Глава 11. Богдан. Неправильно

Дым окутывает меня, чуть-чуть туманит голову. Пить я не люблю, спиртное еще с детдома не особо хорошо организм воспринимает, а вот кальян — ничего так, для расслабления иногда можно.

Вокруг шум, но такой, лайтовый.

И компания хорошая.

Та, в которой можно расслабиться.

Пересекаюсь взглядом с Немцем, непривычно хмурым сегодня, напряженным. Он пьет. Нервяк, который нам всем делает Шорох, давит на мозг, конечно.

И надо бы на эту тему поговорить, но не сейчас… Позже.

— Мот тут уже? — спрашивает у меня Феликс, поглядывая на экран телефона.

— Да, видел, как подъезжали. После к нам придет.

Немец кивает довольно.

Улыбается.

А я думаю, что давно мы вот так не сидели, просто за одним столом, глядя друг на друга.

После детдома нас всех как-то очень шустро раскидало, кого куда.

И не скажешь, чья история лайтовее получилась.

— У тренера давно был? — спрашивает Немец, я мотаю головой.

Давно.

Надо навестить.

Вот уж кто рад будет.

Еще один наш детдомовский корешок, чернявый и смурной Тамир, мрачно дымит кальяном, поглядывая на девчонок, извивающихся внизу, на танцполе.

Его темные глаза вспыхивают иногда совершенно по-звериному, получается в такт музыке. Инфернальненько.

— Ты с нами? — кидает в него салфеткой Немец.

Тамир ловит бумажный комок на лету, сжимает и отправляет обратно. Метко.

Немец уворачивается, скалясь.

Они принимаются привычно мериться, кто кого перекидает. Как когда-то в классе, на задних партах.

Тамира, правда, надолго не хватает, он вспыльчивый очень и бешеный. И в детстве был, а сейчас — так и вообще пары фраз хватит, чтоб прилетело. Мы его, конечно, знаем и сдержать можем, все же, опыт многолетний, а вот кто новенький… Хотя, у нас тут новеньких не бывает…

В последний раз Мот пришел с каким-то приятелем из группы, в которой выступает, так парнишка не задержался.

Курю, наблюдаю, как Немец борется с Тамиром, шуточно, само собой, но с полной отдачей, улыбаюсь.

Спокойно так на душе.

И, несмотря на обстановку вокруг, на навороченный клубешник этот, тихо. Внутри.

Проворачиваю в голове встречу с родными, разговоры, выводы.

И думаю, что я — удачливый придурок, все же.

И судьба явно на моей стороне.

Умудриться найти родню, да еще и такую, которая поможет, прикроет… Не об этом ли я мечтал мелким сопливым шкетом?

Об этом все мечтают. Там.

А те, кто говорит, что не мечтает — врут просто.

Когда-то я на каждый Новый год загадывал. Не родителей, нет. Я знал, что они меня бросили.

А бабка умерла. Потому я и в детдоме оказался.

Но вот о родне… Может, о других бабушке и дедушке. Или о тете и дяде. О братьях. Короче, обычные мечты обычного мальчишки.

Когда подрос и понял, что никакого Деда Мороза нет, а понял я это рано очень, то желать перестал. А вот надеяться… Было дело.

Хотя… Тоже недолго…

— Эй, Тамир, — отрываю я приятеля от важного дела: попыток зажать Немца и накрутить ему на смазливой физиономии сливу, чтоб не был таким смазливым, — а ты в детстве в Деда Мороза верил?

— Че?

Тамир хлопает длинными ресницами удивленно, явно не понимая вопроса. Немец тут же пользуется временной заминкой и восстанавливает утраченное равновесие.

А я перевожу взгляд на танцпол.

Девчонки тут ничего так. Можно будет парочку потом прихватить…

Главное, чтоб это не оказались фанатки Мота, а то начнут потом задалбывать… Плавали, знаем уже.

После того, как эти два придурка, Мот с Немцем, провернули шоу с появлением на моей паре в универе, мне стоило огромных усилий сохранить выражение лица и мат, рвущийся практически бесконтрольно.

Жутко представить, насколько дико было бы, если бы мои студентки выяснили, как хорошо я знаю этих мудаков.

Мне тогда из-за Немца-то пришлось отбиваться от девчонки на стоянке. А уж, если бы просекли, что у меня МаЗ из «Тотема» в друзьях ходит...

Даже думать не хочется о таких охеренных перспективах.

А вот о других…

Она появляется в поле зрения резко настолько, что в первое мгновение я принимаю ее за галлюцинацию.

И даже думаю, насколько простой табак в кальяне. И не устроили ли мне мои братишки детдомовские сюрприз.

По идее, не должны, у нас за такое принято бить морды, но…

Моргаю, присматриваюсь.

Нет, не глюк.

Реально кудряшка из универа. Тамира. Забавное совпадение, кстати.

Даже думаю пару секунд, что надо бы стебануться над Чеченцем по поводу схожести его имени и имени этой розовой девочки, но потом отпускаю эту мысль.

Во-первых, Тамир шуток с детства не понимал, а во-вторых — не до них мне резко становится.

У меня тут занятие поинтересней имеется.

У нее — охуенная фигурка. Хотя, это я понял во время нашей первой встречи. У стенда с расписанием.

Костюмчик на ней сидел очень залипательно.

Но вот то, что сейчас… Это просто… Блядь, это смерть моя пришла, реально. Розовый кукольный цвет ей настолько к лицу, что взгляда не оторвать. Больше всего Тамира сейчас похожа на тех дорогущих, хрупких, шикарных кукол барби, которых я видел за витринами детских отделов.

Меня, оборванца, туда не пускали, само собой, но со стороны посмотреть мог. мы любили с пацанами зависать в торговых центрах, там тепло, бесплатно можно было на фудкорте наливать себе газировки, и пялиться на проходящих мимо сытых детишек с родителями.

Изучать, как они заходят в детские отделы, как им покупают машинки, конструктор, одежду.

Девчонкам покупали таких вот куколок.

Хрупких и красивых.

В ярких розовых нарядах.

Наверно, наряды были и других цветов, но запомнилось мне это именно.

Моя кукла барби стояла, хмурясь и глядя в экран телефона. Что-то не нравилось ей, наверно, не могла дозвониться…

Интересно, с кем она тут?

Вероятно, с тем длинным нахальным придурком, что обнимал ее в коридоре универа не так давно.

Лапал, целовал в пушистую кудрявую макушку.

А я смотрел, застыв у стенда, словно дурак.

И думал о том, что этому уроду очень пойдет новый образ: на костылях. Или вообще без рук. Ему они явно лишними были…

Как сдержался, хрен его знает.

Наверно, просто в себя пришел, осознал, что это все глупость.

Девчонка не моя. И даже намеков никаких не было никогда.

И трахать ее может кто угодно. Даже такой вот маменькин сыночек, весь из себя благополучный.

Да и она не производила впечатления простой девочки.

Сразу видно, кто она, откуда. Элита, золотая молодежь.

Правда, она, в отличие от своих безголовых друзей, работала. Но тоже на теплой должности ассистента декана. Или как это там у них называется?

Не углублялся никогда.

Я — человек временный…

Везде временный.

Хотя… Сейчас наклевывается кое-что постоянное… Если разберусь с Шорохом правильно.

Девушка оглядывается нервно, словно чувствует, что на нее смотрят.

И ловит мой взгляд.

И замирает, словно пришпиленная к предметному стеклу мушка.

Глаза округляются, губки раскрываются.

Сходство с куклой барби становится абсолютным.

Не сводя с нее взгляда, подношу мундштук, затягиваюсь. Дым окутывает, голова чуть плывет.

И хочется принять решение.

Неправильное.

Ненужное.

Но…

Почему бы и не да?