Глава 14. Богдан. Это ты?

— Это ты!

Столько обвинения в темных ярких глазах, столько негодования, что реально теряюсь. Нет, все же, бабы — странные и страшные существа. Только-только кошечкой вилась в моих руках, мурлыкала, терлась попкой, вовсю показывая, что готова на большее, что хочет этого большего… А потом — раз! — и поворот на сто восемьдесят!

Это как, вообще? Какого хрена?

И, главное, не сделал же ничего!

Наоборот!

Танцевал, даже не прижимался особо, так… По лайту. Ну… Целовал, аккуратно, опять же, без напора.

Лапал, но тоже деликатно.

Сдерживался изо всех сил, вообще-то!

Просто потому, что помнил, кто я. В данный момент времени. И кто она. И что нельзя вот так, сразу, как привык. Как любят они все, эти правильные скромницы.

Я ведь не дурак, и опыт приличный имею.

А уж таких, внешне горячих, но строящих из себя целочек-недавашек девочек повидал вагон с прицепчиком!

Знаю, как с ними обращаться.

В данном конкретном случае отягчающим обстоятельством служит еще и то, что мы в одном универе крутимся, и во всей красе я себя не покажу. Пока не затащу ее в подсобку какую-нибудь…

И это ведь реально делом времени было!

МаЗ, хоть и тот еще трудный гад, но, когда надо, момент чует.

Так помог мне с песней, я прямо не ожидал даже.

Тоже повелся, завелся, не хуже нежной карамельки, плавящейся в моих объятиях… Надо будет проставиться потом ему, определенно.

Знал я, что он — чертов гений, но чтоб настолько…

Короче говоря, все на мази у меня было.

И голова успешно отрубилась, отключив все инстинкты самосохранения, всякое понимание, что не надо, не та девочка и прочее, прочее, прочее…

И я уже ее целовал вовсю, поплывшую, чувственную, так вкусно и знакомо, кстати, пахнущую. Уже предлагал ей дальнейшее развитие событий. И, по моим прикидкам, она должна была согласиться!

А она…

— Ты! — шипит карамелька оскаленной кошечкой, разве что не царапает меня от злости!

— Я, — киваю я на всякий случай, не врубаясь в тему.

Не узнала меня, что ли?

Думала, ее кто лапает? Ее длинный приятель?

Ну не-е-ет… Эта мысль, конечно, имеет место быть, если карамелька накидалась до невменяемости, но вроде как нет такого… Да и обидно очень так думать. Как это: меня с кем-то еще перепутать?

Нет, не примем ее за верную версию.

— В кабинете… ректора… — она понижает внезапно голос, и глаза становятся огромными и напуганными, — ты… Был…

Ох. Мать. Твою…

Я настолько охреневаю от услышанного, что даже не могу сходу понять, как реагировать.

Стою, тупо смотрю на нее.

Теперь уже по-новому.

Узнавая.

Машинально провожу ладонями по талии и бедрам, подключая тактильное узнавание.

Она.

Реально, она. Эту задницу ни с какой другой не спутать… Как же я умудрился-то это сделать?

Дурак совсем… Ой, дурак…

Карамелька, между тем, явно придя в себя быстрее, чем я, пытается выдраться из моих лап.

Тут же сжимаю крепче.

Нет уж!

Сначала мы поговорим. В приватной обстановке.

— Куда собралась? Опять сваливать? — грубо цепляю ее за руку, тащу в обход лестницы в випы.

Лишние свидетели мне нахрен не упали, а вот поговорить с ней надо.

В нашем випе никого, кроме мирно дымящего кальяном Тамира. Он щурится с некоторым удивлением на карамельку, поднимает темную бровь, но больше никак не выдает эмоций.

Он вообще груженый, как самосвал, и надо бы пообщаться, выяснить, чего у него случилось, но потом. Все потом.

— Мы зачем сюда? — карамелька пытается дерзить и рваться на свободу. Но не пускаю, усаживаю ее рядом, сую в руки коньяк.

— За встречу, — чокаюсь своим бокалом, смотрю напряженно в глаза, — пей.

— Нет уж! — фыркает она, косясь на невозмутимого Тамира.

— Пей, я сказал, — давлю я голосом. Мне почему-то крайне необходимо ее сломать сейчас, заставить подчиниться.

Мозг работает в бешеном темпе параллельно с действиями в реале.

Она была в кабинете ректора. Она меня узнала. Сдаст? Запросто. И тогда… Блядь, тогда хреново… Надо сделать так, чтоб не сдала.

Как?

Запугать?

Вариант.

Но проблема в том, что я ее запугивать не хочу.

Договариваться?

Да.

Давить. На что? Что ей надо было самой там? Не просто же так залезла… А если… Обоюдный интерес?

Она в прошлый раз не получила, чего хотела. И меня спугнула.

Надо пообещать помочь.

Я прихожу к этому выводу, и как-то легче даже становится.

Смотрю, как Тамира, подчинившись моему давлению, пьет, и выдыхаю.

Договоримся, да.

— Слушай… Я не узнал тебя, да… — начинаю я, но тут звонит телефон, Тамира берет трубку, слушает.

И я наблюдаю, как ее лицо в ярком свете мерцающих огней становится бледным.

— Ты… Что? Динара! Где? Где? Сколько??? Сиди там! Сиди!

Она отключается, глаза ее блестят, взгляд дурной, безумный.

— Что случилось? — я не могу упустить возможность заработать баллы. Да и просто помочь.

— Сестра… Она… Дурочка… — Тамира пытается вскочить, я не пускаю, силой давлю на плечо, заставляя сесть обратно, — пусти! Там пятеро подонков каких-то! И она… Ох… Полицию…

Я встречаю взгляд Чеченца, спокойный и жесткий. Выжидающий. Киваю.

Он молча поднимается, подхватывает телефон со стола, сует в карман.

— Пойдем, Тамира, покажешь, где твоя сестра.

— Но… — она в нерешительности переводит взгляд с меня на Чеченца, — надо полицию. Их там пятеро…

— Не надо полицию, — говорит Тамир.

— Как не надо? — бормочет карамелька, впрочем, послушно переставляя ноги в нужном направлении. Я держу ее за локоть, чтоб не упала. Ну, и фиксирую, само собой, добычу. А то мало ли… Ускользнет… — Но… Их пятеро…

— Поверь, карамелька, — говорю я, переглядываюсь с иронично поднявшим бровь Чеченцем, — им нас хватит.