Глава 10. Клуб
— Ничего так… — Викуся осматривает меня, прищурившись, и в этом прищуре легко читается плохо скрываемая зависть. — Диор, что ли?
— Ты что? — смеюсь я, довольно поправляя верх платья, без конца норовящий слезть с моей, как выяснилось после примерки правильного бельишка, очень даже внятной груди. Вот что хороший крой и правильный лифчик делают! — Какой Диор? Он уже давно в тираж вышел. Для бабулек и фриков отшивают. Не-е-е… Это МакКуин.
— Прошлая коллекция? — с надеждой уточняет Викуся.
— Этого года… — я небрежно повожу плечом, так, чтоб объемная, по последней моде, кожаная куртка с винтажным рисунком на спине — знаком принадлежности к какой-то кастомной группировке байкеров, хорошо, хоть не наших, а американских, так что никто ничего не предъявит, чуть сползла, обнажив голую кожу.
Красиво получилось, блин!
В сочетании с грубыми и нереально удобными ботинками и мизерной сумочкой на тонкой цепочке — сногсшибательно.
Рядом со мной сама Викуся в тряпках из последней коллекции, если мне не изменяет память, Армани (ну а чего же еще?), смотрится как-то… Пошловато. По-деревенски, вот.
Потому что надо уметь не только покупать дорогие вещи, но и правильно их сочетать, чтоб микс был убойным. А такое далеко не всем по плечу.
На меня это тоже не с неба упало, конечно…
Но, тут, как говорится, хочешь выжить среди хищников, умей притворяться одним из них.
— Ты где будешь? — спрашивает Викуся, переминаясь с ноги на ногу и нервно поглядывая на толпу у входа.
— Не знаю, — пожимаю я плечами, — Макс сказал, где-то в випках…
— О, а можно с вами? — оживляется Викуся, — а то у меня внизу, у бара…
— Не знаю… — я и в самом деле не знаю, — Макс не один же будет, с друзьями…
— Тем более!
Голубая мечта Викуси: познакомиться поближе с друзьями-мажорами Макса. Смешно наблюдать, как она раз за разом пытается влезть в высшее общество универа. Пока что все попытки были неудачными.
Честно говоря, я думаю, что она и со мной-то общается только потому, что хочет поближе к Красовскому и его приятелям.
Мои близкие отношения с Максом еще на первом же курсе вынесли меня в высшую лигу.
И мне только и оставалось: поддерживать уже сложившееся мнение.
Ни у кого за все годы обучения в универе, не возникло вопросов по моим родителям, по тому, какого фига я не на машине своей приезжаю, почему не зову домой к себе, почему никто не в курсе вообще, где я живу.
Мощная харизма Красовского, к тому времени уже успевшего славно пошуметь здесь, все заслонила.
Если бы не он, мне пришлось бы тяжко.
Никто бы не поверил в подлинность шмоток от тети Норы, свою состоятельность я бы доказывала делом. Например, бесконечными посиделками с подружками в модных барах, походами на шопинг, пакетами из Цума и прочим барахлом, на которое у меня нет ни возможностей, ни времени.
Макс бы одалживал, без проблем, но я денег у него никогда не брала. И не собираюсь. Случай с мамой — единственный.
Но тут я бы и у черта бабки взяла. Если б это помогло. И сделала бы все, что угодно. Реально все. Потому что есть вещи, когда гордость и принципы уходят на второй план.
— Я спрошу у него, — меня достало отказывать Викусе в очередной раз, но и согласиться не могу. Макс в прошлый раз ржал и рассказывал, как Викуся пыталась склеить его приятеля. И как они всей толпой над ней постебались. Она так и не поняла ничего. Думала, все отлично идет, все на юморе и так далее. А реальность-то другая совсем. И друзья у Макса — те еще скоты, на самом деле. Верней, не скоты. Парни обычные, золотая молодежь, без руля и ветрил, как говорит моя пра.
В любом случае, всерьез никто из них Викусю не воспринял, они сходу вот таких любительниц красивой жизни вычисляют и ржут над ними. По-всякому.
У Викуси родители не бедные, она много чего может себе позволить из того, что я не могу, но до уровня Красовского и ко ей, как до луны.
— Ладно, — скисает Викуся, — увидимся тогда, да?
— Конечно! — лучезарно улыбаюсь я и иду к вип-входу.
На глазах завидующей толпы без очереди прохожу внутрь, там меня легко досматривают, без фанатизма, вип-билет дает свои привилегии.
Но все равно видно, что охрана заведения на уровне.
И это хорошо.
По всяким рыгаловкам я и не хожу, само собой, но бывало разное.
Я яркая очень, цепляются бесконечно.
И хорошая охрана — это огромный плюс.
Хотя, сейчас можно не волноваться, Макс уже тут.
Он встречает меня у гардероба, в компании со своим приятелем, Андрюхой Сиверским. Андрюха ко мне неровно дышит, несмотря на мой, вполне официальный статус подружки Макса. Вот и сейчас присвистывает, оглядывая меня с ног до головы плотоядно, пытается дольше, чем нужно, задержать лапу на моей талии при приветственном поцелуе, но я уворачиваюсь и прячусь под рукой Макса.
— Ты чего так долго? — он смеется, мягко целует меня в висок, помогает снять куртку, замирает, осматривая, — пожар, детка! Ты — самая красивая в этом гребанном курятнике.
— Что, все так хреново тут? — улыбаюсь я, поправляя прическу у зеркала и ловя на себе выразительный взгляд Андрюхи. Морщусь чуть заметно, с досадой. Неймется ему.
Конечно, я — конфетка, но надо же совесть иметь. Или для некоторых дружба ничего не значит?
— А, — машет рукой Макс, — как обычно. Тухло. Все те же рожи. Ждем только ребят из «Тотема». Должны зажечь.
— Кстати, там Викуся рвется к нам в випку, — я решаю сразу все вопросы утрясти. Викуся же настырная, как клещ, найдет меня сегодня еще и опять пристанет.
— Это какая? — уточняет Макс, который всех пляшущих вокруг него девок не запоминает вообще.
— Блондинка, с грудью и губами.
Макс переглядывается с Андрюхой, и они принимаются громко ржать.
— Вообще не помогла сейчас, малыш.
— Ой, все! — закатываю я глаза, — пошли уже. Потом покажу.
— Ладно, валим.
Макс пристраивает лапу у меня на талии, жамкает показательно, старательно отыгрывая роль на людях.
Я с готовностью пищу и шлепаю его по пальцам. Улыбаюсь, подтанцовываю, когда топаем к випам, и, честно говоря, начинаю получать удовольствие от происходящего.
Давно я никуда не выбиралась, а последние месяцы, после несчастья с мамой, вообще слились в один длинный жуткий день.
А мне ведь очень нравится танцевать, развлекаться в хорошей компании, слушать музыку под настроение. И с Максом я давно не болтала просто так. Конечно, тут, в шуме, особо не поговоришь, но даже его теплая молчаливая поддержка бесценна.
Мы заходим в вип, Макс сажает меня на диванчик, заказывает все, что я люблю. Он лучше меня знает, что именно, потому не протестую.
На диванчиках, кроме нас с Максом и Андрюхи, нагло усевшегося с другой стороны от меня, еще парочка ребят. Я их знаю, киваю, отвечаю я на какие-то вопросы, незначительные, веселые.
Меня тут считают за свою, и, наверно, даже уважают. Из-за Красовского, в основном, конечно же. Но и мое личное обаяние немалую роль играет. Я не веду себя, как большинство случайно попавших в этот узкий круг девчонок. Не болтаю херню, не лезу ни к кому в штаны, не пытаюсь раскрутить своего парня на какие-то действия, не шантажирую, могу поддержать любую тему беседы. Короче говоря, уровень, однажды установленный, не понижаю.
И, кстати, именно потому так неохотно приглашаю в эту компанию девочек со своего потока. Истории с Викусей оказалось достаточно.
Их поведение и на меня тень бросает. Мой статус шатает.
Пока ждем заказ, осматриваюсь.
Народу полно.
Сцена, где сегодня будут выступать артисты, чуть в стороне, у вип-мест отличный обзор, самый лучший, само собой.
Ниже — танцпол, там пока не особенно активно, хотя музыка гремит, и кто-то уже поет со сцены. Разогрев, как я понимаю.
Наш диванчик полукругом — самый крайний.
Потом — еще два столика, и, прямо напротив нашего — в камерной уютной нише — еще один. Там сидит компания парней, громко смеются, курят кальян.
Они не особо далеко, лица рассмотреть можно, но я не заостряю свое внимание ни на ком. Провоцировать не люблю, а здесь любой излишне пристальный взгляд — провокация.
Место непростое, люди в випках — тоже не бедные студенты, а я сегодня — редкая конфетка, глаза только так мужики ломали, пока шла сюда, держась за Макса.
Блин, вот с одной стороны невероятно приятно сознавать, что офигенно выгляжу, что любой, по сути, из присутствующих парней, из тех, кто смотрел на меня в зале, был бы рад, если бы…
А с другой…
Не мое это все.
Не люблю. И никогда не любила. И до сих пор не могу привыкнуть к себе, такой.
В школе все было иначе. Особенно, когда мелкая была. Темная кожа, необычная внешность… Да еще и слишком умненькая, всегда с поднятой рукой. Меня терпеть не могли. И пару раз даже пытались ловить и бить.
Но Макс, с которым я с детского сада знакома, и тут постарался.
Конечно, полностью оградить не мог, он все же учился не в моей школе, но несколько раз пришел к концу уроков на школьный двор, на глазах у всех со мной поговорил, посмотрел многозначительно на тех, кто доставал…
И как-то все стихло.
Не прекратилось, само собой, но уже и накала такого не было.
Да и я научилась себя защищать.
А потом и Динарку научила.
Кстати, надо бы позвонить… А то переживаю я за эту козу мелкую. Слишком взгляд у нее был блестящий, когда я уходила.
— Макс, я сейчас, — говорю я, встаю.
Со стороны Андрюхи слышится то ли вздох, то ли стон.
Но мне пофиг.
Останавливаюсь у перил, отделяющих вип от танцпола, звоню по видеосвязи сестре.
Почему-то смотрю в сторону дальней випки. И замираю.
Прямо напротив, на диванчике, сидит неправильный аспирант Богдан Александрович.
Синяя рубашка, потертые джинсы, свободная, ленивая поза. Кальян. Тяжелый заинтересованный взгляд.
Сейчас он выглядит еще более неправильно.
Возмутительно неправильно!