Глава 9. В Лондон, на шопинг

— Слушай, я тебе баблишка скину на карту, мышь, не вздумай экономить!

Макс, конечно, офигенно убедительный, и мне хочется убедиться, но…

— Нет, — твердо отказываюсь я, — не вздумай. Обратно перешлю, ты меня знаешь.

— Блин, мышь, ты чего такая упертая все время? — сокрушается Макс, — я же чисто по-дружески!

— Чисто по-дружески ты мне уже кучу денег дал, — обрываю я его, — все, закрыли разговор.

— Ну так это не тебе! — упорствует Макс, — а тете Лиле. И, кстати, до сих пор стремно за поведение папаши. Прости, а?

— Блин, Макс… — вздыхаю я, — ты же не виноват. И он тоже. Это его право, давать денег или нет…

— Все равно мог бы помочь, — отвечает Макс, — для него это — хрень. А вам бы поддержка.

— Нам и того, что ты сразу дал, хватило. И помощь эту я никогда не забуду, Макс, ты же знаешь…

— Ну тогда тем более! — оживляется Макс, — да ты думаешь, я тебе много перекину, что ли? Мне отец все потоки перекрыл… Урод.

— Ну ты тоже хорош… — резонно отмечаю я.

— Так я и не спорю…

— Все, мне пора.

— Ты приедешь? Точно? Давай хотя бы на такси бабки кину. А одеваться не надо. На твоей сочной жопке и обычные джинсы из сэконда будут идеально сидеть! Задолбаюсь придурков всяких от тебя отлеплять!

— Разберусь сама. Приеду. Все, пока, увидимся вечером.

Нажимаю отбой, выдыхаю.

Смотрю на Динарку, молча слушавшую весь разговор с неодобрением на смуглой мордашке.

Она у нее с самого утра скучная.

С тех пор, как узнала, куда я собираюсь, и что ее не беру. Вот и злится. Завидует.

Там, оказывается, группа будет выступать, ее любимая.

«Тотем» какой-то. Я о ней и не слышала ничего. До позавчерашнего дня.

Впервые название группы прозвучало еще в тот день, когда, кое-как отправив соскучившегося и по этому поводу жутко липучего Красовского восвояси, мы с Викусей продолжили болтать в коридоре, стоя неподалеку от расписания.

Неправильный красавчик-аспирант к тому времени свалил уже, перед этим безуспешно попытавшись прожечь взглядом в моей заднице дыру размером с кулак. Чего хотел этим сказать? Непонятно.

А Викуся, отследив его периферическим зрением, тут же выдала мне очередную сплетню, что его, этого офигенного и вообще неприступного красавчика, видели с фронтмэном одной группы крутой. Группа называлась «Тотем». А фронтмэн носил странное прозвище МаЗ. Что оно означало, я не знала и не хотела знать, кстати, а Викусе сказала, что у нее совсем башня потекла. Что может быть общего у поп-певца и аспиранта столичного вуза? Вообще ничего. Впрочем… Что общего у аспиранта столичного вуза и отвязного, крайне опасно выглядящего байкера? Тоже ничего. Однако же…

Короче говоря, классифицировав новость, как очередную сплетню, я решительно попрощалась с Викусей.

И историю про клуб и вечеринку из головы выбила самым подходящим для этого способом: работой.

А в пятницу утром мне напомнили о моем обещании. Причем, Викуся была не одна, с другими нашими однокурсницами, и на лицах их от новости, что я иду туда, куда далеко не все смогли достать приглашения, такой уровень злобы проявился, что я просто не могла не оправдать оказанного мне высокого доверия.

Столько зависти, столько ненависти! Праздник просто!

Ласково улыбнувшись, я беспечно подтвердила:

— Да… У меня, на самом деле, совсем нет времени… Но Максик так настаивал…

— Бли-и-ин… Вот тебе с парнем повезло-о-о-о… — в один голос протянули девчонки.

— Не жалуюсь, — еще ласковей оскалилась я.

— А ты в чем будешь?

— Пока не знаю… Из Лондона много всего привезла, так и не вспомню сразу…

Короче говоря, слово за слово — и вот я уже имею планы на вечер, о которых бы благополучно забыла, но теперь, вот, никак.

Не пойду — буду лохушкой.

Весь мой, с таким трудом наработанный имидж удачливой, легкой стервы сразу полетит к чертям.

Нет уж.

Вот только наряда у меня и в самом деле нет…

Своей бедой я, исключительно сдуру, поделилась с Динаркой. Да еще и название группы упомянула…

В итоге, получила на свою голову море дополнительных проблем.

И скучная мордочка сестры — вообще не на первых позициях тут.

— Надо было соглашаться, — нудит она, — Максику это ничего не стоит!

— Мы Максику и без того по гроб жизни должны, — резко осаждаю я ее, — сами разберемся.

— Так он не вспомнит же!

— Я помню.

Я реально все помню.

В том числе, и неоценимую помощь друга детства в самый сложный период нашей жизни.

И то, как он попал, в итоге, именно из-за этого.

Злоупотреблять не собираюсь.

Что я, платье себе не куплю?

Тем более, что знаю, где.

— Пошли.

За платьем мы с Динаркой идем на… рынок.

Большой такой, крытый рынок, где есть все. Вообще все. Повезло, что в пятницу он работает до шести, а нужный нам отдельчик — вообще до восьми.

Когда мы заходим в помещение, звеня колокольчиками, привязанными у двери, из-за прилавка к нам выплывает сама тетя Нора, хозяйка магазинчика.

— О, какие люди! — здоровается она, — чего, Тамирка, снова надо что-то от Шанель? Или от Диор? Кстати, у меня тут есть новинка от Прады, но ее не советую… Как-то измельчали они… Ты последний показ видала? Это же жесть! Динара, здравствуй, моя хорошая, иди, конфеточек дам.

Тетя Нора — моя крестная. И потрясающая портниха.

Для того, чтоб сшить платье один-в-один, как с подиума, ей достаточно на этот подиум посмотреть.

Магазинчик ее живет на постоянных клиентах, о нем мало кто знает, потому что за конфиденциальность тут хорошо платят.

Ну и тетя Нора — не фабрика, все же. Работает сама, одна, без помощников. Потому потока обеспечить не может.

А вот эксклюзив… Запросто.

Если бы мои унивеские подружки знали, откуда у меня все эти «лондонские» наряды, вот бы удивились!

— Мама как? — спрашивает тетя Нора, выдав нам с Динаркой по кружке чая и поставив в вазочке печенье с конфетами на стол.

— Лучше.

— Я зайду на днях.

— Она будет рада.

Когда с мамой случилось несчастье, тетя Нора тоже помогла. Чем могла. Отдала все свои небольшие сбережения. Реально небольшие, потому что бизнес позволял выживать, а вот развиваться — нет.

И перед ней я тоже в неоплатном долгу.

Потому одежду, которую она шьет, я покупаю. Всегда. Она, конечно, пытается, что-то сунуть в дар, но я не принимаю.

— Мне платье надо, теть Нор, — говорю я. — Такое… Ну… Блин… В клуб.

Тетя Нора щурится, прикидывая, а затем идет за прилавок, достает разноцветный ворох одежды.

— Глянь тут, Тами, я пару недель назад, как знала, стрит-стайл Лондона глянула. Это не клубное, конечно, но сейчас, знаешь, такое интересное сочетание блестящего гламурного верха и нарочито грубого низа. Гранж, чтоб он был неладен… Когда уже отойдет, я не пойму? Надоело всё это рванье видеть… Но верхушки я пошила. Это быстро же, два шва, три вытачки… Тоже мне, мода… Но ты смотри, смотри… На тебе все хорошо будет.

Я послушно смотрю, меряю, Динарка фоткает особо удачные луки, чтоб мы потом могли спокойно выбрать, тетя Нора комментирует:

— Вот… Это, вообще-то, длинный топ. От Феретти. Но тебе зад хорошо прикроет. Волосы выше, каблуки, сумочку… И все. А вот это — Бэкхэм. Пошло, но стильно. Версаче не предлагаю, это, как вы говорите, кринж… О! Вот это! Определенно, это! МакКуин! Оно, правда, не с этой серии, я его вообще в том году еще шила… Но кто разберет? А цвет твой, девочка! Твой!

Я смотрю на себя и понимаю: да. Мой.

Розово-персиковый оттенок идеален для моего цвета кожи, а само платье, которое, вообще-то, топ, но на мне именно платьем смотрится, нереально круто обрисовывает фигуру.

— Короче, его надо с косухой, — решает тетя Нора, — сейчас модно огромную, похожуя на байкерскую. Поняла меня? Помнишь, я тебе дарила? Вот ее надевай. Динарку будем одевать, она с тобой идет?

— Да!

— Нет!

— Да, бли-и-ин…

— Ничего, малышка, будет и на твоей улице праздник. А ты, Тами, повеселись там! Поняла?

Смотрю на себя, волосы приподнимаю вверх, слушаю шмыгающую носом Динарку, обиженно предлагающую оттеночным розовым шампунем помыть голову, чтоб вообще как карамелька была…

Н-да…

Повеселюсь, определенно…