Глава 39. Славный мальчик Серёжа

Причина моего расстройства яснее ясного и не нужно лишний раз затрагивать болезненную тему, но, как назло, мысли постоянно возвращаются на исходную позицию. С каким-то мазохистским упорством моя память усердно подкидывает то одну картину, то вторую: как Демид лихо раскидывает хулиганов из гетто и жарко обнимает во тьме парижской подворотни, как улепётывает со всех ног от свиней, якобы обученных искать трюфели, как тщетно пытается унести все наши чемоданы разом…

Время уже далеко перевалило за полночь. Через полтора часа начнёт светать, а я всё ещё ворочаюсь с боку на бок, тщетно пытаясь уснуть под одеялом: под которым жарко, а без него холодно. Чёрт знает что такое! Демид – как глубоко засевшая заноза, и так просто от него не избавиться…

Наконец, я решаю встать, чтобы выйти на балкон подышать свежим воздухом. Я бреду в потёмках к желанной двери балкона в зале и… спотыкаюсь! Дёргаюсь в сторону от неожиданности и ударяюсь мизинцем правой ноги об угол шкафа.

– Да чтоб тебя! – шиплю от боли, на глазах навернулись слёзы.

– Простите…

Глаза, немного привыкшие к темноте, различают тёмный силуэт. Некто садится на полу и шарит рукой по дивану.

– А ты откуда взялся? – недовольно спрашиваю я вполголоса, а потом вспоминаю мамины слова о Серёже, – какого чёрта ты, вообще, делал на полу, «лежачий полицейский»?

– Я не полицейский, я – преподаватель, – так же шёпотом отвечает мне Серёжа, – жарко очень.

– Балконную дверь надо было открыть.

– А вдруг бы продуло?

Тьфу на тебя, Серёжа. Понятно, почему маме он так понравился: наверняка успели обсудить все варианты подцепить простуду на ровном месте. Я топаю на балкон и вдыхаю полной грудью ночной воздух. Слышатся осторожные шаги и рядом материализуется Серёжа.

– Я покурю, можно?

– Хорошие мальчики не курят, – язвлю я, мельком бросаю взгляд на нежданного гостя. Чуть ниже меня ростом, волосы взлохмачены, на носу – очки, которые он поправляет за дужку. Большего не удаётся разглядеть из-за темноты, которая лишь немного рассеивается жёлтым светом уличного фонаря.

– Хорошие мальчики не курят марихуану, а вот обычные сигареты – вполне.

Серёжа затягивается, выпуская дым далеко в сторону.

– Вы Полина? Не успел вас застать, когда вернулся.

– И поздно ночью хорошие мальчики тоже не гуляют, – продолжаю ехидничать я.

Потому что я приехала домой к родителям в начале одиннадцатого, и спать легла около двенадцати. А вот во сколько часов явился домой хороший мальчик Серёжа, я понятия не имею.

– Значит, не такой уж я хороший или просто растяпа, заблудившийся в ветках метро.

– Скорее всего, второе.

Уже бы скурил сигарету побыстрее и шёл спать…

– Согласен, – без тени улыбки кивает Серёжа и тянется за второй сигаретой, – извините, я по две сигареты скуриваю. Побеспокою ещё немного.

– Для здоровья вредно.

– Я бросаю.

– Бросаешь? Выкуривая по две сигареты?

– Да. На нынешнем этапе – всего четыре сигареты в день. Поначалу было десять…

Я с тоской поглядываю в его сторону. Наверняка он сейчас начнёт нудить о схемах избавления от сигаретной зависимости. Может быть, маму разбудить? Она с удовольствием послушает его и даже предложит метод, найденный на просторах сети Интернета. Обязательно проверенный кем-то и дающий гарантию в сто пятьдесят процентов из ста возможных.

– Наверное, Вам это не очень интересно. Потому я промолчу.

Не знаю, почему, но меня смущает его вкрадчивое и осторожное обращение на «Вы».

– Не выкай, Серёжа. Лет мне меньше, чем тебе, скорее всего, и мы не при дворе короля в восемнадцатом веке, чтобы выкать и ножкой шаркать.

– Хорошо, Полина. Тогда попрошу не называть меня Серёжей. Всё-таки я давно не мальчик. Сергей.

Хороший мальчик Серёжа всё с той же серьёзной миной протягивает мне ладонь, на удивление цепкую и сильную. Я-то думала, что ладошка у него мягкая, податливая… А оказывается, совсем наоборот.

– Приятно познакомиться, Сергей. Когда я на тебя наступила, я тебе ничего не отдавила?

– Не отдавила, но пнула.

– Обычно я не бью лежащих.

– Но сегодня день паршивый, да?..

– Можно сказать, и так, Сергей. Ладно, мне пора.

– Быстро уходишь.

– Я достаточно освежилась. Мне хватило.

Серёжа не ответил, качнул головой. В стекле очков заплясали отражения огоньков из дома напротив. Надо же, кому-то ещё не спится. Совесть по ночам терзает или такой же душевный раздрай, как у меня?..

***

– Поля!.. Поля, детка, пойдём завтракать!..

– Не хочу, мам…

– Никаких «не хочу», каша стынет.

Вот тебе и пожила у родителей, чтобы раны зализать! Мама собирается меня кашей откармливать. Я лежу в кровати ещё минут десять. Но мама вновь начинает тарабанить в дверь спальни.

– Поля, это невежливо. Вся семья ждёт только тебя…

Придётся вставать. Не хотелось бы, чтобы вся семья, состоящая, помимо мамы, из папы и жирного кота Бориса ждала только меня. Я открываю дверь в ванной и наталкиваюсь на… Серёжу. Я о нём благополучно забыла, потому что в зале не осталось следов его присутствия. Зато сейчас Серёжа в полный рост красуется перед зеркалом, укладывая гелем волосы. Я стою и тупо созерцаю, как аккуратно он зачёсывает пряди русых волос набок.

– Доброе утро, Полина. Ещё минуту – и ванная в твоём распоряжении.

И даже не смутился. Другой бы мужчина на его месте постыдился волосы свои так укладывать, а этому – ничего, ещё и повертел головой, чтобы оглядеть результаты своего труда. Забавный мальчик Серёжа мягко улыбнулся, блеснув светло-карими глазами за стёклами очков, и освободил ванную. Наверное, мне надо было устыдиться своего заспанного вида, всклоченных тёмных волос, пребывающих в диком беспорядке. Но мне было совершенно плевать, что подумает обо мне Серёжа и какими глазами он посмотрит на меня, одетую в короткие пижамные шорты и майку, стащенную мной наглым образом у любимого старика. А ведь Серёжа посмотрел – это я машинально отметила, закрывая за собой дверь ванной.

– Наконец-то, – обрадовалась мама, встречая меня на кухне чуть позже, – кашу?

– Нет, мама. Я не маленькая, не ем кашу по утрам.

– Хочешь сказать, что взрослее Серёжи или своего папы? – сощурилась мама.

Я вздохнула. Папе – простительно, он любит маму настолько, что готов есть из её рук все гомеопатические средства и пить многочисленные целебные отвары, которые она настаивает. А вот Серёжа мог бы вежливо отказаться, но нет же. Он поглощает овсяную кашу с таким видом, будто в жизни не ел ничего вкуснее.

– Я не ем горячее с утра, мама. Всегда пью кофе с бутербродом – и всё. Другое в меня не лезет.

– Кошмар, совсем от рук отбилась, – всплёскивает руками мама, – но как славно, что ты решила пожить у нас какое-то время. Мы наладим тебе режим питания…

О нет, дорогие мои старики. Я уже передумала гостить у вас несколько дней, скорее всего, осторожно разведаю, не пасётся ли под окнами моей квартиры Демид, и вернусь к себе!..

– Спасибо, мама. Но я лучше творог съем, – выкручиваюсь я.

Творог у мамы есть всегда. Залью его йогуртом и дело в шляпе.

– Творог однозначно лучше. В нём содержится большое количество белка, кальция и полезных аминокислот, – подаёт свой голос Серёжа, уплетая кашу.

– Вот, – воздевает палец к небу мама, накладывая мне на тарелку творога.

Серёже она верит на слово, но предпочитает дополнить сведения и обращается в всемогущему Google, сообщая время от времени всем собравшимся интересные, по её мнению, факты.

Наконец, с завтраком – покончено, посуда – убрана, но тут мама хватает меня за руку.

– Поля, Серёжа – не местный, – начинает она издалека.

– И…

– Покажи ему город, – улыбается мама.

– Ма-а-ам!..

– Не мамкай. Я обещала Ларисе, что мы приглядим за Серёжей.

– Вот и приглядывай, мам. Я здесь при чём?

– Поля, я нечасто тебя прошу о чём-то. Неужели тебе сложно исполнить вот такую маленькую просьбу?

– Мама, я не хочу, чтобы этот… Серёжа таскался за мной, как пятилетка.

– Серёже исполнилось двадцать пять, – парирует мама, – воспитанный, симпатичный…

– У меня своих дел хватает, мама. Надо в студию ехать, у меня съёмка на целый день.

– Прогуляешься с ним вечером, – не сдаётся мама.

– Мама, он уже взрослый, самостоятельный парень!..

– Я обещала Ларисе…

– А кто меня учил, что не нужно налево и направо разбрасываться обещаниями?

– Поля! У Феди… То есть у твоего папы после приезда Серёжи началось обострение. Лариса же сейчас в частном доме живёт, перебралась пять лет назад. Папа отведал Ларискиных консервов и загорелся желанием ехать в деревню… Ему теперь тоже… надо и срочно!..

– Папе всегда надо, – возражаю я.

– Но сейчас – особенно сильно. Он даже объявления начал прочёсывать…

– Я одного понять не могу, как взаимосвязано желание папы ехать в деревню с тем, чтобы я выгуливала Серёжу.

– Не выгуливала, Поля. Речь идёт о живом человеке. Неужели ты не понимаешь очевидного? Чем больше времени Серёжа находится рядом с папой, тем больше папа задаёт вопросов о жизни в деревне. А этот дур… хм, открытый для общения молодой человек выдаёт такие трели… Ты бы только слышала!.. Тебе просто надо гулять с Серёжей. А уж я позабочусь о том, чтобы папа ложился не позже полуночи.

– Здрасьте, мне ещё и так долго надо с ним находиться? – возмущаюсь я.

– Потише, пожалуйста, Поля. Почему ты не можешь погулять с симпатичным молодым мужчиной? Или у тебя появился парень?..

– Нет, – твёрдо отвечаю я.

– Прекрасно! Может быть, теперь появится.

Мама засияла, как начищенные до блеска пуговицы на папином парадном мундире сотрудника МЧС, и прежде, чем я успела что-то возразить, крикнула из кухни на всю квартиру:

– Серёжа! Поля хочет показать тебе город!..