Глава 3. Красивая и Злой

Лиза

Да ну…

Я по-настоящему растеряна.

У меня уходит значительно времени, чтобы начать соединять мысли одной нитью. И все эти долгие секунды мои эмоции легко прочесть по лицу.

Как-то мне совсем не по душе такое совпадение. Заказчик и папа Авроры — это один и тот же человек. Будто кто-то надо мной посмеялся. Странно. Странно еще то, что пока я пытаюсь наладить ход своих мыслей, папа Авроры молчит. И смотрит на меня задумчиво-хмуро.

Почему он не говорит? Чего он ждет? Моей реакции?

Я на мгновение отвожу глаза в зал, выдавливая безобидную улыбочку. Цепляю пальцы замком и водружаю их на округлый край стола.

— Это немного неожиданно, если не сказать большего, — на секунду подтягиваю плечи к голове.

Направляю взгляд поверх мужчины и рассматриваю многоуровневый навесной потолок. Красивый. Дизайнеру — браво!

— Лиза…

Перевожу взгляд на гендиректора «Велеса». Почему-то сейчас я вижу в нем брутального начальника, встречи с которым бы я непременно избегала и в коридорах «Сапфира», и на деловых ужинах, и на обсуждении условий договора. В кабинете он мне понравился больше. Почему? Что со мной происходит?

Стоп!

Возьми себя в руки, несчастная курица!!!

Ты его испугалась что ли? Ах да! Он же тебя уже тащит в темный лес! Вот-вот привяжет крепкими веревками к мощному стволу дерева и оставит на съедение волкам! Ух!

Как страшно, Елистратова! Как страшно!

Пламенная речь моего внутреннего голоса избавила меня от оцепенения и львиной доли ложной тревоги. В самом деле, что за реакция такая? Он просто сидит! И просто смотрит!

А как же миссия? Не забывай про свою задачу, которую ты сама себе поставила и подписалась выполнить.

Мысли об Авроре окончательно настраивают меня. Я мимоходом окидываю себя взглядом и выпрямляю спину.

Уверенность волшебными чарами расползается по моему телу, а из груди вырывается блаженно-уставший вздох. И вот уже я гляжу на НЕГО практически так же, как и в кабинете.

— Прошу прощение! — мягко и от сердца произношу я. — Я, правда, немного растерялась, — искренне признаюсь, глядя в глаза мужчине. — Никак не ожидала, что гендиректор «Велеса» и папа столь милой девочки — это вы! Этот день начался, как и предыдущие другие дни. Но потом произошло столько всего неожиданного! И совпадение это…

Мой взгляд скользит по скатерти.

— Хотите закончить без приключений? — густая бровь гендиректора «Велеса» вопрошающе приподнимается.

Не знаю точного ответа на этот вопрос, потому пожимаю плечами.

— Порой привычка сильнее нас.

Вздыхаю.

Мирон Романович собирался спросить меня о чем-то, но в этот момент к нашему столику подошли сразу два официанта.

Миловидная девушка в безупречной форме приветствует меня и подает тяжелую папку с меню. А статный юноша в свою очередь беседует с моим спутником.

Мы кратко с ним переглядываемся. Он просит меня сделать заказ. Говорит с приятной интонацией, будто мы очень хорошие знакомые, вот только смотрит как-то слишком проницательно для этого. Что я поеживаюсь, спрятавшись за внушительным размером папки.

Еще несколько минут назад я бы не отказалась от плотного и сытного ужина. Вот только волнение снизило мой аппетит до предельной низкой отметки. Но чтобы этого не выдать я заказываю блюдо, которое давно хотела попробовать. Салат. И даже десерт!

Мирон Романович обсуждает со мной карту вин. Делает это ненавязчиво и с улыбкой. Когда его глаза стали смотреть на меня добродушно, я вздохнула с облегчением так, чтобы он это не заметил, и улыбнулась в ответ.

Кажется обстановка разряжена. А то мне было как-то совсем неуютно под пристальным взглядом этого мужчины.

Мы выбираем напитки и провожаем официантов любезными улыбками. Теперь можем вернуться к начатому разговору.

— Лиза, прежде чем продолжить беседу, я хочу попросить тебя: давай перейдем на «ты». Ты не будешь возражать? — располагающе произносит он, глядя мне в глаза.

Что это? У него переключился тумблер?

Сейчас от мужчины идет волна доброжелательной энергетики. Та, что мне понравилась в офисе, и я не удержалась перед соблазном пофлиртовать. А сейчас я намерена действовать осторожно.

Он облокачивается о стол и выжидательно потирает ладони.

Я киваю в знак согласия.

— Так что, просто «Мирон», — настаивает он.

— Хорошо.

— Лиза, Аврора тебе рассказала, почему была расстроена и почему покинула офис без спроса?

— Нет.

Мотаю головой.

Во взгляде мужчины вспыхивает удовлетворение.

— Но мне хотелось бы услышать это от вас, — прикрываю глаза и прикусываю язык одновременно, — от тебя!

Глаза лазурного оттенка потемнели и сузились. А по моему позвоночнику пробежал неприятный покалывающий ток. Только бы не рассердился.

Нет. Мирон не рассердился. Во взгляде визави я считываю легкое разочарование. Устало выдохнув, он задает мне вполне ожидаемый вопрос.

— Лиза, у вас есть дети?

Дважды за день на больную мозоль!

— Нет, но…

Мужчина не дает мне сказать, и приводит свои доводы.

— Вот именно «но»! — его густые брови чуть приподнимаются. — В этом коротком слове совершенно другой мир. Не стереотипный, розовый мир из рекламного ролика о памперсам или детском питании. А мир, который ты строишь для ребенка сам. Кирпич за кирпичиком. И эти кирпичи не из сладкой ваты и попкорна, а из терпения, выносливости, железных нервов, ума и порой даже хитрости!

— Послушайте…

— Лиза.

Мое имя он произносит достаточно громко и назидательно, а вот всю последующую речь — с рассудительной и неторопливой интонацией:

— Воспитывать ребенка это не так просто, как может показаться. Тем более мужчине, который воспитывает ребенка один. Тем более — дочь! Тем более, если у дочери волевой характер. Прошу заметить, что я не оправдываюсь, а разъясняю обстоятельства. Что Аврора тебе такого наговорила, что ты бросилась ее защищать?

— Не поняла, — в легкой растерянности я хлопаю глазами.

Я, правда, не понимаю в чем дело.

— Моя дочь очень грамотный манипулятор, несмотря на возраст. Я говорю это, потому что сам являюсь неоднократной жертвой ее проделок. Но мне надоело. И я решил отправить ее в закрытый пансион для девочек. Что-то вроде благородных девиц. В Англию.

«Вот она причина!» — осеняет меня.

— Мои друзья и знакомые во все горло хвалят это заведение. Говорят, девочки получают прекрасное образование. Сдержаны. Воспитаны. Словно потомственные аристократки.

Меня пробирает нервный смех, пока отец Авроры перечисляет достоинства воспитанниц.

— А может они просто становятся послушными немыми овцами? — холодно роняю я, заглядывая в глаза мужчине.

К моему удивлению, моя реплика заставляет его замолчать, и я решаюсь на то, чтобы озвучить свои мысли целиком.

— Ваши друзья возносят этот пансион, потому что их дочери оттуда возвращаются послушными. Теперь они безоговорочно выполняют команды родителей. «Ты поступишь в этот институт!», «Ты не будешь дружить с этим мальчиком», «Ты будешь сидеть дома и никой вечеринки». А потом передают из рук в руки мужьям вместе с пультом управления. И начинается: Никаких подруг! Никой учебы! Сиди дома, я сказал! Ты не будешь работать! Ты родишь детей, сколько я посчитаю нужным! И слово скажешь, только с моего личного разрешения!

Скрестив руки на груди, я вольготно откидываюсь на спинку стула.

— Что ж, дерзайте, Мирон Романович! Измените жизнь дочери к лучшему! Пусть она станет живым роботом! Это ж такое счастье! — призываю я, подражая рекламному диктору.

С готовностью жду ответной реакции.

Но…

Полный штиль.

Или затишье перед бурей?

Сначала Мирон отстраненно смотрит куда-то в сторону. Потом я слышу, как он шумно выдыхает, будто решаясь на что-то… А потом…

— Ну ты сама напросилась! — тихо рыкнул он, но я разобрала каждое слово, и мороз пронесся по моей коже.

Это он мне?

Всю мою храбрость как ветром сдуло!

Вмиг я выпрямилась и миленько захлопала ресничками. Кажется, мне пора домой. Вот честное слово, я же ничего плохого не сказала?!

И тут я поймала на себе суровый взгляд своего спутника.

— Вставай! Поехали! — сухо отчеканил он.

— Что-о? — в горле все внезапно пересохло.

— Поехали, говорю, — округлив глаза, командует мужчина.

— Мирон…

— Ты оглохла что ли? Раз такая умная, то поехали, научишь меня, как жить!

Не дожидаясь моего ответа, мужчина покидает свое место и быстрым шагом направляется ко мне.

Пусть только попробует применить силу. Я не только закричу, но и с удовольствием подам на этого мужлана в суд! Пусть я буду первой, кто даст ему сдачи! Недаром же я числюсь первоклассным юристом. Ну и что, что у меня сфера другая. Надо будет — наверстаю!

Однако я ошиблась в своих предположениях.

Подойдя ко мне совсем близко, Мирон Романович Потемкин застыл как вкопанный. Словно путь ему преградила невидимая стена.

Я уже успела развернуться к нему. Четко ощущаю, как адреналин жгучим теплом расходится по моей крови. Тяжело дыша, вскидываю на мужчину взгляд.

Он грозно возвышается надо мной, надменно приподняв бровь. Вот только я не чувствую никакой опасности. Физической — точно!

В глазах Мирона без труда различаю возмущение, злость. Их выражение так и говорит, как я посмела возразить его единственному правильному мнению. А раз возразила, то придется ответить за свои слова.

Ловлю тот момент, когда мужчина подавляет в себе очередную вспышку негодования. Все видно по глазам, по мимике. Задумался.

— Да, Лиза, ты права… — он на миг опускает глаза, — я себе позволил лишнего, — снова их поднимает, — приношу свои извинения.

В глазах Мирона загораются колючие огоньки. Я не глупая, чтобы их не заметить, но пока мне не до них. Внутри меня все ликует.

Есть!

С облегчением выдыхаю. Это моя первая маленькая победа над этим мужланом. Надо будет закрепить.

— Извинения приняты, — деловым тоном сообщаю я. — Но в следующий раз вы ими не спасетесь. Я подам жалобу соучредителям строительной компании. Поставлю их в известность о вашем недостойном поведении. И тогда кресло генерального директора «Велеса» вам больше не видать.

— «Следующего раза» не будет! — поспешил заверить меня Потемкин, возвращаясь на свое место.

— А если будет, то будет суд! — небеспочвенно припугнула я.

Мои последние слова мужчина пропускает мимо ушей. Или делает вид… Мне все равно. Главное, что он теперь знает, что я ничего не спущу ему с рук.

— Теперь мы можем поговорить об Авроре? — деликатно задаю я вопрос, отключив в себе юриста и включив девушку.

Мой собеседник настороженно прищуривается.

— Мирон, я здесь, собственно говоря, из-за нее. То, что ты предложил мне сейчас поехать и посмотреть, как она ведет себя в обычной обстановке, это как раз говорит о том, что ты не справляешься. И это вполне объяснимо. Ведь девочка на пороге переходного периода. Сам понимаешь, что ей нужно женское внимание.

Я старательно подбираю слова и пытаюсь выразиться помягче.

— Ты только с ней сегодня познакомилась, а уже так прониклась? — с подозрением замечает папа девочки.

Возможно, я просто в ней узнала себя саму, мужлан!

— Я хочу предложить свою помощь.

— Хочешь, чтобы я тебя нанял? — уточняет он.

— Нет, — мотаю головой, — все абсолютно безвозмездно.

— Что конкретно предлагаешь?

Распознав в голосе Мирона заинтересованность, я приободряюсь.

— Я могла бы общаться с девочкой. Дружить с ней. Помогать справляться с какими-то проблемами. Поддерживать ее. Уверяю, потребность в элитном пансионе вскоре отпадет.

— И как часто ты планируешь общаться с моей дочерью?

— На твое усмотрение, — пожимаю плечами и мирно добавляю, — Мирон.

Мы смерили друг друга взглядом.

— Идея будто неплохая, — размышляя, он почесывает бороду. — Если что, в обиду ты ее не дашь.

Из груди моей вырывается протяжный вздох. Эмоциональное напряжение только сейчас отпустило мой организм.

— Что ж, Лиза, — снисходительно произносит Потемкин, — хочешь навестить свою воспитанницу перед сном?

— Да, — киваю, — только вы сейчас позвоните и предупредите о нашем приезде.

— Трусиха, — едва слышно роняет он, а я закатываю глаза. Предосторожность еще никому не помешала.