Эпизод 12. Кира

Мажорчик отходит от дивана, разговаривая с кем-то по телефону, а я, наконец, перестаю прикидываться и сажусь.

Ну, как прикидываться, нога-то действительно болит. Не до слез, ходить можно, но все равно айяйяй.

Почему-то я совершенно не удивляюсь тому, что проблему с сестричкой этот звездун решить не сможет. Блин, ну это только в фильмах бывает, что герои, сверкнув яростно глазами, хватают из сейфа пушку и с криками «она не может больше ломать жизни людей! Я остановлю ее!!!» бегут вершить правосудие.

В жизни все обычно такие — «э, ну, хреново, конечно, но просто не обращай внимания. Будь выше этого! Или иди в полицию».

Почему-то оба варианта работают всегда хреново.

Пока мажорчик болтает по телефону, я бросаюсь к холодильнику и распахиваю дверцу. Жрать хочется снова и ужасно. Один кусок пиццы за весь сегодняшний и вчерашний день — ну, так себе еда…смотрите-ка, я не ошиблась. Звездун там действительно хранит еду, а не просто воздух!

Куча готовой жрачки в магазинных упаковках. Кухня-то ему зачем, а? И я не знаю.

Я достаю одну из упаковок, этикетка которой сообщает, что там невероятно вкусный лосось с макарохами под каким-то соусом, ставлю на стол, снимаю крышку, и, порывшись в ближайшем ящике, достаю вилку, с бешеным аппетитом принимаясь запихивать в себя еду. Опасаясь, что мажорчик сейчас вернётся и отберет ее. И я останусь голодной. Не рыться же в мусорке?

Сейчас даже магазинная холодная еда кажется мне невероятно вкусной. Она исчезает со скоростью света, и я ловлю себя на мысли, что придется ограбить мажорчика еще на одну упаковку.

— Ты совсем охренела? — раздается прямо над ухом голос. Я закашливаюсь, потому что кусок попадает не в то горло от неожиданности, и в спину мне от души врезается ладонь. Прямо вот от души, что позвонки едва не смещаются. Бляха, а у звездуна тяжелая рука!

— Ты дурак, да? — вырывается у меня сипением, — так и помереть можно!

А в мыслях только «нет-нет-нет, сейчас же отберет еду!!!». Чего он так быстро? Поболтал бы еще!

— Слушай, наглая коза…

Я быстро начинаю доедать то, что осталось, набивая за щеки, как хомяк.

Капец жрать хочется, ну правда. И пофигу, что он сейчас обо мне подумает!

Парень молчит, но я чувствую, что он по-прежнему стоит позади. Пусть стоит, лишь бы не мешал. Ножи все равно передо мной на стене висят, не успеет незаметно схватить и ткнуть в меня за наглость.

— Может тебе сок налить, м? — слышу я усмешку возле уха.

Пфф… решил, что мне станет стыдно и я откажусь?

— Угу, давай, — бормочу я, жуя, — шпашибо.

Дверь холодильника открывается, и спустя мгновение мажорчик возвращается обратно. Он пропускает руки у меня по бокам и перед моим лицом появляется стакан и упаковка сока. Я немножко замираю. Потому что эта наглая зараза стоит сзади и прижимается к моей спине. Будто бы мы миленькая парочка, которая решила позавтракать вдвоем с утра, и сейчас он как заботливый молодой человек откручивает крышечку сока и наливает его в стакан, а я ощущаю его дыхание возле лица.

— Пожалуйста, — произносит звездун, и я, вернув самообладание на место, забираю из его руки стакан и делаю глоток. Прохладный апельсиновый сок падает в желудок по горлу. А горячий мужик сзади и не думает проваливать, опираясь руками на столешницу передо мной.

— Слушай, — я прокашливаюсь, и уже менее уверенно тыкаю вилкой в остатки макарон, — мне вообще-то так неудобно стоять.

— Да что ты? — ехидно интересуется мажорчик, — всего лишь стоять неудобно? Больше тебя ничего не смущает? Например, что ты жрешь мою еду прямо перед моим носом?

— Я хочу есть, — бормочу я, пытаясь отодвинуться, но магия вне Хогвартса в нашем мире запрещена и у меня не получается слиться или пройти сквозь кухонную тумбу, — мне неудобно, потому что твой телефон в кармане упирается мне в зад.

— Это не телефон, чудовище, — мило сообщает парень.

Я замираю с вилкой в руках и вытаращив глаза.

Охренеть! Погодите, это и вправду не телефон!

***

Теперь я с уверенностью могу сказать, что чувствую в мажорчике мужчину, а не кривляющееся Инстаграмное существо. Чувствую всеми своими ягодицами.

Я ошарашено смотрю в пространство перед собой. У него что, встает на жрущих девушек? Как… неожиданно. Сложно, наверное, ходить в кафе с такой особенностью.

Интересно, а его фанатки подозревают, что их кумир имеет неплохие такие размеры? Я могу получить немножко денег за такую инсайд информацию, выложив в Инстаграм? Надо примерно запомнить площадь задницы, с которой он сейчас соприкасается, и измерить попозже сантиметром.

Так, я не могу стоять и просто молчать.

Я пытаюсь вернуть себе самообладание.

— Не телефон? — интересуюсь невинно я, хотя, голосок чуть подрагивает, — честно говоря, по ощущениям явно пятый айфон.

Он, кажется, хрюкает от смеха.

— Пятый?

— Ага. Маленький, но зато удобно лежит в руке. Был такой когда-то.

— Ты сейчас о телефоне или о чем-то другом?

Я тыкаю вилкой в макароны, решив попытаться игнорировать это ощущение. Представим, что я в метро, например. В час пик.

— Знаешь… — задумчиво произношу я, отправляя макаронину в рот, — я вообще обо всем сразу. Учти, мне нравится все большое. Большие деньги, большие машины, большие успехи, большие телефоны… Так что не впечатлил. Можешь отодвинуться.

Стакан с соком снова обхватывает рука и подносит к моему лицу.

— Заткнись, — нежно произносит парень, — лучше займи свой рот едой.

— Или что? — фыркаю я.

— Или займу чем-нибудь другим.

Я обхватываю покрепче в руке вилку и разворачиваюсь к нему. Лицом к лицу. Его взгляд тут же падает мне в вырез топа, а мой — чуть ниже пояса его джинс. Вот и посмотрели друг на друга…

— Мажорчик…, — я упираю зубчики вилки в его грудь, поднимая глаза, и мы пересекаемся взглядами.

Аргх! Нет, все-таки я признаю свое поражение и ошибочность суждений по всего лишь мельком увиденному ранее образу. Эта скотина, все таки действительно красивая, когда не выделывается с глупой улыбкой. Просто эстетический оргазм для глаз. Люблю наглых мужиков, а этот как раз именно такой. И я собираюсь довести его до белого каления. Но это хоть будет действительно приятно делать, чем доводить какого-нибудь истеричного и тупого отпрыска богатых родителей, каким я и представляла ранее звездуна.

— Че, чудище? — ласково произносит он, не подозревая о моих темных мыслишках.

— Я уже поставила тебе синяк на левой сиське… а на правой появятся четыре дырки, если не будешь держать свой телефон подальше от меня. Не ломай себе жизнь… с дырявой грудью тебя не будут любить фанаты, — медленно произношу я, нежно ведя зубчиками вниз. Интересно, у этой красивой скотины и под футболкой все идеально?

Он скептически смотрит на меня и уголок губ изгибается в ухмылке.

— Меня капец как интересует вопрос… — произносит он, разглядывая меня, — ты и в постели такая же долбанутая и горячая?

Гхм.

Нет, этим он меня не проймет.

— Я просто огонь, мажорчик. Мой кот, кстати, кажется писает тебе на диван.

— Что? — он резко оглядывается, не подозревая, что я его обманула, а я в этот момент от души вжимаю зубчики вилки в его грудь, — ах ты, коза…

Он вздрагивает и перехватывает вилку, а я, пользуясь его замешательством, выскальзываю из плена между его телом и тумбочкой, и отбегаю на безопасное расстояние.

— Надеюсь, ты выложил оправдашки по поводу утреннего видео в Инстаграм? — интересуюсь я, глядя на злого звездуна с вилкой в руках, и пятно от соуса на его белой футболке. Он отшвыривает вилку в раковину и усмехается, сложив руки на груди.

— Нет, чудовище. Пусть комментируют и строят догадки. В конце концов нас не голыми же в кровати сняли.

Я удивленно моргаю.

— Ты дурак? Меня все в институте эскортницей теперь считают!

— Твои проблемы, чудище. Я не просил тебя селиться в этот дом, и принимать деньги за то, чтобы съехать нахрен.

Я сверлю это наглое и самодовольное лицо мрачным взглядом. Мажорчик хмыкает.

— С другой стороны, если ты меня нормально попросишь, я, так и быть, скажу, что ты, к примеру, делала мне какой-нибудь проект, или еще что-нибудь в этом роде. Нормально попросишь, чудище.

— Нормально — это как?

— С «пожалуйста», хотя бы.

Пфф, за кого он меня принимает?

— Пожалуйста, мажорчик, сделай опровержение, — мило произношу я. Парень приподнимает бровь, и я делаю то же самое в ответ. Он что, серьезно считает, что мне капец сложно попросить, даже если мы в контрах?

— И поцелуй.

— Че?! Ты говорил всего лишь про «пожалуйста»!

Он чуть склоняет голову на бок, рассматривая меня.

— Я не договорил.

— Это, по-твоему, называется «нормально попросить»?! Тебя все так «нормально» просят? — интересуюсь я, а он в ответ только усмехается.

Хах. Ладно. Кое-кто забыл уточнить, поэтому отделается поцелуем в щечку.

— Хорошо, мажорчик. Тогда подойди поближе, — произношу я серьезным и решительным тоном, спрятав улыбку, которая изо всех сил пытается засиять на моем лице.

Может, камеру на телефоне включить и потом шантажировать его этим безобразием, а?

***

Он приближается. На лице мелькает тень недоверия. Понимает, засранец, что от меня можно ожидать чего угодно.

Парень останавливается напротив меня, а я задумчиво окидываю его лицо взглядом, примеряясь, с чего бы начать. Может, просто обслюнявить, чтобы больше не лез? Скосить глаза, и громко причмокивая языком, обсосать его губы? Он же не надеется, что я тут сейчас томительно предвкушаю поцелуй с Его Величеством?

Ладно, не буду сильно издеваться.

Я просто складываю губы уточкой и привстаю на цыпочки. Да, звездун, сейчас ты получишь самый запоминающийся в твоей жизни поцелуй. Уверена, никто еще не целовал тебя так!

Я вижу, как он ухмыляется, и бесовские искорки, полыхнувшие в его глазах. Так, мне это не нравится, погодите-ка…

И тут мне на затылок внезапно ложится рука и сгребает в кулак волосы. Я не успеваю даже ахнуть, как ниже спины проскальзывает другая рука и притягивает меня за ягодицы. Вжимает в мажорчика. Прямо в его пятый… да ладно, далеко не пятый айфон. В крепкое и будто вылитое из стали тело. И выбивает весь воздух из легких.

— А! Мажорчик, ты… — я моргаю растерянно, и искорки в его глазах за секунды пожирает какой-то дикий и темный омут, — что… творишь, блин…

Я не успеваю договорить, потому что он наклоняется и нагло целует меня, скользнув языком в открытый рот. Я успеваю заметить только, как он закрывает глаза и длинные черные ресницы… чертовски необычно для парня, а потом просто тоже опускаю веки и проваливаюсь в мир чувств.

Хотя, может быть, надо было его просто оттолкнуть. Но я не знаю, какого фига я поддаюсь.

Может быть, потому что в этот момент я могу слить в унитаз весь прошлый опыт поцелуев, потому что он ни в какое сравнение не идет с секундами, за которые звездун беспринципно проходится по моему языку и рту своим. Эта скотина так нагло жрет меня поцелуем, вдыхая остатки воздуха между нами, что у меня слабеют ноги, а кровь в венах будто воспламеняется, как бензин от чирка зажигалки, и устремляется вниз живота. Сука.

Я хватаю его за талию, пытаясь отодвинуть. Вцепляюсь ногтями кожу, понимая, что под одеждой у него тоже все крайне неплохо, судя по мышцам, которые я ощущаю под пальцами. Хоть бы хрен. Он в ответ выдыхает и сжимает мою правую половинку задницы.

Скотина. Хорошо, будет тебе такой поцелуй, что ты всю жизнь потом будешь мечтать обо мне.

Я, решив не теряться, отвечаю. Теперь уже мы вдвоем увлеченно облизываем друг друга, и это еще… хреновее, чем было. Потому что от его движений мои мышцы словно скручивает в невидимый узел. Я начинаю желать, чтобы это продолжалось подольше. Ну или закончилось тем, что мы начнем раздевать друг друга. И я смогу заставить этот язык вытворять вещи поинтереснее.

Я запускаю руки под его футболку и проводу по животу вверх. Мне хочется застонать. Ешкин кот! Я должна увидеть его раздетым и заценить глазами то, что я сейчас чувствую руками. Этот хренов рельеф выглядит стопудов как с обложки журнала. Интересно, это идеальная скотина так же хороша в постели, как и в поцелуях?

Постойте…

В момент, когда мы прерываемся, а парень внезапно оттягивает мою голову назад, заставляя ее запрокинуть и прикусывает кожу на шее, пройдясь по ней влажно языком… я понимаю, что кажется, у мня отбило последние мозги.

Что творим-то, а?!

— Звездун!

Я отталкиваю его, положив руки на грудь. Он отпускает мои волосы и я выпутываюсь из объятий, отшатнувшись, и сделав шаг назад. Прикасаюсь пальцами к губам, которые горят и пульсируют после этого внезапного и жаркого засоса, и в шоке смотрю на засранца.

Он проводит языком по своим губам, ощупывая, и ухмыляется в ответ.

Вот срань. Я только что облизала кумира миллионов, и мечтала о том, чтобы его увидеть голым. Забралась руками под его футболку и пускала слюни на фигуру. Полный трындец. У него что, в слюне наркотик какой-то?

— Неплохо, чудовище, — снова ухмыляется мажорчик, меееедленно поглаживая меня взглядом.

— Не могу сказать то же самое про тебя, — фыркаю я, хотя, понимаю, что вру. Ножки-то подрагивают. Да и вообще меня всю потряхивает так, будто я сунула язык не в его рот, а в розетку. Сердце колотится еще.

— Мне показалось, что ты очень даже радостно и предвкушающе полезла мне под одежду, чудище.

Сейчас его тресну!

— Это было случайно, мажорчик, — произношу я, отступая на всякий случай еще немного назад, — даже не это… не думай.

Слова как-то хреново подбираются в голове, и эта зараза, похоже, прекрасно замечает этот факт. Уголок губ вздрагивает в очередной ухмылке, и вообще, судя по выражению его глаз, которыми он продолжает жрать меня, в мыслях у звездуна на одном поцелуе все не закончилось.

— Ну и кем ты будешь у нас? — внезапно произносит он, — дизайнером? Пиар-менеджером? Специалистом по маркетингу в соцсетях?

— Че? — вырывается у меня. Я нервно приглаживаю растрёпанные на затылке волосы.

Он тихо смеется. Да елки! Какого хрена я так туплю?!

— Я спрашиваю про опровержение, которое я должен выложить в Инстаграме, чудовище. Кем ты там будешь? Кому я давал деньги за работу?

— Да кому угодно, — бормочу я, понимая, что мне нужно собрать мысли в кучку, прежде чем серьезно говорить на какую-то тему, — выложи что-нибудь и все! А я в туалет.

И я, развернувшись, позорно сбегаю.

***

Я Забегаю в туалет и закрываю дверь на замок. Прислонившись к ней спиной, в шоке выдыхаю.

Офигеть. Вот тебе и «запомнишь этот поцелуй на всю жизнь, мажорчик!». Хотела его подколоть и по-дурацки чмокнуть, а он… кажется, именно я запомню такой поцелуй на всю жизнь.

Погано признавать, но он в этом был слишком хорош. Настолько, что я, наверное, буду теперь смотреть скептически на каждого, кто подкатывает ко мне и думать «а ты сможешь так же, или при каждой твоей слюнявой попытке выразить свои чувства, я буду ненароком вспоминать этого звездуна?».

Полная жопа!

Я отползаю от двери, подхожу к раковине и, включив воду, яростно умываю пылающее лицо. Хватаю с полочки зубную пасту и скептически смотрю на единственную щетку. Ну нет, это уже будет перебор.

Поэтому я выдавливаю пасту на палец и еложу с не меньшей яростью им во рту. Наклоняюсь, набираю в рот воду и, прополоскав, сплевываю. На языке и зубах остается мятная горечь. Может, если я уничтожу все напоминания о только что случившемся, то этот шок быстро пройдет?

В зеркальном отражении на меня смотрит мое ошалевшее и хмурое лицо. Я еще раз сплевываю в раковину, мочу руку и тру шею, где мажорчик прошелся языком, а потом закрываю кран и иду обратно к двери.

Нет, Кира, война еще не окончена. Держись!

Я выхожу обратно на кухню и сразу же вижу звездуна, который сидит за небольшим столом и задумчиво ест. Что, тоже заедаешь мой вкус, наглая скотина?

Котик сидит на полу возле стола и умоляюще смотрит на парня.

Мажорчик поднимает взгляд на меня. Такой абсолютно спокойный, будто ничего особого и не произошло сегодня. Хотя, чего удивительного? Наверняка у него просто дочерта фанаток, готовых с разбегу запрыгнуть к нему в постель. Это только я тут немножко в шоке.

— У тебя возле рта что-то белое, — усмехается внезапно парень, — надеюсь, это не бешенство? А то мы буквально сейчас обменивались слюнями…

Я возмущенно хватаюсь за лицо, ощупывая. Возле губ шершавая и мятная полоса.

— Это зубная паста, придурок! — фыркаю я, — я решила почистить зубы после этого обмена слюнями, как ты выразился!

— Надеюсь, не моей щеткой?

— Именно ею. Еще и унитаз решила заодно помыть. Она неплохо помещается под его ободок, где, если верить рекламе, больше всего микробов.

Он прикрывает на секунду глаза, вздернув брови.

Так тебе и надо. Ишь ты, «обменивались слюнями»! Свинья. Я тут это безобразие поцелуем называю, а он…

— Слыш, коза, — спокойно произносит парень, — я заранее расставлю все точки над «и», а ты включи хорошенько мозги и подумай над моими словами.

«О Боже, он сейчас будет говорить о том, что один поцелуй ничего не значит!» — мелькает в голове мысль, и я издаю стон, закатывая глаза. Нет, ну только не эти неудобненькие разговоры. Поцеловались — разбежались, че точки-то расставлять?!

— Ты можешь сколько угодно пакостить мне таким тупым образом, — продолжает парень, а я удивленно воззряюсь на него, — чистить щеткой унитаз, жрать мою еду, даже дрыхнуть в кровати и таскать мою одежду. Если моя тварь-сестричка рассчитывает, что я в ужасе съеду из дома, освободив его ей для проживания, то можешь при встрече передать, чтобы она вместо членов почаще перед глазами держала умные книжки. Может, в следующий раз выйдет придумать более охерительный план.

— Ей нужен дом до конца месяца, мажорчик, — я понимаю, что поговорить он решил о другом. Ну слава богам.

— С хера ли такая спешка?

— Спустя месяц приедет ее парень, с которым она хочет поселиться сюда, — пожимаю я плечами.

Мажорчик смотрит на меня каким-то больно тяжелым взглядом. Тяжелым для звездуна соцсетей, кривляющимся на камеру.

— Парень, который может нанять своей подстилке телохранителей, но селится в чужой дом? Чудище, кто из вас врет — ты или она?

Я растерянно моргаю. Погодите, и вправду же.

— Может, ты видела не телохранителей, а ее обкурышей — друзей?

— Не знаю, — медленно произношу я, восстанавливая по сценам все картины наших встреч, — нет, наверное. Не уверена. Сегодня, когда она начала курить в машине, один из них обратился к ней по имени-отчеству и сказал, что какой-то Антон Петрович… или Павлович — не помню! Будет ругаться за это. Не думаю, что друзья ломали бы такую комедию. Ради чего?

Парень чуть прищуривается.

— Антон Петрович?

— Я не помню, блин!

— Слушай, чудище, у тебя голова совсем дырявая?

Я поджимаю губы.

— Иди-ка в жопу, мажорчик, с таким тоном беседы. Ничего твоей сестре передавать я не буду. Сам разбирайся. А я на работу!

И, обиженно развернувшись, решительно иду к входной двери.

Хам и грубиян. Мог бы уж хоть после такого помягче быть!!!