Эпизод 16. Кира
Кира.
Посмотрите, какой экземплярчик. Готова с уверенностью сказать, что наглости в этой скотине больше, чем во мне. Действительно.
И я не могу понять — он блефует, что ли? Поверить потому что не могу, что такому как он стукнуло в голову, что именно я — подходящий объект, для того, чтобы меня затащить в постель. Точнее, в туалет… мда.
Решил, что со мной весело вот так играть? Мажорчик, ты меня реально плохо знаешь! Я тебя плохо знаю, но ты меня еще хуже!
— Хм, — я делаю вид, что действительно думаю над его предложением, и отвожу взгляд на секунду в сторону, — ну, если ты настаиваешь и прямо подготовил почву для всего этого… ладно. Отойди от меня и вытяни вперед руки.
На лице звездуна мелькает легкое удивление, и он усмехается. Но послушно делает шаг назад, прекратив меня зажимать в углу. И, скептически приподняв бровь, протягивает вперед руки.
Я запускаю пальцы в задний карман джинс. Отомщу я тебе мажорчик, и сделаю это именно сейчас. За твое «обмен слюнями». И за глупые манипуляции.
Я вытаскиваю черненькие новые трусики из Фикспрайса, и демонстративно замираю с ними. Это безобразие покачивается на моем пальце, пока я смотрю на мажорчика и вкладываю во взгляд… все! Все эмоции сразу! И «ты ща получишь», и «ты доигрался», и «зря-зря».
А потом беру одну из его рук за запястье, оборачиваю черной тканью. Звездун, кажется, едва сдерживает смех, и улыбка то появляется на его лице, то исчезает снова. Темные глаза внимательно наблюдают за мной, но без настороженности.
Зря- зря.
— Девяносто девять рублей? — со смешком спрашивает внезапно он.
— Что? — я удивленно приподнимаю брови.
— Ценник, чудище. На твоих трусах.
— Они из Фикс Прайса, звездун. Прости, что не связываю каким-нибудь Интимиссими или чем-то покруче. Заведи руки за спину.
Он послушно это делает. Я с улыбочкой подхожу к нему вплотную, едва не положив подбородок ему на грудь, пропускаю руки по бокам, и начинаю кое-как связывать его запястья между собой. Боже, поверить не могу. Стою в туалете бара с полуголым охренительным внешне мужиком и вяжу ему руки. Что в мире-то творится? Может, меня накачали чем-нибудь и я ловлю сейчас приход?
— Не жмет? — нежно интересуюсь у него я, глядя в глаза. Блин, не повестись бы действительно… честно говоря, когда он смотрит на меня вот так сверху вниз, а я ощущаю собой, как он дышит, и, блин, как двигаются от каждого вздоха мышцы под кожей, то мое самообладание начинает маленько отказывать.
— Жмет, чудовище, — тоже ласково отвечает он, — но я потерплю.
— Потерпи, мажорчик, — я встаю на цыпочки, сближая наши лица, и чуть улыбаюсь, — ты же любишь пожестче? Я буду с тобой очень и очень жесткой. Тебе должно понравиться.
Он наклоняется ко мне поняв намек, и я, закрыв глаза, целую его. Прикасаюсь к чуть обветренным, мягким губам, провожу по ним языком, и он подхватывает мой поцелуй.
Черт, может, нафиг это самообладание? Целуется-то как, зараза.
Я поднимаю руки и кончиками пальцев, едва касаясь, провожу по его телу, пока мы изучаем друг друга языками. По шее, по плечам, опускаюсь на грудь, чувствуя, как его кожа покрывается мурашками, и напрягается тело, веду ниже, на живот. Останавливаюсь возле пояса джинс, и обхватываю ладонями за бедра, вжав его в себя и вцепившись в кожу ноготками.
Мажорчик резко выдыхает. Я небольшим сожалением разрываю поцелуй и открываю глаза. Встречаюсь с его взглядом, потемневшим от желания. Опускаюсь чуть ниже и высовываю язык, проведя влажную дорожку по груди, и продолжая смотреть ему в глаза. Захватываю кожу зубами, сжимая ее, и оставляя красный след.
Вот от этого в его штанах должно начать дымиться. Отвечаю.
Он на секунду закусывает губу, пожирая меня взглядом. Значит, я верно рассчитала. Мажорчик готов.
Поэтому я мило улыбнувшись, отрываюсь от него и отступаю сразу на несколько шагов назад. Он остается на месте, и я вижу, как уголок губ поднимается в скептической и многообещающей ухмылке.
— Ты хотел пожестче, мажорчик? — усмехаюсь я, — вот тебе пожестче: ты наказан, звездун. Стой тут и мечтай обо мне. Руки ты освободить можешь сам. Если сейчас бросишься за мной— выбегу и оставлю дверь открытой, чтобы твои фанатки увидели тебя в таком виде, — я отхожу еще немного и хватаюсь пальцами за ключ в двери, — или я запираю тебя тут, дав тебе десять минут привести себя в порядок и отдаю ключ администратору.
— Чудовище, — хмыкает мажорчик, и по его лицу я не вижу, чтобы он как-то особо был испуган таким раскладом или разозлен, — ты знаешь, что тебе конец?
— Точно не сейчас, мажорчик, — пожимаю я плечами и поворачиваю в двери ключ, — пока, мой сладкий. Не сотри свой пятый айфон в мечтах обо мне.
И выскакиваю быстро наружу, закрывая его внутри.
***
Оказавшись снова в темноте караоке-клуба, я отдаю ключ немного ошалевшему администратору, который караулит дверь неподалеку, и, ни секунды не медля, бегу к выходу, стараясь при этом обойти диванчики с посетителями так, чтобы не наткнуться на Настю с подружками и дружков мажорчика.
Эх, опять я осталась без смены нижнего белья. В магазин бежать поздновато, да и черт с ним. Все равно торчу вечно голая, пока стираются и сушатся шмотки, поэтому трусы меня в этом случае не спасут.
Да и вообще, куда мне сменку-то прятать? Как белка по углам распихивать, чтобы звездун не нашел и не сжег?
Я настолько увлекаюсь этими мыслями о распихивании шмоток по всему дому, как не замечаю, что передо мной вырастает человек и от души врезаюсь в него. Ай! Я отшатываюсь, зажмурившись на секунду.
— Простите, — бормочу я, и поднимаю взгляд. А, это один из гиббонов, которые орали в микрофон. Футболка с короткими рукавами обтягивает мощные бицепсы и трицепсы, и все остальное, так, будто вот-вот лопнет на ленточки от неосторожного движения.
— Ничего, крошка, — гудит внезапно бугай, обдавая меня настолько алкогольным дыханием, что я чувствую, как пьянею, — куда спешишь?
— Домой, — я пытаюсь обойти мужчину, у которого явно заплетается язык от количества алкоголя, но огромная рука тяжело ложится на плечи, приобнимая и останавливая.
Трындеееееец!
— Рано же е…еще. Время детское, — продолжает он, а я возмущенно смотрю на бугая. Он улыбается, обнажив все свои тридцать два белых зуба, — может, вина?
— Может, домой? — вырывается у меня жалобное, когда он немного нажимает на меня рукой, пытаясь сдвинуть с места, но я упираюсь в пол пятками, — мама будет беспокоиться! Она у меня строгая и ремнем порет, если я опаздываю!
— Давай телефончик мамы, я договорюсь с ней.
— Вам придется жениться тогда на мне, — выдаю я аргумент, от которого бугай должен смыться, но он пожимает плечами в ответ.
— Да я ж ничего такого еще не делаю, л…леди.
— Маме пофиг!
— Да пошли уже, а… — закатывает глаза бугай, и тащит меня куда-то, игнорируя попытки вырваться, — выпьем, че… и все. Может, и мама не понадобится…меня Митя зовут.
Ваще наплевать! Потому что я понимаю, что тащит он меня к выходу из бара.
— Слушай, я сейчас буду визжать, — предпринимаю я последнюю попытку договориться, потому что визжать страшновато. Он одним движением руки может мне шею свернуть, дёрнувшись от неожиданности, — куда ты меня ведешь, Митя, мать твою!
— Домой.
— Ко мне?
— К себе… че у тебя дома делать? А у меня бар есть.
Охренительно.
Он протаскивает меня мимо диванчиков, и мимо двух парней у входа, которые провожают нас настороженными взглядами.
— Полицию вызовите, — прошу я у них, — этот тип меня уводит против воли.
— Да нормально все, че ты…мне просто скучно! — отмахивается Митя, пьяно покачиваясь вместе со мной, — я тя и пальцем не трону, как там тебя? Таня. Валя… Аля…
— Руслан, — шиплю я сквозь зубы, потому что парни теряют к нам интерес. Охренеть просто. Так и убьют, пока они жалом водить будут!
— Че? — недоуменно смотрит на меня бугай, — кто Руслан?
— Руслан меня зовут! Я мальчик!
— Эээ, бля… прикол. Ну тогда точно пойдем выпьем, — не смущается Митя, а у меня пробегают мурашки по спине.
Мальчик, девочка — какая в попу разница, да?
Мы выныриваем из душного бара в вечернюю прохладу. На улице уже темно, и я жмурюсь от ярких вывесок и фонарей напротив. Митя начинает тащить меня в сторону парковки, и я понимаю, что этот придурок мало того, что собирается сесть за руль пьяным, так еще и меня в машину запихнуть!
Он роется свободной рукой в кармане и останавливается, покачнувшись. Я наблюдаю, как огромный палец тыкает по брелку сигнализации, тщетно пытаясь попасть в нужную кнопку.
— Да сука, — матерится Митя, и со всех сил давит в серединку брелка.
На стоянке приветливо пикает Мерседес золотого цвета. Золотого, Карл! Я бы заржала, если бы ситуация была другая.
— Слыш, Митя… — медленно произношу я, стараясь вырваться и извиваясь в его руке, — ты пьян! Ты совсем долбанутый?! Отпусти меня!
— Рус, бляха, не дергайся… меня ща вытошнит, — Митя громко отрыгивает, а я зажмуриваюсь, молясь, чтобы вытошнило не на меня. Мать вашу, мать вашу, мать вашу!!!
Господи, спасите меня, хоть кто-нибудь!!!
***
Митя, отдышавшись, тащит неотвратимо меня к своей машине. Потом открывает дверь, запихивает меня внутрь, проталкивая на сиденье пассажира через сиденье водителя, не обращая внимания на мои визги и ругань, и садится сам, захлопнув и заблокировав двери.
— Слыш, Рус, — он смотрит на меня пьянющими глазами, — ты чет какой-то напряженный… расслабься.
И начинает тыкать ключом в зажигание.
Я в шоке смотрю вперед, на парковку. Пустота. Тишина. Никто меня не хватится. Максимум — мажорчик, если захочет отомстить, но пока он развяжется, пока поймет, что в клубе меня нет, пока выяснит, куда я делась… и то не факт, что он захочет этим заниматься. Мажорчик! Мажоооооооорчик! Прием! Почему я не могу подключаться к мозгам другого человека как по вай-фаю?! Звездун, мне нужна твоя помощь! Покажи, что ты не зря качал мышцы, побудь рыцарем!
Митя, наконец, попадает ключом куда надо, поворачивает его и заводит Мерседес. Разминает шею и руки, хрустнув суставами, и кладет ладонь на руль, выжимая педаль газа.
Ааааааааааааа!
— Слушай, Митя, — нервно сглотнув, произношу я, понимая, что мы крупно попали. В первую очередь — я, — а если менты встретятся? Права отберут, пипец тебе…
— Не кипишуй, Рус, — Митя роется в кармане джинс, откинувшись на кресло, — руки лучше протяни, а?
Я послушно протягиваю руки, решив, что спорить себе дороже, и в ладошки мне хлопается увесистая пачка денег.
— Если че… остановят, отдашь им, — икает Митя, напряженно следя за дорогой. Мы начинаем выруливать с парковки.
— Тут штук триста, — дрожащим голоском произношу я, быстренько ощупав деньги и оценив толщину пачки. Когда я еще в руках такое количество бабла подержу? Никогда. Ну хоть что-то приятное.
— И че? Больше попросят, думаешь?
Я в ужасе смотрю за лобовое стекло, проигнорировав его вопрос.
— Митя, ты по тротуару едешь, бля!
— Да погоди ты, Рус… я сообразить чето не могу, где тут че… дорога…
Мой внутренний голос визжит и бьётся в истерике, предлагая разбить окно и сбежать нафиг. Только, боюсь, пока я его буду разбивать, Митя свернет мне голову за свою ласточку.
Он внезапно выжимает педаль тормоза, и машина резко прыгает вперед. Меня подбрасывает и я впечатываюсь носом в бардачок. Со всей силы. До искр в глазах. Ах ты ж!
Я со стоном хватаюсь за нос, чувствуя, как в нем становится больно мокро.
— Митяя-аааа…
— Бляха, Рус, давай-ка… за руль, — выдавливает мой похититель, — нихрена не пойму, че там впереди. В глазах двоится и туман.
Я воззряюсь на него.
— У меня прав нет! Я не умею водить!
— Тут автомат, Рус. Че уметь? Давай лезь сюда, на колени, — он хлопает по мощным бедрам, обтянутым джинсами, а я мотаю панически головой, — слыш, Рус, не говняйся! У тебя че, нос разбит? Кровища хлещет. Давай-давай, — он хватает меня за плечо и буквально затаскивает на себя. Мне хочется завопить от абсурдности ситуации, — крути руль, а я педальки жать буду.
Машина снова трогается, а я хватаюсь за руль, проклиная все на свете. Ненавижу тебя, Митя!
Люди испуганно шарахаются в стороны, пока Мерс Мити тихо едет по тротуару. Я ошалело смотрю по сторонам, прикидывая, как мне отсюда выехать. И как вклиниться в поток машин на дороге. Точно вмажусь в кого-нибудь. Вмажуууусь!
Кровь течет из носа в рот, и я нервно облизываю губы, чувствуя поганый привкус. Мне даже все равно, что там у меня с носом — выжить бы. Чтоб ты сдох, Митя, со своими приколами!
Одна из машин в потоке внезапно включает поворотники и резко заезжает на тротуар, преграждая нам путь, и останавливаясь в метрах ста от нас.
— Вот придурок, — комментирует над ухом Митя, забыв, видимо, что сам-то где едет, — поворачивай на дорогу тут.
— Но…
— Рус, поворачивай!
Я вздрагиваю и резко выворачиваю руль, и…
— Бляяяяя, Рус!!!
Машина впечатывается носом в столб с жутким звуком, и где-то снаружи тихо звенят осколки, осыпаясь на асфальт. Я зажмуриваюсь обреченно, понимая, что мне трындец. Но я предупреждала, что не умею водить.
— Звездец, — произносит грустно Митя, — ладно, сдаем назад. В сервис поедем.
— Но…!
— Хотя, не, вылезай. Пойдем побазарим с этим уродом.
Митя открывает дверь и буквально выпихивает меня наружу. Я едва успеваю сгруппироваться и не выпустить из рук пачку денег, и выпадаю на асфальт. Меня тут же подхватывают в буквальном смысле за шкирку и ставят на ноги.
Все вокруг кажется каким-то сюрреалистичным и отдаленным, будто я смотрю фильм. Вот я бросаю взгляд на свои руки в крови, в которых стопка бабла, тоже заляпанная кровью, как в фильмах про гангстеров. Вот Митя, поигрывая мускулами, и разминая шею, решительно направляется к машине, и я только сейчас допираю, что она кажется мне смутно знакомой. Вот открываются двери машины и из нее вылезают трое. Я узнаю мажорчика и его друзей, и выглядят они не менее решительно, чем Митя.
А вот Митя замечает, что противник численно превосходит нас, и достает из кармана небольшой складной нож.
Мои глаза вылезают из орбит.
Еперный театр!
Остановите это безумие!
***
Я в шоке замираю, наблюдая, как две стороны идут друг к другу, а потом бросаюсь к Мите, вцепляясь ему в футболку на спине и тяну назад. Точнее, пытаюсь. Митя прет вперед, как локомотив.
— Митя, остынь!!! — вырывается у меня панический вопль, пока я еду за ним на пятках, — это мои друзь…
Мой вопль тонет в «виииииу кря-кря!» от полицейской машины, которая тормозит неподалеку. Двери машины открываются, и оттуда как-то больно лениво выползают двое ребят в форме. Переглядываются, кивают на нас и что-то говорят друг другу.
Не знаю уж, что там происходит в голове у Мити, и что он думает в этот момент про мажорчика и его друзей, но факт есть факт: кажется он решает, что им пора бить лица. За свою ласточку. И хотя Митя огромен, как бык, но и мажорчик с друзьями тоже не хиленькие пацаны. Видимо, поэтому качок действует решительно, и, не обращая внимание на то, что я в панике обхватываю его за талию руками, повиснув на нем, он внезапно делает выпад рукой. Той, которая с ножом.
Полиция в этот момент бросается к нам, что-то крикнув, и доставая на ходу оружие.
Твою ж мать, Митя…
Их крики смешиваются с трехэтажным матом от мажорчика и друзей, а потом я слышу глухое «бах!», и Митя, странно обмякнув, начинает заваливаться на бок вместе со мной. Я быстро размыкаю руки, и мой похититель падает на колени, зажав руками нос.
Я поднимаю глаза, и встречаюсь взглядом со звездуном. Он встряхивает зло кисть руки, сжав и разжав быстро пальцы. И смотрит на меня.
— Твою мать, чудовище, — произносит раздраженно он, — ты где его откопала?
— Он меня похитил, звездун! — возмущенно кричу я, и в этот момент возле нас оказываются полицейские. Один из них быстро садится возле Мити и заводит руки ему за спину, надевая наручники. Митя что-то злобно бормочет при этом.
— И что тут происходит, граждане? — интересуется второй полицейский, окидывая мажорчика и меня взглядом, будто оценивая, стоит ли нас скрутить, как и Митю, и с кого начать.
— Рус! — рявкает Митя, поднимая голову, и я вижу, как из носа у него льется кровь, — дай им бабки!
— Что?! — закашливаюсь я, и слышу, как мажорчик хмыкает.
— Триста штук отдай! — продолжает Митя, — слыш, что я тебе говорю? Руслан, мать твою!
Я растерянно смотрю на пачку денег в руке. Потом на полицейского. Потом на мажорчика, у которого взлетают вверх брови.
— Чудовище, ты…
— Возьмите, — я, потупив глазки, протягиваю деньги полицейскому. Он офигевши смотрит на меня.
— Это что? Взятка?
— Подарок, Рус!
— Пода-арок, — блею я, наблюдая, как на лице молодого парня в форме появляется ухмылка. Он медленно убирает в карман рацию, и достает наручники.
Кажется, мне трындец.
***
Решетка камеры закрывается почти перед моим лицом с неприятным скрежетом. Говорила мне мама — буду шляться непонятно с кем — посадят однажды. Вот, кажется это время настало.
— Пиздец, чудище, — цедит сквозь зубы мажорчик, вставая рядом со мной.
Я уныло кошусь на него. Где-то сзади стонет Митя со сломанным носом.
Из-за того, что Митя упорно называл меня Русланом, а я предлагала полицейскому упорно взятку, меня, кажется, решили немножко наказать и посадили в КПЗ вместе с мужиками. И мажорчика за компанию, потому что он упорно уговаривал полицейского меня отпустить, и уверял, что я не Руслан.
Не думала, что звездун решит вступиться за меня.
— Нас теперь совсем посадят, да? — уныло интересуюсь я.
— Спроси у полицейских, чудовище, чем грозит тебе дача взятки должностному лицу при исполнении, — усмехается парень, — меня не за что сажать.
Ага, к тому же, кое-кто уже позвонил своему адвокату. Я обреченно упираюсь лбом в прутья решетки, прикидывая, как проведу в тюрьме ближайшие несколько лет. Интересно, меня выгонят из института? Или можно будет взять что-нибудь вроде академического отпуска? Боже, ну черт меня дернул пихать полицейскому деньги! Куда в тот момент делась моя соображалка? Видимо, отключилась от шока и я на секунду поверила, что можно решить этот вопрос такой суммой денег.
Митя, мудак!
— Что у тебя с носом? — задает мне вопрос Алекс, а я осторожно трогаю кончик. Болит, но ничего криминального вроде.
— Митя резко затормозил.
— Не расскажешь, какого вообще хера ты оказалась с ним?
— Столкнулась в баре, и он меня утащил с собой, мажорчик. Я, между прочим, пыталась сказать парням у входа, чтобы они вызвали полицию.
Звездун усмехается.
— Парни утверждали, что ты была пьяна и радостно обнималась с ним.
Я возмущённо поворачиваю голову и встречаюсь со взглядом темных глаз. Насмешливым.
— Митя меня, блин, тащил за собой! А я висела у него под мышкой.
Нас прерывает топот ног по коридору и голоса. Мы замолкаем и я вижу, как к камере приближаются двое полицейских. Один из них держит в руках раскрытый паспорт в черной обложке.
Они подходят к нам и останавливаются напротив камеры. Полицейский с паспортом смотрит на мажорчика.
— Александр Мейер?
— Ага, — подтверждает спокойно звездун.
— Пройдите с нами.
Дверь открывается, и звездун, бросив в мою сторону быстрый взгляд, выходит. Полицейские снова закрывают камеру, и они все втроем уходят, а я грустно провожаю их спины взглядом.
Александр, все-таки, хах. Но фамилия, оказывается, реально не выдуманная, а его.
— Слыш, Руся, — доносится до меня грустный голос Мити, — извиняй, братан. Перебрал я немного.
Я возмущенно разворачиваюсь к нему. Митя сидит на кровати, уныло глядя в пол, и постоянно подтирает рукой нос.
— Немного?! — интересуюсь ехидно я, — да ты вообще не вкуривал, что творишь, Митя!
— Ну да, — еще более грустно подтверждает бугай, — слыш, Рус, не переживай. Я тебя вытащу. Виноват я, все-таки.
— Как ты меня вытащишь? Взятку опять дашь?
— Ну, не только взятку, хотя, без нее явно не обойтись…
— Митя, заткнись! — в панике повышаю голос я, — нас уже посадили, и за такое второй раз посадят!
В конце коридора снова открывается дверь и раздаются шаги. Я сжимаюсь, и молю Боженьку, чтобы это не шли не за нами, чтобы посадить куда-нибудь подальше и на более долгий срок.
На этот раз к камере подходят полицейские и еще один мужчина в строгом и дорогом на вид костюме. Он окидывает меня быстрым взглядом и немного удивленно приподнимает брови. Потом заглядывает внутрь камеры. Полицейский, тем временем, смотрит в паспорт. Мой паспорт — я узнаю его по обложке.
— Кира Соболева? — интересуется он у меня, и усмехается.
— Да… — подтверждаю с замирающим сердцем я.
— А Руслан где? — …отмирает мужчина в костюме, а полицейский хрюкает.
— Да вот же. Кира-Руслан. Транс… как там тебя? Трансвестит, что ли?
— Нет, — зло произношу я, — это была шутка.
Полицейский снова хрюкает и открывает водительские права в руках.
— И Дмитрий Дубров?
— Это я, — Митя, судя по звуку, встает, и идет к решетке, — Юр Алексеич…звиняйте. Я перебрал.
— Да-а, Митя, перебрал ты хорошо, — тянет мужчина в костюме, — чего стоите-то? Разобрались вроде. Выпускайте их.
Полицейский начинает открывать решетку, гремя ключом, а меня заполняет чувство безмерного облегчения. Неужели нас отпустят? Господи, спасибо! Мне не придется сидеть!
— Выходим, — произносит полицейский, и мы с Митей покидаем камеру.
— Спасиб вам, Юр Алексеич, и за Руслана тоже, — бормочет Митя, а мужчина в ответ пожимает плечами, бросив на меня взгляд.
— За твоего Руслана-Киру не я впрягся, Митя. Надо было конкретизировать, что Руслан, оказывается, девочка Кира у нас.
— А кто тогда за меня впрягся? — недоуменно интересуюсь я, замирая.
— Друзья твои, наверное, — Юрий приподнимает брови, — и мужик твой. Александр, кажется.
Я открываю рот.
Мажорчик?!
***
Нам всем отдают документы и, махнув рукой, отправляют к выходу. Митя перед этим подписывает какие-то бумажки. Звездун, с не сильно довольным лицом стоит рядом с еще одним мужчиной в строгом костюме, и тихо о чем-то разговаривает с ним. Тот, кстати, выглядит тот более подтянутым и молодым, чем Юрий.
Из обрывков разговоров я понимаю, что у мажорчика и Мити есть полезные знакомые, которые с легкостью их отмазали от всего. Мажорчику, правда, это оказалось проще сделать. Он всего лишь заехал на тротуар, чтобы остановить пьяного Митю, и ударил того в нос, когда Митя напал на него с ножом. Ничего особо криминального.
Как отмазали меня — я даже не знаю. Но деньги, которые я пихала настойчиво полицейскому, так и не вернули.
Мите и Юрию Алексеевичу было труднее отмазаться. Кажется, у бугая, все-таки, отобрали водительские права и впаяли нехилый штраф. Даже полезные знакомства не помогли. К сожалению, его очумительные маневры видело слишком много людей.
Мы все впятером выходим на улицу, и я вдыхаю свежий ночной воздух. После спертого воздуха в здании полиции и в КПЗ я чувствую, будто мои легкие словно расправляются от этого глотка свежести. И кровь будто быстрее бежит по венам.
— Алекс, — слышу я как-то отдаленно, будто сквозь вату, — постарайся больше не влипать так. Уверен, что во всех соцсетях уже гуляет видео с вашими разборками.
— Да мне насрать, — спокойно отвечает парень, — я плачу тебе не за нравоучения.
— Это просто добрый совет. По старой дружбе.
Мне на плечо внезапно ложится рука. Я поворачиваюсь и встречаюсь с виноватым взглядом Мити.
— Слыш, Рус, извини еще раз. Дай мне свой телефончик, прозвон кину. Если проблемы будут — набери. Хоть заглажу вину.
— Фу, Митя, — я морщусь, — дыши, пожалуйста, перегаром куда-нибудь в сторону.
— Ну епта, Рус…
— Записывай. Только не звони, когда в очередной раз нажрешься и захочешь, чтобы я снова села за руль.
Мы обмениваемся номерами телефонов, и я мельком замечаю, что записал меня он, все-таки, как «Кира-Рус». Он напоследок хлопает еще раз меня по плечу своей лапищей, и понуро уходит вместе с Юрием Алексеевичем.
— Чудовище.
Я резко оборачиваюсь. Мажорчик смотрит на меня тяжелым взглядом. Мимо нас проходит его знакомый, напоследок кивнув мне.
— Что тебе?
— Полезные ты знакомства заводишь. В машину. Бегом.
Я поднимаю бровь.
— Нет уж, звездун, пройдусь пешком. Ой. Прости. Александр, — и я хмыкаю.
На его лице не появляется ни намека на веселье.
— Чудище, я бы тебе дал подзатыльник, но распускать руки возле отделения не рискну.
— Можно я просто скажу тебе «спасибо, мажорчик», и пойду проветрюсь? — интересуюсь я, — с меня хватит на сегодня поездок в машине. И верни мне трусы.
Вот в этот, момент, наконец-то, он едва приподнимает уголок губ в ухмылке.
— Хрен тебе.
— Ладно, — пожимаю я плечами, хотя, немного обидно за просранные сто рублей, — можешь оставить. Тебе подойдут.
Я хочу было развернуться и уйти, как внезапно звездун поднимает руку и кладет ее мне на плечо, сжимая на нем пальцы и останавливая меня. Я закатываю в ответ глаза.
— Ты…
— Кира, — спокойно произносит Алекс, но меня почему-то перетряхивает от этого тона, — либо ты сейчас садишься со мной в машину, либо я тебе нахрен связываю руки твоим же нижним бельем за девяносто девять рублей и запихиваю в салон сам. Если ты посмотришь налево, то увидишь, как возле обочины пытается спрятаться тачка моей сестры.
— А? — растерянно произношу я, — откуда ты…
— Какая нахер разница, откуда я знаю, что это моя сестра? Двигай ногами.
— Мажорчик… — я нервно сглатываю, — мне ноги вырвут, если увидят, что ты меня любезно катаешь на своей машинке. Я тебя выселить должна. И довести до белого каления.
Он сверлит меня взглядом.
— У тебя сейчас хорошо получается довести меня до белого каления. Ты начнешь двигаться, изваяние? Или хочешь потом поболтать еще разок с этой долбанутой тварью?
Я медленно поворачиваюсь к выходу, и взгляд непроизвольно шарит по окрестностям. И спустя несколько секунд выхватывает припаркованный возле обочины темный БМВ. Который тщетно пытается спрятаться под раскидистым деревом, но свет от фонарей все равно его выдает.
Блин, откуда она тут появилась?!
— Чудовище, ноги переставляй.
— А если она сейчас с мужиками вылезет?
— Не вылезет.
— Мажорчик, мне страшно, — я не могу сдвинуться с места, боясь, что стоит нам выйти за ворота, как эта долбанутая выскочит из машины со своими телохранителями и настучит нам по тыкве, — давай лучше… А-а!
Я взвизгиваю, подскочив и отскочив от звездуна на несколько шагов вперед. И возмущенно оглядываюсь.
— Ты меня за задницу ухватил?!
Я потираю ягодицу. Она все еще ощущает это наглое прикосновение. Парень усмехается.
— Да, схватил. Ты хоть шевелиться начала. Продолжай в том же духе и мы допрыгаем до машины.
Он делает шаг ко мне, и я, решив не испытывать судьбу, бросаюсь к его машине сама. Если сестра мажорчика увидит, как он меня лапает — да боже упаси. Меня точно закопают. Лучше пусть она видит, как мажорчик меня подвозит до дома. Тут еще можно отмазаться как-нибудь.
Алекс пикает сигнализацией и я открываю дверь, юркнув, почему-то, на заднее сиденье. Мне на секунду кажется, что там прятаться лучше. А спустя мгновение дверь с другой стороны открывается и рядом садится мажорчик. Он захлопывает дверь и я слышу громкий щелчок блокировки.
Эээ…
— А кто поведет? — интересуюсь я тихонечко, — и вообще, откуда тут твоя тачка?
Звездун откидывается на спинку сиденья, задумчиво и как-то мрачно смотря в пространство перед собой. И молчит. Я настороженно смотрю на него, прикидывая, что он задумал. Вообще даже не знаю, что хуже — встретиться с его сестрой, или остаться с ним наедине после того, как я натравила на него фанаток, связала и бросила в туалете в баре, и втянула еще в разборки с Митей. Интересно, кто такой этот Митя? Больно легко он отделался.
Да фиг с ним, с Митей! Мажорчик нос ему сломал, елки-палки! Какие еще сюрпризы таит в себе звездун, которого я считала избалованным пацаном, живущим на деньги родителей?
Мажорчик внезапно протягивает руку и роется в кармане сиденья, а потом достает оттуда пачку салфеток.
— Лицо вытри, — пачка падает мне на колени, и я вскрываю ее, доставая салфетку. Почему-то руки подрагивают. Нервы, нервы… денек напряженный был.
Я прикладываю салфетку к лицу, и аккуратно стираю засохшую кровь. Салфетка розовеет, а я чувствую, как кожу, наконец, перестает стягивать и она заканчивает чесаться.
— Спасибо.
— Спасибом ты явно сегодня не отделаешься, коза, — слышу я хмык, — я не забыл сцену в туалете. И то, что мне пришлось спасать твой тощий зад, прописав в нос чемпиону по ММА с ножом в руках. Хорошо, что он был конкретно пьян.
— Что? — я удивленно поднимаю на мажорчика глаза, — Митя…?
— Да, коза, Дмитрий Дубров, — звездун косится в мою сторону, а потом отбирает у меня салфетки, и достает оттуда сразу несколько. Перекладывает их в левую руку, правую сгибает в локте, и я чувствую, как у меня расширяются глаза.
Блин! Я только сейчас поняла, что темные пятна на его руке — это кровь! Вся кисть мажорчика и внешняя сторона предплечья покрыта пятнами и разводами крови. И на самом предплечье я замечаю короткий, но глубокий порез.
Звездун начинает яростно стирать кровь с руки, а я, открыв рот, наблюдаю за ним.
— Это откуда? — умирающим голоском интересуюсь я.
— От Митиного ножа. Если хочешь упасть в обморок — не блюй перед этим.
— Ты за кого меня принимаешь? Дай салфетку, — нервно произношу я, не в силах дальше наблюдать, как звездун фигачит ими по руке, размазывая кровь, — есть перекись или вода, хотя бы?
— Хочешь залить тачку кровью? — насмешливо спрашивает парень, — не лезь, чудовище.
— В аптеку езжай, придурок! Ты просто всю грязь размазываешь по ране! У водителя, кстати, должна быть аптечка по правилам! Где?! — я очень надеюсь, что в этот момент мне удалось сверкнуть злобно глазами, — руку надо промыть и перевязать, иначе сдохнешь от заражения и подаришь своей сестричке дом.
— Ты все равно не отвалишь, да? В бардачке.
Я подрываюсь и, перевесившись через спинку пассажирского сиденья, тянусь к бардачку, открывая его. И слышу смешок звездуна.
— Неплохой видок, чудище.
— Я в курсе, мажорчик, — шиплю я, доставая небольшой чемоданчик, и возвращаясь обратно. Не обращая внимания на парня, я открываю чемоданчик и роюсь в нем. Все находится сразу — и перекись в ампулах, и бинты. Я распаковываю бинты, беру одну из ампул, отрываю колпачок и поворачиваюсь к звездуну, — руку давай. Озабоченный кобель.