ГЛАВА 23. Так даже лучше

Я положила последний блокнот в коробку и еще раз проверила все ящики в рабочем столе – пусто. Мистер Дорсет, обидевшись на мой демарш, спрятался в кабинете, не желая меня видеть, зато Кристи нетерпеливо переступала с ноги на ногу и, дождавшись, когда я все заберу, села на освободившееся кресло.– Это так волнительно, – сообщила она. – Я теперь дизайнер.– Поздравляю с повышением.– Уверена, что хочешь уйти? Медвежонок рычит все утро. Ты его расстроила.Ничего, как-нибудь перебьется и без меня.– Пусть возьмет назад Алекса, – предложила я.Кристи покачала головой, и ее кудряшки, выкрашенные в модный серебристо-лиловый оттенок, качнулись.– Он узнал, что мы с Алексом тоже… Приревновал. К тому же мне давно пора заняться чем-то поинтереснее, – заявила она и, вынув из сумочки лаки, расставила их перед монитором. – Конечно, я слегка волнуюсь. Но, думаю, справлюсь. Я ведь буду не настоящим дизайнером, как ты. Медвежонок сказал освоить программу. Туда надо вносить размеры комнат и прочее. Если подойти к делу с ответственностью, собраться, то все получится, – она нахмурила бровки и прижала пальцы к вискам. – Нужна максимальная контрацепция.– Удачи тебе, Кристи, – от души пожелала я и, взяв коробку со своими вещами, пошла к выходу.Заметив у лифтов знакомую фигуру, застыла на миг, но все же шагнула вперед.– Привет.Алекс выглядел куда лучше, чем в нашу последнюю встречу: в светлом плаще поверх пижонской рубашки в цветочек и бежевых брюк, весь такой чистенький и без ваты в носу.– Что ты тут делаешь?– Заскочил забрать документы.Лифт открылся, и я вошла в него первой.– У тебя новый одеколон? – вырвалось у меня, когда я почувствовала горьковатую свежесть.– Решил сменить, – кивнул Алекс. – Новая жизнь, все такое. Помочь? – он кивнул на коробку.– Она легкая, – отказалась я.– Значит, тоже решила уволиться? Удивлен.Сара все же выкупила у меня Сэма, несмотря на его повреждения. А парень Марго отказался брать компенсацию за погром, заверив, что и так собирался делать ремонт, а поставить новую дверь – не такие уж тяжкие траты. Взамен он попросил разрешения использовать мою историю для сценария, и я, скрепя сердце, согласилась. Марго была от него в восторге, и если парень моей лучшей подруги хочет делать карьеру, то я не буду ставить палки в колеса. Так что у меня на счету оказалась довольно крупная сумма, и я решила сделать паузу и подумать, чем хочу заниматься.– А ты как? – спросила я Алекса.– Нормально, – улыбнулся он. – Даже отлично, вообще-то. Мне удалось договориться с больницей на досудебное решение конфликта. Из-за халатности персонала я мог лишиться жизни или сам стать убийцей. Так что сейчас у меня на счету кругленькая сумма, которая позволит мне не думать о работе год или два.– Чем думаешь заняться?– Еще не знаю. Отправлюсь в путешествие. Куда-нибудь на Портфею. Хочешь со мной? – спросил он обманчиво равнодушно, но в глазах мелькнула надежда.– Нет, Алекс, – покачала я головой. – Не хочу.– Мне жаль, Лив, – вздохнул он. – Правда. Я слишком поздно понял, как ты мне дорога.Я пожала плечами, не зная, что ответить. Для меня наши отношения остались далеко в прошлом.– А ты, значит, с тем парнем? – спросил Алекс. – Так глупо, что я принял его за робота. Это все Тина. Слышала? Ей вчера вынесли приговор. Два года на Цуйтхеле.На эту планету по доброй воле не ездят: серое небо, серые камни, и единственный полезный ресурс – слизни, вырабатывающие уникальное вещество, используемое в косметической промышленности.Лифт наконец спустился, и Алекс шарахнулся в сторону, заметив в окне мою маму.– Знаешь, ты лучше первая иди, – пробормотал он. – Будь счастлива с этим твоим не роботом.Я кивнула, натужно улыбнувшись, и пошла к маме, ожидающей меня на парковке.Эд пару раз звонил мне. Уж не знаю, где взял номер. Но я не хотела с ним разговаривать. Мы полторы недели жили в одной квартире, он готовил мне завтраки, стирал белье и целовал так, как никто прежде, но я его совсем не знала.– Милая, давай скорее, – поторопила мама, открывая мне дверь машины.Она приехала через день после моего звонка. Режиссер согласился дать небольшой отпуск. К тому же мама убедила его, что ее присутствие на суде главаря преступной группировки станет неплохим пиаром нового сериала, в котором она играла юриста. Сейчас мама словно вжилась в роль: строгий темно-зеленый костюм, лаконичные украшения и… довольная ухмылка.– Что ты уже натворила? – спросила я, садясь в машину.– О чем ты, Оливочка? – удивленно спросила она, выруливая с парковки.– Это машина Алекса! – воскликнула я, заметив белый автомобиль, разрисованный жирными алыми буквами.– Уж надеюсь, что не ошиблась, – злорадно хмыкнула мама.Гори в аду – красовалось на белом капоте.– Это, между прочим, очень дорогая помада, – заявила она, как будто это что-то меняло.– На парковке есть камеры!– Да и пусть, – отмахнулась мама. – Лишний пиар никогда не повредит. Но Алекс, этот склизкий червь, меня боится, так что вряд ли станет нарываться на неприятности.Причмокнув красными губами, она полюбовалась на себя в зеркало заднего вида.– Милая, ты точно в порядке? Если хочешь, я останусь еще на пару дней.– Не надо, – отказалась я.– Жду не дождусь, когда увижу твоего проходимца, – сообщила мама, и я невольно обхватила себя руками, чтобы унять волнение.На слушании будет Эд, и я и боялась, и хотела этой встречи. Я выбирала наряд целое утро, делала прическу, но потом, рассердившись на саму себя, надела джинсы и тонкий свитер, а волосы убрала в хвост. Еще не хватало, чтобы Эд решил, что я наряжаюсь ради него. Но перед выходом все же сделала легкий макияж, чтобы не выглядеть слишком бледной рядом с эффектной мамой.***Эд был в зале, сидел рядом с толстым мужиком в мятом сером костюме. Толстяк то и дело промокал вспотевший лоб, и на столе перед ним уже лежала целая гора скомканных салфеток.– Вон тот в синей рубашке? – сразу угадала мама. – Какой хорошенький…Эд, будто почувствовав ее взгляд, обернулся и посмотрел на меня. Вскочил с места, но мужик в сером схватил его за руку, заставляя сесть.Эд кивнул, и я отвернулась, а мама игриво помахала ему в ответ пальчиками.– Теперь я понимаю, как ты могла перепутать, – прошептала она, склонившись ко мне. —Красавчик. Но, конечно, как мать я против. Не самый лучший вариант, прямо скажем. Хотя у тебя в квартире еще никогда не было так чисто. Ох, Лив, он так смотрит на тебя… Боже мой, такое не сыграть… Надеюсь, бандита упекут за решетку, и мальчик сможет начать новую жизнь.– Хватит на него пялиться, мама, – одернула я ее.В зале зашумели, охрана привела Леона Реболецки. Он казался хмурым, несчастным и каким-то маленьким без своих щупалец, которые отсоединили в целях безопасности. Его заперли в зарешеченной клетушке, и он, устало опустившись на лавку, плюнул на палец и протер свой искусственный глаз. Я рылась в интернете, но нашла не так уж много информации о Леоне. Его пару раз привлекали к суду, но за какие-то мелочи. Теперь все было иначе, и репортеры, гадая, что заставило его совершить такой опрометчивый шаг, подозревали нечто очень личное.Зал был битком – журналисты, любопытные и, наверное, те, кому Леон успел насолить, так что свободных мест не осталось вовсе. Я заметила Сару, рядом с которой сидел Сэм, вполне себе целый и работоспособный на вид. Оба они выглядели счастливыми, хотя дурацкая улыбка робота была и не к месту. Неподалеку заметила миниатюрную женщину-полицейского, что приехала так вовремя. На ней была новая форма с блестящими звездочками на плечах.– Встать, суд идет!Пожилой мужчина в черной мантии прошествовал за массивный стол. На угрюмом одутловатом лице ясно отражалось предчувствие долгого и сложного процесса. Судья объявил о начале разбирательства, зачитал состав преступлений, вменяемых Леону Реболецки. А я все косилась на своего не робота. У меня было время подумать и разложить все по полочкам. Конечно, Эд поступил ужасно. Но он в прямом смысле спасал свою жизнь. Могу ли я винить его за это?– Защита просит слово, – произнес адвокат, высокий молодой парень, похожий на Алекса светлыми локонами и безупречным костюмом.Затем он тихо переспросил что-то у Леона, и тот кивнул.– Мой подзащитный полностью признает свою вину, – произнес адвокат с явным облегчением.Зал словно взорвался: кто-то радостно кричал, кто-то плакал, и я готова был поклясться, что тоже от счастья. Кто-то ругался – наверняка, репортеры, которые надеялись выжать из суда максимум. Но запись из памяти Сэма стала неопровержимым доказательством, и Леон, по-видимому, решил не откладывать неизбежное.– Я хочу сказать, – произнес он, поднимаясь со скамьи.Все разом стихли, а судья заинтересованно кивнул.– Ты, – Леон посмотрел прямо на Эда, – предал меня.Застрекотали вспышки камер, запикали диктофоны. Мама вцепилась в мою руку и замерла, боясь лишний раз вздохнуть.– Ты вонзил нож мне в спину. После всего, что я для тебя сделал. Я воспитал тебя. Я дал тебе возможность учиться, использовать свои способности на максимум, подталкивал тебя…– Да ты лупил меня за любую провинность! – воскликнул Эд.– Ты был мне как родной сын! Я заменил тебе отца!– Которого убил.– С ним бы ты не стал тем, кто ты есть, – высокопарно произнес Леон. – Подумай над этим.– Когда дети вырастают, их надо отпускать, – сказал Эд. – А не удерживать силой, пытаясь взять в заложников тех, кого они любят.– Оу, – выразительно протянула мама, глянув на меня.Леон еще что-то говорил – о том, как много он делал для Ржавой Болванки, о недостатках социальной системы, о том, как всеобщая автоматизация сокращает рабочие места. Мне стало нечем дышать в набитом зале, и, шепнув маме, что хочу уйти, я выскользнула прочь. Она, конечно, осталась. Ей еще для папарацци позировать.Взяв летуна, я взмыла над зданием суда, но от обуревающих меня чувств убежать не могла. Эд меня любит. Он пытался спасти меня от Леона. Он заслонял меня от пуль. Но если бы не он, то моя жизнь не оказалась бы под угрозой. Телефон зазвонил, и я выхватила его из сумочки, отчего-то надеясь, что это Эд, но на экране высветилось имя мистера Рокса.– Добрый день, Райнольд.За время работы над его квартирой мы сдружились, пару дней назад он переехал, и теперь постоянно звонил и разражался восторгами. А один раз даже плакал.– Привет, Оливия, – сказал он. – Слушай, такое дело…Я напряглась. Тон был непривычным.– Что-то не так? – заволновалась я. – Слишком высокие полки в кухонных шкафчиках? Я так и думала. Гарантия от мебельщика еще…– С полками все в порядке, – перебил он. – Все отлично. Я как будто помолодел, веришь? Сплю как младенец, просыпаюсь в отличном настроении. А когда возвращаюсь с работы, то действительно попадаю домой.– Но?..– Никаких но. У меня вчера была вечеринка по случаю новоселья. Одного моего приятеля очень заинтересовали твои картины.– О, – произнесла я.Я и правда подарила мистеру Роксу несколько своих картин, которые Эд разместил в виртуальном проекте.– Он занимается созданием компьютерных игр и постоянно ищет самобытных талантливых художников. Ной Вей. Слышала о таком?– О, – повторила я, вытаращив глаза.– Ной сказал, грешно зарывать такой талант в землю. Он попробовал загрузить твои картины в свое приложение и только что не прыгал от восторга. Говорил, они точно живые. Надеюсь, ты не против, я дал ему твои координаты. Знаю, это не очень-то вежливо, да и по отношению к Биллу нехорошо, но раз ты все равно решила от него уходить, почему бы не попробовать что-то новое. Тем более зарплаты у Ноя на порядок выше.– Спасибо, – ответила я. – Я, конечно, не против.– В таком случае он позвонит на днях, – сказал мистер Рокс. – Спасибо еще раз, Оливия. Ты просто волшебница.В телефоне пошли гудки, я смотрела перед собой, но толком ничего не видела. Новая работа? В Вей-гейм? Я обставляла чужие дома, а теперь смогу творить целые миры? У меня даже мурашки по коже побежали. А ведь если бы не Эд, я бы никогда не получила такой возможности!Летун приземлился, и я пройдя через пост охраны, направилась домой. Вернее – в квартиру. Увы, в отличие от мистера Рокса в последнее время я плохо спала и просыпалась без особой радости. Я перестала ощущать себя дома, и прекрасно понимала, что изменилось. Никто не ждал меня, не готовил ужин, и даже любимый сериал показался скучным, когда я смотрела его одна.Пошли титры, и я переключила на новости.– Суд над Леоном Реболецки, главарем преступной группировки Ржавой Болванки, завершился неожиданно скоро, – сообщила диктор. – Он полностью признал свою вину. Напомню, ему вменялись следующие преступления: убийство, похищение несовершеннолетнего, нападение, присвоение прав на интеллектуальную собственность, незаконное проникновение и прочее. Приговор пока не вынесли, но, по предварительным данным, суд не намерен высказывать снисхождения.Показали кадры из зала, где Леон, схватившись за решетку побелевшими пальцами, выплевывал обвинения в адрес Эда. Его тоже показали крупным планом. Бледный, но решительно отстаивающий свою право на свободу и жизнь, и такой красивый…– Более того, ожидается обвинение еще по ряду преступлений. Несколько членов группировки Реболецки готовы дать показания…Я выключила телевизор и, вскочив, походила по комнате. Взгляд все цеплялся на оставшиеся на стене картины, но теперь между ними зияло пустое место, которое требовало, чтобы его заполнили. Мольберт, подаренный Эдом, одиноко стоял в углу. Я нарисую портрет: высокий лоб, твердые скулы, ямочку над верхней губой и легкую горбинку на носу. Колючую щетину на подбородке, густые брови, а еще, конечно, глаза. Придется потрудиться, чтобы подобрать тот самый оттенок.Вот только заполню ли я портретом дыру, образовавшуюся в моем сердце?Перед глазами все расплывалось, но я сморгнула набежавшие слезы и полезла в тумбочку, где, мне казалось, должны лежать краски.Я не сразу поняла, что держу в руке, но потом, будто обжегшись, отшвырнула пачку купюр на кровать. Деньги? Да там целая гора!В дверь позвонили, и я в панике спрятала пачку назад и трясущимися руками закрыла тумбочку. А что, если это деньги Леона? Что, если на них кровь? Что, если за мной уже пришла полиция?!Я подкралась к двери и, глянув в глазок, распахнула ее, схватила Эда за шкирку и втащила в квартиру.– Горячий прием, – пробормотал он, когда дверь за его спиной захлопнулась.– У меня в тумбочке куча денег! – воскликнула я, тряся его за куртку. – Эд! Там тысячи! Откуда? Я не хочу вляпаться в очередную историю!– Успокойся, – сказал он, взяв меня за плечи. – Там полмиллиона, если точно. Никакой истории. Все максимально честно и законно.– Забирай их, – потребовала я и, опомнившись, убрала руки с его груди.Эд вздохнул и спрятал ладони в карманы джинсов, словно для того, чтобы снова меня не обнять. Но он был здесь, стоял совсем близко, такой высокий, красивый, мой… Он пришел, и все вокруг словно стало светлее, будто кто-то сменил лампочки на более мощные.– Это тебе, – сказал Эд. – За моральный ущерб.– Так ты его не покроешь, – проворчала я. – Как ты вообще сюда попал? Кто тебя пустил?– Риелтор. Квартира Тины продается. А я как раз подыскиваю себе жилье. Цены, конечно, кусаются, и придется вбухать в ремонт, потому что оставаться в той обстановке и сохранить психическое здоровье – сложно. Но у меня как раз есть знакомый дизайнер, лучший из лучших, – Эд неуверенно улыбнулся. – К тому же я недавно устроился на работу. По специальности. С отличной зарплатой.Он так торопился сказать это все, явно гордясь своими достижениями, и я тоже гордилась им.– Я очень рада за тебя, Эд. Что за фирма?– Сары Джовелл. Щупальца ее покорили. Она заинтересовалась целым рядом моих изобретений, и, Лив, просто дух захватывает, сколько у меня теперь возможностей! Я как будто наконец начал дышать.– Значит, начинаешь новую жизнь? – спросила я.– Да. Я хочу начать ее с тобой, – прямо сказал Эд, шагнув ко мне ближе. – Лив, прости меня.Он похудел и слегка осунулся, под яркими глазами пролегли тени, и он так явно волновался сейчас. Наверное, почти так же сильно, как я. У меня сердце из груди выпрыгивало, а руки просто чесались от желания прикоснуться к моему не роботу.Я много чего передумала за это время, и одно поняла точно: я скучала по Эду, мне не хватало его, я хотела, чтобы он был рядом, потому что любила. Хоть робот он, хоть не робот. Так даже лучше!– Что там с моральным ущербом? – спросил он, осторожно коснувшись моей щеки и убрав выбившуюся прядь волос за ухо. – Как мне искупить свою вину?– Точно не деньгами, – ответила я.Эд выдохнул и, стремительно подавшись ко мне, поцеловал. Он целовал мои губы, щеки, шею, обнимал меня так крепко, точно боялся, что я убегу, стащил резинку с моих волос и запустил в них пальцы…– Подожди! – воскликнула я, едва сумев перевести дыхание. – Я не это имела в виду!– А что? – недоуменно спросил он, отстранившись.– Блинчики сделаешь? – улыбнулась я, снимая с него куртку.– Обязательно, – пообещал Эд. – Только позже.Он поцеловал меня снова, на этот раз куда увереннее, но, когда оторвался от моих губ, я опять попросила:– Подожди.– Что еще? – спросил он, нетерпеливо стягивая с меня кофту.– Я же не нажала на кнопку! – с наигранным испугом воскликнула я.– Всю жизнь будешь надо мной издеваться? – возмутился Эд. – Я, может, тоже получил моральную травму, когда ты звала меня бракованным. Но у меня есть масса вариантов, как все исправить.А потом он подхватил меня на руки и отнес в спальню, и если бы я могла поставить оценку производителю, то это было бы десять из десяти.