Глава 15. Вера

— Ты не с выходных словно вернулась, — протянула Женька. —А поле на тебе пахали, пользуя вместо кобылы.

— Примерно, как та кобыла я себя и чувствую, — пожала плечами я.

Прошлась по палатам, катя перед собой тележку с лекарствами. Выслушала очередной нагоняй про пьяного, который чуть не захлебнулся своими рвотными массами. Ушлая Женька тогда ляпнула — алкаша этого не к нам нужно, а в наркодиспансер, и ногу его оторванную следом отправить…

— Скоро осень, — пожалела я её. — Может, легче станет.

Не станет. Мы обе знали. Не было конца больным и изможденным. Утром хирург уснул прямо в сестринской зайдя попить чаю, я накрыла его пледом — пусть поспит, пока нет никого.

— Добрая ты, — покачала головой Женька. — Так и будешь всю жизнь в медсестрах сидеть.

— Во первых медсестра не самая плохая работа, — возразила я. — Во вторых я учусь. А ты?

— А я замуж выйду, — отмахнулась она. — Зря меня что ли мама такую красивую родила и с грудью третьего размера. Вот может за Ванечку и выйду.

И погладила Ивана Алексеевича спящего, нашего дежурного хирурга по макушке. Тот во сне причмокнул губами и мы прыснули со смеха. Права я была — не смогу без работы. Тут хоть как-то течёт жизнь, за дребезжанием тележки с лекарствами, чужими стонами в бреду, такими вот посиделками с чаем.

Предыдущую ночь я толком не спала, лелея свои печали и поэтому это дежурство далось мне непросто. Хотелось придвинуть табуретку и прикорнуть рядом с уставшим Ванечкой.

— Тебя подвезти может? — крикнул Сергей, ежедневный поставщик нам свежих клиентов, водитель скорой. — У нас вызов в твою сторону, до парка докину.

— Не надо, — улыбнулась я. — Подышу, погуляю.

Тот плечами пожал и запрыгнул в машину. Из больницы выбежала суетливый фельдшер и они уехали. Надо было соглашаться, подумала я. До остановки далеко. Но причина была проста — домой не хотелось. Конечно, там Тотошка. Он отвлечет, заставит гулять, кормить, чесать пузо. А потом лягу спать и наедине снова с мыслями, хотя от них и в парке не убежать.

Утро не было ранним, но основная часть людей уже разбежалась по рабочим местам, школьники и студенты ещё спали, пользуясь последними днями лета, в парке, через который я решила пройти, оттягивая возвращение домой, гуляли в основном редкие собачники и сонные мамаши с колясками.

Я проследила взглядом за толстым голубем и свернула с основной аллеи. Сошла с асфальтированной дорожки. Ещё стояло лето, но под ногами уже шелестели сухие листья. Снова плакать захотелось. А ещё параллельно почему-то — надо испечь пирог. Иду, носом хлюпаю, и думаю, сладкий или с мясом…

У выхода из парка стояли торговые ларьки и парковка, почти пустая. Я замерла размышляя пойти ли на ленивое кощунство — купить готовый пирог в пекарне, и два даже, и сладкий, и с мясом, когда увидела её. Машину. На парковке стояла. Обычная, серая, окна затонированы. Номера мне ни о чем не говорили, но я была уверена — это тот же автомобиль, что стоял за моим домом.

Чтобы ему делать здесь утром? До дома моего ещё добрых десять минут пешим ходом, а то и больше. Совпадение? А может у меня просто паранойя? А если я сейчас возьму и пойду мимо, а оттуда, как выскочит кто нибудь, кто мне поможет? Продавец пекарни? Этим маршрутом я часто с работы хожу, продавцы там посменно старик да смешливая толстушка. Как они мне помогут, полицию вызовут? Пока та приедет, меня благополучно в машину запихают и увезут.

Я замерла, а потом и развернулась. Я не думала куда пойду и что делать буду, главное — от этой машины подальше. А если все выходы из парка перекрыты? Дурацких фильмов я, в свое время, посмотрела вполне достаточно, чтобы это предполагать. И в моей памяти ещё слишком свежи воспоминания осады деревни.

Я пошла. Сначала спокойным шагом. Потом быстрее, а потом и вовсе сорвалась в бег. Я в этом районе выросла, пока в пятнадцать лет не забрали в детский дом. Я здесь каждую ёлку знаю. Не догонят.

Я редко носила каблуки и сейчас была так рада старым разбитым кедам. Тот же толстый голубь, а может и другой уже, испуганно шарахнулся в сторону. Я бежала, в боку кололо уже и думала — дура. Сама себе нафантазировала. А может и вовсе шизофрения, нужно было на психиатрию идти…

А потом услышала шаги. У меня в ушах кровь шумела, но я все равно слышала. За мной бежали. Свернула резко в ряды сосен, продралась через сирень. Здесь всегда была дырка в заборе, всегда, а там и остановка недалеко. Сяду в автобус и уеду куда нибудь.

Дырки не было. Здесь даже привычного железного забора не было — кирпичная кладка. Господи, я и не знала, что здесь участок забора заменили на кирпичный. Рядом — пластиковая урна. Опрокинула её, на землю посыпались сухие листья, бутылки и пачки из под сигарет. Да простит меня бабушка, которая ненавидела нерях и пыталась воспитать меня правильно, но я жить хочу. Я вскарабкалась на бак, с него на стену во мгновения ока, не успев не то, чтобы думать, даже по сторонам смотреть.

И… упала в предусмотрительно расставленые мужские руки.

— Ну, здравствуй, — сказал тихий, чуть хрипловатый голос. — Давно не виделись.

И по моей спине галопом пробежали мурашки.