Глава 3. Аспирант? Ну-ну...

Он… Высокий. И такой… Черт, даже не знаю, как правильно определить. В голове мыслей никаких нет, ни одной, даже самой захудалой! Вата сплошная.

И чисто девическое, восторженное: ах! Какой!

Глаза такие… Ах!

И плечи… Ах-ах!

Ямочка между ключицами в расстегнутом вороте рубашки… Ах-ах-ах!

Он тоже молчит. И смотрит на меня своими яркими зелеными глазами. Внимательно так, сначала с удивлением от неожиданности, а затем — с усмешкой. Понимающей такой. Лениво-довольной.

Эта эмоция затрагивает только взгляд, чуть-чуть проявляется в мелких морщинках у внешних уголков глаз, да губы едва заметно дергаются. Словно он сдерживает себя, чтоб не улыбнуться.

И это приводит меня, наконец-то, в чувство.

Это, и еще стыд.

Боже.

Вот я дура!

Выпялилась на него, словно никогда мужиков красивых не видела! А я — видела! И даже щупала! Чуть-чуть… Но все равно! Так что не надо мне тут!

Меня толкает кто-то в спину локтем, из-за этого снова едва удерживаюсь на ногах, подаюсь грудью вперед, неловко впечатываясь в крепкий торс красавчика.

Ох, как пахнет офигенно! И что-то знакомое. Парфюм, что ли, похожий у кого-то был?

Мужчина реагирует снова очень быстро и оперативно.

Метнув взгляд за мою спину, он с легкостью, изяществом даже, перемещает меня спиной к расписанию, закрыв таким образом от толпы собой.

— Осторожней, — говорит он спокойно, придерживая меня за локоть и чуть нависая.

Это не выглядит сколько-нибудь опасным. Со стороны. Наверно.

Но вот у меня совсем другие ощущения.

Взгляд изнутри, так сказать.

— Прошу прощения, — отвечаю я и неловко веду рукой, намекая, что меня уже можно бы и отпустить, раз спас.

Где-то в глубине души есть опасение-надежда, что… Не отпустит. Что что-то сделает сейчас. Не зря же встал так, чтоб меня за его широкой спиной не видно было.

И вообще, в этом есть нечто такое… Порочное.

Словно мы в японской манге, где парень нависает над девушкой, перегородив ей путь рукой, упертой в стену рядом с ее головой.

С одной стороны — дико шовинистично, а с другой — нереально будоражит.

Кабэ-дон, доминирование, подчинение. Угроза.

Ой… А чего это у меня щеки горят?

И ноги трясутся?

А если он сейчас наклонится? А если…

Но мужчина спокойно убирает руку от моего локтя и вообще отодвигается, сразу делая расстояние между нами приличным.

И мне остается лишь выдохнуть… От облегчения же, да? Да?

— Спасибо, — почему-то говорю я и делаю шаг в сторону, словно пытаясь расстояние между нами увеличить, скрыться от него.

Так это смотрится… Словно я — жертва, реально.

А он — хищник.

Мои неосознанные действия явно ему импонируют. Что-то такое будят инстинктивное. Внутреннее.

Ноздри чуть дергаются, словно он пытается уловить мой запах. Или сдержать себя, чтоб силой не вернуть уже пойманную добычу в свои лапы.

Но это — настолько мимолетная эмоция, которая через секунду сменяется холодным, вежливым равнодушием, что я даже теряюсь.

Я видела ее, точно?

Или показалось?

Как разобрать?

И стоит ли?

— Не за что, — отвечает он, — просто осторожней в толпе. Вас едва не затоптали.

— Да… — киваю я, — да… Я… Пойду?

Боже… Тамира, официально, ты — идиотка! Разрешения спрашиваешь? Реально?

— Идите, — разрешает он, чуть вздернув бровь. То ли смеется надо мной, то ли удивляется моей глупости.

И то, и другое — провал провалов.

Произвела впечатление, не отнять этого, да…

Но тут уже ничего не поделать, потому я резко разворачиваюсь, не выдерживая этого напряженного обмена взглядами, и чуть ли не бегом несусь на свое новое рабочее место, на кафедру журналистики.

Ничего перед собой не вижу, щеки горят, в глазах — туман и безумие. Сердце стучит дико, воздуха не хватает.

Ничего себе, отходняк.

Или атака паническая? Не страдала никогда, теперь самое время, Тамирка! Молодец!

Непонятно, на каких нервах и силах добираюсь до кафедры, встречаю там Аньку, очень похожую сейчас на меня диким выражением физиономии:

— Тамира, доки на платников! Здесь лежали! — налетает она на меня, стоит переступить порог.

— Не было, — хмурюсь я.

— Были! Я положила! Кроме тебя, тут не было никого! Блин, меня Валентина пришибет! И тебя!

Я, почуяв опасность получения втыка ни за что, тут же группируюсь, мгновенно выпроваживая из головы невероятно красивого мужчину с потрясающими зелеными глазами.

Эти глаза мне сейчас не помогут выбраться из вероятной ловушки.

Значит, побоку их!

— Слушай, — торможу я набирающую истерического визга отповедь Аньки, — здесь было пусто, когда я зашла. Я только сумку положила, видишь? — показываю на стул, где сиротливо пристроилась моя сумка, паленый прада. Но очень качественно паленый, так сразу и не скажешь.

— Тогда куда делись списки? Тамира, ты тут первый день, а уже…

— Так, давай сейчас тормознем, — резко прерываю я Аньку, — кто здесь какой день и кто чего сделал хорошего. А то я вспомню, как ты весь август только отмечаться приходила.

— Чего? — щурится злобно Анька, — чего несешь?

— Я? Я не несу, — холодно отвечаю я, проходя мимо истерички и осматривая другие столы, пока еще пустующие, — а вот тебя несет.

— Да ты что о себе?..

— Рот закрой, — командую я, — вот твои списки, — беру бумаги, спокойно лежащие на широком подоконнике, — сама их сунула сюда и забыла.

Анька выхватывает у меня списки, пробегается взглядом по строчкам, выдыхает. А затем подозрительно смотрит:

— Ты их сюда положила? Специально?

— А ты, я смотрю, с приветом, — говорю я ей, — мне заняться нечем больше, только списки твои прятать. Туда, где их сразу найдут.

— Да кто тебя знает…

— Вот именно, — я делаю к ней шаг, заставляя отступить назад, — ты меня не знаешь. А если бы знала, то поняла бы, что я такой херней не страдаю. — В глазах у Аньки — непонимание и испуг. Не ожидала такого от студенточки, да? Сюрприз тебе. — И еще, — добавляю я после паузы, сделанной специально для того, чтоб эта курица все хорошо прочувствовала и осознала, — если бы я хотела что-то спрятать, я бы это сделала так, что хрен бы ты потом нашла. И если бы я хотела тебя подставить, то сделала бы это по-другому.

После этих слов я разворачиваюсь к окну и смотрю на двор универа, где как раз какая-то праздничная программа начинается, которую подготовили старшие курсы для первокурсников.

Прямо, как в школе, надо же.

Забавно.

За спиной слышится недовольное ворчание Аньки.

Похоже, нажила я себе врага в первый же рабочий день.

Впрочем, мне пофиг.

Не привыкать.

Отбиваться и давать сдачи я умею. Научили школьные годы чудесные, где на меня, непохожую на других, мулаточку с волосами-пружинками, периодически пытались налетать всякие дегенераты.

И дегенератки, которым казалось, что я их парней отбиваю.

А уж сколько шепотков, интриг и прочего дерьма пережила… Не передать. Так что, я — дама, в боях закаленная.

И ядовитые плевки Аньки не беспокоят, наоборот, в тонус приводят.

Среди толпы мелькает приметная синяя рубашка нестрогого, чуть распиздяйского покроя.

Зеленоглазый красавчик идет к стоянке, и я залипаю на его немного расхлябанные движения, свободные, ленивые, как у хищника после охоты.

Он никуда не торопится, идет себе, одна рука — в кармане брюк, плечи чуть вперед, словно мужчина сутулится немного.

И в то же время расслаблен.

Прямо мачо такой, «а-ля всех поимею».

Смешно…

Хотя, нет. Не смешно, как ни странно. Залипательно.

Красавчик подходит к машине, нехилой такой темной спортивной ауди в самом топовом обвесе, открывает ее, что-то ищет внутри, забирает папку с документами, затем выпрямляется, но уходить не торопится.

Закуривает, выдыхает дым.

Сексуально…

Забыв о ссоре с Анькой, стою и смотрю, как мужчина курит, просматривая документы. Его волосы, чуть длиннее, чем этого требует негласный дресс-код универа, слегка завиваются на концах, блестят на солнце.

А кожа смуглая. Почему-то это сейчас, на расстоянии видно. А когда стояла к нему лицом к лицу только на глаза смотрела…

— А ничего так, аспирант новый… — голос Аньки раздается рядом, и я, радуясь, что не дернулась от неожиданности, словно нервная болонка, кошусь на ее лицо. Она тоже смотрит вниз, на мужчину, — но, говорят, дикарь какой-то. В смысле, резкий. И от баб шарахается.

Да? Странно… А мне вот совсем не показалось, что шарахался он. Наоборот…

Само собой, я ничего такого не говорю, просто пожимаю плечами, понимая, что надо хоть какую-то реакцию выдать.

— На него тут прям охоту устраивали, — продолжает Анька, — а он ни в какую. Только рабочие отношения… Ты прости, — после паузы говорит она, не глядя на меня, — я чего-то… Перенервничала. Зашла, представь, а ничего нет… А я эти списки вчера полдня сверяла, прозванивала всех, подтверждала… Испугалась.

— Ничего, бывает, — говорю я примирительно. Не нужен конфликт, ни мне, ни ей. Нам делить нечего, по сути, — ты меня тоже прости. Я не люблю, когда без дела наезжают…

— О-о-о… — усмехается она, — тогда тебе придется пересмотреть свои принципы тут. Потому что мы с тобой — всегда будем крайними.

Отличная перспектива, ничего не скажешь.

Мужчина докуривает, бросает бумаги обратно в машину, закрывает ее… И неожиданно вскидывает взгляд прямо на окна! Наши!

И вот тут я вздрагиваю, потому что кажется, будто на меня смотрит! И видит!

— Ч-черт! — ругается Анька рядом, — увидел, что ли?

— Не думаю, — бормочу я.

— Ну и взгляд, слушай… Какой-то он неправильный…

Определенно, неправильный…

Ох, какой неправильный…

Аспирант… Ну-ну…