное от этих подальше…

Смахиваю со щек слезы.

— Аврора! — неприятно чувствовать, когда тебя дергают за рукава. Пусть и не больно. Пусть и легонько. Силой навязывают свое общество. Останавливает. Разворачивает к себе. Вот что ей от меня надо? Итак моего папу забрала. Что от меня-то нужно? — Аврора…

Она присела на корточки и смотрит на меня. А я не хочу на нее смотреть!

Но вдруг поднимаю на нее глаза.

— Аврора. Солнышко.

Она глядит на меня ласково-ласково. Только вот мне на это все равно.

Совсем рядом раздаются шаги.

Папа.

Краем глаза вижу его обувь.

Специально не смотрю в его сторону.

— Едем домой. С бабушкой я разберусь сам, — строго чеканит он.

Я узнаю этот тон.

Бесполезно сейчас с ним спорить. Что-то доказывать.

Но…

— Не поеду. Мне все равно, что ты говоришь.

— Аврора, — гаркнул отец.

— Постой! — тут же остановила его Лиза, предупредительно глядя на него. Затем снова перевела взгляд на меня, бережно взяв в свои ладони мои руки. — Может, ты что-нибудь хочешь, Аврора?