5. Валерия

ВАЛЕРИЯ

‒ Я ужасно по тебе соскучилась.

‒ Я тоже, малышка. Как ты себя чувствуешь?

‒ Отлично. Мне тут нравится. Тут очень красивый медбрат, знаешь, такой олененок с большими синими глазами и обалденными пушистыми ресницами. Я его так зарисовала, что в альбоме места не осталось.

Это смешно ‒ но меня охватывает чувство вины. Поля в своем репертуаре: моя сильная, неунывающая, храбрая девочка, которой резко пришлось повзрослеть и пропустить счастливое беззаботное детство ‒ и все это из-за меня.

‒ Как нога? Боли еще есть?

‒ Слабые, почти незаметные. Если честно, я думаю, мы здесь только зря теряем время. На массажи и лечение можно было бы ездить и из дома, так было бы гораздо дешевле. И тебе не пришлось бы так упахиваться.

‒ Не думай о деньгах, это моя забота. Главное, чтобы от реабилитации был толк.

‒ В том-то и дело! Лера, мне кажется, мама перегибает палку. Я уже получила все процедуры, которые только можно получить, но она продолжает настаивать, чтобы я тут оставалась. Я не вижу в этом никакого смысла!

‒ Не говори так, малышка. Раз тебя там держат и еще не выгоняют, значит, есть над чем работать дальше.

‒ Лера, это платный центр! Конечно, меня будут держать здесь до тех пор, пока ты платишь им такую прорву денег!

‒ Не спорь, Поля. Это один из лучших центров страны, там работают топовые специалисты и профи своего дела. Я уверена, что когда ты оттуда выйдешь, ты будешь как огурчик.

‒ Ну вот меньше всего на свете я хочу быть похожей на огурчик!

Я улыбаюсь. Мне ужасно хочется оказаться рядом с сестрой, обнять ее, намотать на палец прядь ее волос, вдохнуть ее запах ‒ и еще раз сказать «Прости».

‒ Зато, ‒ я сбрасываю с себя печаль и пытаюсь ее подбодрить, ‒ ты каждый день можешь любоваться потрясающими видами и познакомиться со знаменитостями.

‒ Это да, ‒ соглашается Полина, ‒ того и другого тут навалом.

Реабилитационный центр «Андар» находится в глуши, на берегу реки, в окружении живописных гор и вечнозеленых кедров. Лечение там стоит бешеных денег, и именно в нем проходят реабилитацию многие известные спортсмены и знаменитости, получившие травмы. Нам невероятно повезло, что часть лечения оплачивается по государственной льготе, в противном случае мы бы не смогли его себе позволить. Но даже так… Даже так мне приходится жестко экономить и много работать, чтобы доплатить остальное. Впрочем, это неважно.

Главное, чтобы от реабилитации был прок, и Поля смогла зажить жизнью обычного человека.

‒ Ой, ‒ говорит Поля, ‒ Бэмби идет. Он сегодня в новой форме. Мне прямо сейчас надо его нарисовать!

‒ Давай, ‒ я улыбаюсь, ‒ не упусти его.

‒ Да ни в жизнь! Я тебе потом вышлю рисунки, ты обалдеешь!

‒ Договорились. Я люблю тебя.

‒ И я! Пока!

Разговор завершается. Я смотрю на экран телефона, где заставкой стоит наша совместная с Полей фотография ‒ и улыбаюсь.

‒ Почаще бы, ‒ говорит кто-то за спиной, и я вздрагиваю, ‒ ты так улыбалась. Сразу красивая становишься.

‒ Напугали, ‒ я качаю головой, ‒ Леонид Алексеевич.

Леонид Алексеевич ‒ наш охранник. Ему уже почти семьдесят, он давно на пенсии, но, чтобы помочь своим детям, работает тут.

‒ С сестрой говорила? ‒ спрашивает он.

‒ С ней, ‒ соглашаюсь я.

‒ Она до сих пор лечится?

‒ Да, все еще в центре.

‒ Эх, бедняжка, ‒ вздыхает старик, ‒ за что ей в такие годы такие испытания…

Я отвожу взгляд. В сердце колет.

‒ Я пойду, ‒ говорю неловко, ‒ мне еще товар принимать.

‒ Да-да, конечно-конечно, иди.

Мы расходимся в разные стороны. До конца рабочего дня все проходит спокойно. Разговор с Полей отвлекает меня от сегодняшнего обеденного происшествия, и вскоре я почти забываю о том, что произошло во время перерыва.

После работы я сталкиваюсь с Кариной в вестибюле «Семейного». В отличие от меня, работающей в супермаркете на минус первом уровне, она ‒ консультант в магазине одежде на втором этаже, и всегда заканчивает работу на десять минут пораньше. Вот и сейчас я только выхожу, а она уже стоит у большого входного зеркала и вглядывается в свое отражение, поворачивая голову в разные стороны. Затем замечает меня:

‒ Как по-твоему, на сколько лет я выгляжу?

Ей тридцать три. Она разведена, у нее нет детей, своего жилья. Она живет сегодняшним днем и все свои деньги она тратит исключительно на себя и на свою внешность: ресницы, губы, маникюр, одежда, туфли.

И у нее пунктик насчет своего возраста.

‒ Ты выглядишь моей ровесницей, ‒ ровно отвечаю я.

‒ Правда? ‒ она польщенно смеется. ‒ К нам сегодня на работу устроилась новая сотрудница. До этого она работала администратором в салоне красоте, и вот она говорит, что там появилась какая-то новая процедура, которая растворяет верхний слой…

Я слушаю вполуха, поддакивая время от времени. Все неизменно. Мы вернемся домой, в съемную квартиру, Карина займет душ на добрый час. За это время я приготовлю нам ужин и наскоро уберусь в квартире. Затем она выйдет ужинать и смотреть разные ток-шоу и сериалы, и я смогу тоже принять душ и закинуть наши с ней сегодняшние вещи на освежающую стирку и погладить часть вещей на завтра, чтобы не скапливалась гора белья. Все честно: Карина платит семьдесят процентов нашей аренды, взамен я беру на себя почти все бытовые обязанности.

Это уже стало рутиной. Казалось бы, что так будет и впредь.

Но, когда я ложусь спать, перед моими глазами отчего-то встает наглое молодое лицо ‒ и мое сердце тяжело сжимается от нехорошего предчувствия.