Глава 8. Пустить пыль в глаза

— О, Тамирка! Как жизнь у небожителей?

Викуся, демонстрируя фирменный оскал, за который ее предки выложили нехилую такую сумму и фирменную же сумочку от Прада, небрежно проводит пальчиками по своим локонам, изгибается так, чтоб ребята с пятого курса, трущиеся неподалеку, смогли заценить ее со всех сторон. Верней, не со всех, а с самой выгодной, само собой.

Над этой стороной Викуся непрестанно трудится в зале по несколько часов в день. Лучше бы головой с тем же усердием работала, ей-богу.

— Почему у небожителей? — рассеянно интересуюсь я, просматривая задачи от Валентины на день. Она любит скидывать их часиков так в одиннадцать вечера и потом вдумчиво дополнять замечаниями по полночи. Когда эта ведьма спит и знает ли она вообще, что остальные люди иногда это делают, неясно.

Зато, после двух недель работы под ее непосредственным руководством, предельно ясно, что человек она — серьезный, собранный и крайне зловредный. А еще память у нее отличная. То есть, отбояриться от задания тем, что не поняла, на увидела и вообще связь была плохая, не получится.

Я, в принципе, и не пыталась, в отличие от той же Аньки, которую периодически ловят на всяких мелких недочетах и совсем не по-мелкому имеют в мозг, долго, нудно и без финального оргазма. После такого она ходит вся выжатая и слезливая, ругает свою жизнь, мужа-придурка и Валентину в отдельности, но косячить почему-то не перестает.

Для меня ее поведение — загадка, которую я разгадывать и не пытаюсь. И без того полно дел.

Совмещать работу на кафедре и учебу оказалось совсем не так легко и приятно, как я думала. И не все преподы лояльно относятся к студентам, которые работают в их же университете. То есть, не прокатывает весь семестр не ходить на пары, а на сессии — элегантно сунуть зачетку в пачку других.

Надо, оказывается, посещать занятия. И семинары. И лабораторные. И курсовые писать. И сдавать их.

Короче, работы у меня теперь в пять раз больше, а времени нет вообще ни на что.

Динарка пошла учиться в местный колледж, рядом с домом, чтоб в любой момент прибежать к маме, если потребуется.

Мама пока без изменений, но, мне кажется, что говорить стала чище, лучше.

И до туалета может дойти сама, правда, хватаясь за предметы мебели, но она старается. Она — невероятный боец.

Ну, и лекарства еще помогают, конечно.

Они дорогие, но нет ничего дороже ее здоровья.

Несчастье произошло в начале лета.

И Динарка винит себя в этом. Не говорит, конечно, но я точно знаю. Хотя, как утверждает врач, ее вины тут нет. Ничьей нет, на самом деле, кроме постоянных стрессов, тяжелой жизни и слабых маминых сосудов. Так бывает, к сожалению.

Но так совпало, что происшествие с Динаркой как раз наложилось на мамин инсульт. Или наоборот.

И теперь младшая в раздрае и шоке, с которыми пытается бороться чисто подростковыми методами.

Ну а мне нельзя подростковыми.

Мне пришлось экстренно повзрослеть…

И сейчас я смотрю на Викусю, такую яркую, довольную, кокетливую, вообще не изменившуюся с прошлого учебного года, если не считать за изменения дополнительный объем губ и груди и новый цвет волос, и думаю, что удивительно, как кому-то все дается в этой жизни с рождения.

А у кого-то… Как говорит прабабушка: «У бедного Ванюшки и в подушке камушки».

Кстати, надо будет навестить их с бабушкой…

На выходных, да.

А то совсем я в этом всем погрязла.

За размышлениями не сразу понимаю, что Викуся что-то говорит. А потом, видимо, и спрашивает. Ждет ответа. За рукав меня дергает.

— Тами? Ты чего?

— А? Я чего-то задумалась, да… О чем ты?

— Да блин! — Викуся закатывает глаза, — про пятницу! Ну?

— А что в пятницу?

— Бли-и-ин… Вечеринка в клубе! Новом! Тебя Макс еще не звал, что ли?

— Не помню… Я что-то замоталась…

— То-то, смотрю, он с Боженкой гоняет…

— Они друзья.

— А Васильчук он бросил, прикинь? У вас свободные отношения, что ли?

— Я смотрю, ты больше меня про его личную жизнь в курсе. Пойди и спроси.

Наверно, в голосе моем прорезаются слишком уж металлические ноты, потому что Викуся чуть-чуть отступает и примирительно выставляет перед собой ладони:

— Ладно тебе! Ну я же просто так!

Щурюсь на нее, и Викуся, трусливое, по сути своей существо, отступает еще на шаг назад. Держу паузу, прикалываясь уже.

— Ладно… — цежу я, милостиво кивая. — Что там с вечеринкой? Макс мне писал что-то…

— Ой, ну новый клуб! На открытии все будут! А приглашают не всех! Знаешь, какая бойня за билеты? Тот, кто не попадет, лузер навечно!

— Мне пофиг, — пожимаю я плечами.

Вечеринка еще какая-то…

— Не узнаю тебя, подруга, — подозрительно смотрит на меня Викуся, — с каких пор тебе пофиг стало на тусовочки?

С тех самых, как мама с инсультом слегла, блин!

И сестра по собственной дурости нас в яму долговую усадила!

Да и до этого пофиг было, но выживать как-то в вашем змеепитомнике требовалось!

Но всего этого я, естественно, не говорю.

Просто пожимаю плечами:

— Да работы на кафедре полно, задолбалась…

— Тем более, отдохнуть надо, — оживляется Викуся, — и вообще… Ты же в Лондоне не только костюм прикупила? Платьишки тоже? Надо выгуливать!

Ч-черт…

Тут меня обхватывают теплые знакомые лапы, а в ухо звонко чмокают:

— Тамик! Привет!

Блин! Чуть не оглохла!

— Макс!

Красовский, радостно скалясь и привычно изображая из себя добродушного придурка, тискает меня, но границ не переходит.

— О чем болтаете, девочки?

— Да вот, удивляюсь, что Тами не знает про вечеринку в «Найте», — кокетливо хлопая ресничками, выдает Викуся, — как так? Ты-то идешь? А она нет?

— Если бы Тамик хоть иногда заглядывала в директ, то и она бы знала, что идет, — Красовского никогда и ничего не могло смутить, и уж тем более, какая-то там Викуся. — Информацию еще пару дней назад выслал. А она так заработалась, что вообще про все забыла!

Красик, моя ты лапа!

Выворачиваюсь в его руках, обнимаю за шею, подтягиваюсь на носочках, делая вид, что целую, а сама шепчу в ухо:

— Придурок, не мог позвонить?

— И я тебя люблю, мышка моя! — громко рявкает он. — Ну все, я погнал! Вечером ты дома будешь? Заеду, покатаемся…

Он это все тоже громко говорит, и бровями играет, давая всем в округе понять, что кататься мы будем по кровати исключительно. Ну, или еще стол, может, задействуем…

Парни неподалеку начинают перешучиваться, Викуся улыбается, но как-то вяловато.

А у расписания стоит и смотрит на меня неправильный аспирант.

И что-то взгляд у него такой… Тоже неправильный.