Пролог

— Ой… — испуганно охает девчонка, когда гаснет свет, и кабинет погружается в полнейшую темень.

Для меня это хорошо, хотя и неожиданно.

Для нее — нет. Наверно.

Хотя, в самообладании ей не откажешь.

Другая бы на ее месте в истерику свалилась, шутка ли: ночь, пустое совершенно, как она думает, здание универа, щелчок двери, захлопнувшейся намертво… И внезапно навалившаяся темнота.

Это она еще не в курсе, что сигнализация сработала, и скоро тут будет шумно.

А вот я в курсе.

Потому решаю не ждать, когда внезапная гостья придет в себя и наделает еще ошибок, помимо тех, что уже совершила, и мягко подхожу к ней со спины.

В темноте я, конечно, нихрена не вижу, но за время, пока нахожусь здесь, успел чуть-чуть привыкнуть к обстановке, потому на стулья и стол не падаю. Опыт, мать его, сын ошибок трудных… Не пропьешь.

В любом незнакомом месте я обживаюсь мгновенно, словно опытный помойный котяра. Сразу делаю чужое пространство своим.

Стою за ее спиной, на расстоянии дыхания буквально. И изучаю смутные очертания макушки. Волосы гладко убранные, но это я успел заметить еще, когда она зашла в кабинет.

Только это, кстати, и успел.

Остальное — все мимо. Потому что быстро надо было действовать.

Дверь скрипнула и начала открываться как раз в тот момент, когда я изучал замок сейфа.

Я нырнул под стол прежде, чем даже сообразить успел и понять, что происходит.

Только и мелькнула в проеме тонкая невысокая женская фигурка в строгом костюме и с забранными волосами. А вот лицо и вообще хоть какие-то еще детали — не углядел.

Зато вот теперь имею возможность не столько посмотреть, сколько пощупать.

Хотя, времени маловато.

Скоро приедет охрана, на пульт сигнал пошел сразу же, как только эта неосторожная дурочка тупо открыла дверь, не озаботившись сделать это правильно. Как я, например.

Так как сигнал шел отсюда, то придут именно сюда.

Найдут эту овечку. И меня вместе с ней. Плохо, мать ее! Очень плохо! Заказчик не поймет нихера моего провала!

Вот так и бери халтуру на дом…

Потому я делаю то, что в этой ситуации будет самым оптимальным.

Перехватываю девушку поперек талии одной рукой, второй закрываю ей рот и нос одновременно, сжимаю, чтоб не дергалась, легко гашу судорожное нелепое сопротивление и молча утаскиваю ее к двери в ванную, замаскированную под обычную дубовую панель.

Там тоже темно, но есть задвижка, которой я и пользуюсь.

Надежда лишь на то, что приехавшая охрана не в курсе такой милой роскоши в кабинете ректора университета, потому просто посмотрит, решит, что сигналка сработала сама собой, и свалит.

План — говно, но другого нет.

Моя добыча все еще дергается и мычит испуганно сквозь зажимающие ей рот пальцы, пытается брыкаться и царапать мне ладонь, и я понимаю, что у меня два варианта: придушить ее слегка или договориться.

Придушить, конечно, легче, но вдруг переборщу? Она хрупкая в моих руках, шейка тоненькая… Бьется, словно птичка в силках.

Ладно… Мы в одной лодке, так-то. Будем надеяться, что она в адеквате.

— Малышка, потише… — шепчу я ей в нежное ушко, с неожиданным удовольствием вдыхая аромат ее кожи и волос. Теплый такой, сладковатый. Волнующий, кстати…

Последнее — прямо открытие для меня.

Давно меня женщины не волновали… Настолько явно.

Последняя такая — изначально проигрышный вариант была, потому что не моя. И там без шансов…

Но ощущение я запомнил.

Так вот, тут — сильнее гораздо. Торкнуло, надо же…

Она мычит, и я прижимаю сильнее к себе спиной, начинаю поглаживать подушечками пальцев по коже щеки и одновременно — по взволнованно подрагивающему животу. Девушка, поняв, что я как-то не так себя веду, испуганно замирает.

Ух… Как сладко…

— Я не трону… — тут вру, конечно, уже трогаю, но… — не кричи. И не дергайся. Сейчас охрана приедет… Сигналка сработала…

Я шепчу ей все это в ушко, и с радостью понимаю, что, несмотря на стресс, девочка в адеквате. Понимает. И перестает дергаться и пытаться вырваться из моих рук. Уже хорошо.

Отпускать ее я, конечно, не собираюсь, не до такой степени наивный, но чуть-чуть ослабляю тиски, чтоб она могла дышать без препятствий. И продолжаю шептать, ероша дыханием нежно пахнущий завиток, выбившийся из строгой прически.

— Ты же не хочешь, чтоб тебя тут поймали? Вот и я не хочу… Тихонько подождем, пока ребята проверят кабинет и свалят, и разойдемся краями… Как тебе такое? Согласна?

Выдыхает мне в ладонь, едва заметно кивает.

— Ну вот и умница… — мои губы как-то совершенно нечаянно, или намеренно, кто знает, касаются ее шеи, и девушка крупно вздрагивает, а по чувствительной коже рассыпаются крупные мурашки. Это вкусно.

И я, не удержавшись, снова провожу губами по шее. Ох… уеннно…

Чуть ли не мурчу от удовольствия, неосознанно сжимая свою хрупкую добычу все крепче… Лапа с талии переползает на грудь. Ничего так… Двоечка, навскидку. Самое то, что надо…

Забываюсь в легком кайфе, словно приход ловлю, и девушка, до этого испуганной мышкой сжавшаяся в моих лапах, взбрыкивает, когда груди касаюсь, и снова дергается.

— Ч-ч-ч… — успокаиваю ее торопливо, — я случайно… Случайно…

С каждым «случайно» провожу раскрытыми губами по коже шеи. И девушка прерывисто дышит, вытягивается стрункой в моих руках.

Эта реакция, такая чистая, такая острая, сводит с ума. И я понимаю, что не остановлюсь. Возьму ее тут, в ванной ректора универа.

Просто юбку сейчас задеру на ней и…

Одна часть мозга, всегда отвечающая за разумность и логику, отчаянно вопит: «Отвали от нее, дебил! Найдут же! И пиз…ц всему!»

А другая, сейчас работающая за основную мыслительную деятельность, ничего не говорит. Она — в кайфе и предвкушении.

Провал провалов, мать его…

Забывшись, резко прижимаю испуганно дышащую девушку к двери всем телом, фиксирую, чтоб не дернулась, мягко кусаю в беззащитную шею…

И замираю, потому что дверь в кабинет открывается. Этого не видно, но слышно.

Мы так и остаемся стоять, прижатые друг к другу, сдерживающие судорожное дыхание, тревожно прислушивающиеся к происходящему в кабинете.

— Да нормально все, — говорит кто-то из вошедших, — пятый раз уже за неделю сюда ездим, мать его… Клиенту надо что-то с сигналкой делать.

— Штраф выставим, как вернется, — решает второй оперативник, — но ты все равно тут глянь… Странно…

Под моими пальцами — испуганно замирает терещущее в груди девушки сердце.

А я… Я не могу удержаться.

Вот понимаю, что нельзя, что изврат я и это опасность так бьет по мозгам, но…

Мои губы — на тонкой шее добычи. Всасываю кожу, едва сдерживая голодное урчание. Она начинает дрожать и вонзает протестующе ноготки мне в ладонь, которую все так же удерживаю на груди, глажу, сжимаю ритмично и мягко.

С намеком.

Уговаривая без слов.

И, похоже, комплекс этих мер достигает своей цели, потому что добыча моя как-то обмякает в моих руках, так покорно, так сладко… Ох, ты ж, ма-а-ать… твою…

За тонкой дверной перегородкой по кабинету шустрят охранники, нас в любой момент могут обнаружить, а у меня в глазах звезды от едва сдерживаемого желания поиметь эту слабо и покорно трепыхающуюся девушку, так удачно, хоть и совсем не вовремя оказавшуюся в моей власти.

Раздвоение личности какое-то, ей-богу…

Стискиваю ее, словно питон кольцами обволакиваю… И целую, горячо, несдержанно, грубо, зная, что оставляю следы на тонкой коже… И хочу этих следов. Хочу на них посмотреть при свете. И на девушку эту хочу посмотреть. Наощупь она — охуенна. И, скорее всего, внешность тоже запоминающаяся…

Какого хрена я толком не запомнил? Ну, ничего, сейчас исправлю… Вот только охры свалят…

И доведу дело до конца.

Тем более, что она явно не против. Не сопротивляется уже, лишь ноготки слабо царапают мою дубленую шкуру. И сама дрожит, дышит так вкусно, хочется это дыхание поймать не пальцами, как сейчас, а губами… Но мозг, несмотря на полную отключку, все же немного работает, и понимание, что, стоит убрать руку от губ, и девочка может закричать, тревожит. И заставляет осторожничать.

Пока так потискаю… Успокою… А потом…

— Все, пошли, — командует, наконец, один из охранников, — тут никого во всем здании, походу. Вахтер спал у себя в подсобке. Ни черта не видел. Завтра докладную напишем, задолбали дергать попусту.

— Вообще непонятно, какого хрена тут такая сигналка… — ворчит второй, — можно подумать, слитки золота хранятся…

Знали бы они, что тут реально хранится…

Я слышу, как дверь захлопывается, в тот же момент моя законная добыча дергается, пытаясь вырваться.

Да так неожиданно, что приходится ее заново перехватывать и снова уговаривать потерпеть, подождать.

— Ты куда, блин? — шепчу я, наглаживая ее, успокаивая, утешая, — рано еще… Они уедут, потом мы выйдем… И я открою дверь так, чтоб сигналка не сработала. Или ты хочешь опять их тут увидеть?

Девушка понимающе замирает, шумно выдыхает сквозь мою ладонь.

— Я руку не буду убирать, — предупреждаю я ее, — а то кто тебя знает… Крикнешь еще… И вообще… Ты что сегодня вечером делаешь? Кроме того, что шаришься по чужим кабинетам? Не хочешь ближе познакомиться со мной? Я, вот, очень не против… А ты? М?

Все это я говорю между поглаживаниями и мягкими поцелуями в пострадавшую кожу шеи. И, судя по тому, как вкусно вздрагивает каждый раз девушка, когда я касаюсь ее губами, она не особо против. И, вероятно, даже за. Я умею уговаривать женщин… Даже таких нервных.

Почувствовав правильный отклик, начинаю форсировать события:

— Сейчас мы выйдем, я открою дверь… Не дергайся только, хорошо? Тут сигналка сложная… Какого ты вообще сюда полезла, словно в посудную лавку? Ладно… Потом поговорим… Возможно, я помогу тебе найти то, что ты хотела… Договоримся, да? Да?

Горячо дышу ей в шею, убеждаю ответить правильно. Мне хочется, чтоб она правильно ответила.

Помедлив, она кивает.

Больше не дергается, стоит ровно, не пытается вырваться и, вообще, проявляет сознательность.

Умная какая добыча. Хорошо…

— Я отпущу тебя, сейчас.

Аккуратно убираю руки от лица и груди, одновременно чуть-чуть отступая в сторону. Давая ей видимость свободы.

И девушка распоряжается ею правильно.

То есть, не кричит и не дергается. Просто поворачивается ко мне и смотрит в лицо.

Не знаю, что она видит, я, например, кроме белого смутного пятна — вообще ничего.

Это не мешает мне шагнуть снова вперед и поймать наощупь ее за талию, прижать к себе и найти раскрытые в тихом вскрике губы.

И да…

Она вкуснее, чем я думал! Сладкая, напряженная, не отвечает, но и не препятствует делать то, что мне хочется. А мне хочется грубо и глубоко. Хотя бы в рот. Пока в рот.

Голову кружит ее вкус, запах ее, податливость.

Интересная какая, надо же… Вот всего ожидал, когда сюда шел сегодня, но не этого…

Отрываюсь от нее с огромным трудом. Просто понимаю, что не место.

Я хочу с ней поиграть подольше, а не быстренько перепихнуться в чужой ванной. Это, конечно, тоже сладко будет, но не для первого раза.

Провожу пальцем по ее губам, пытаясь определить тактильно, какая форма у них. Организм требует поизучать внимательней.

А девушка упирается ладонями мне в плечи.

За все это время она ни звука не произносит. Если б не изначальное «ой», я бы решил, что она немая, блин.

— Пошли. За мной.

Я открываю дверь и выскальзываю в кабинет. Свет в этот раз не зажигаю, хотя он-то никак на сигнализацию не влияет. Но не стоит лишний раз палиться. Вдруг, одна из машин охраны снаружи еще не уехала…

Девушка понятливо держится позади, не двигается, вообще никак себя не выдает. Хорошая какая.

Послушная.

Дверь открываю аккуратно, код я знаю, секретку, без применения которой срабатывает сигнализация — тоже.

Потому все получается.

Жаль, работа не сделана, времени не хватило, помешала мне неожиданная напарница.

Но ничего, по-другому буду пробовать… Потом. А на сегодняшнюю ночь у меня планы образовались внезапные.

Я распахиваю дверь и шепчу девушке:

— Выходи. Аккуратно.

Она мышкой проскальзывает мимо, обдав сладким ароматом фруктов.

Я спешу следом, потому что мне еще дверь закрыть надо правильно.

Это занимает буквально пару секунд.

Но их хватает девушке, чтоб исчезнуть.

Причем, я это не сразу понимаю и трачу еще пару секунд на осмотр коридора и осознание ситуации.

В отличие от кабинета, тут не такой мрак, далеко, на лестнице, горит лампочка.

И отлично просматривается пустой совершенно коридор с рядом одинаковых дверей.

Сто процентов, девчонка за одну из них нырнула и затаилась там мышкой.

Мне надо ее найти, но…

Каким образом?

Ломиться во все двери, рискуя опять попасться? Судя по тому, как шустро и незаметно она от меня ушла, эта мышка местная. И знает все ходы-выходы. А вот я — нет.

Я — залетная птица.

И надо лететь отсюда нахрен, пока не поймали.

Один раз мне сегодня свезло, где гарантия, что второй раз получится уйти?

Сжимаю зубы, чтоб не вырвался мат.

Но внутри все кипит.

Быстро иду прочь по коридору, чутко прислушиваясь, не откроется ли где-нибудь дверь? Не щелкнет ли замок?

Но тишина полная.

Мышка эта, норушка, далеко не дура. И затихарилась знатно.

Черт…

Так жаль!

Уже на улице, благополучно пройдя вахту, двор, перелетев через забор и загрузившись на байк, который смирно ждал меня в соседнем дворе, я облизываюсь, ловя на губах вкус моей упорхнувшей добычи. Сладко так, черт…

Какого хрена она так сделала?

Ей же тоже зашло?

Вот дурочка…

Ну, ничего, еще пересечемся.

Обязательно.

И скоро.