Глава 2. Богдан. Много искушений

— Богдан Александрович, я за кофе, вам, может, захватить?

— Нет, спасибо, Татьяна Михайловна, я не пью кофе из аппарата.

Надеюсь, голос мой прозвучал сейчас достаточно сухо и жестко, чтоб все вокруг срочно решили, что я — тот еще заносчивый мудак, и нехер со мной связываться. Это было бы хорошо…

Судя по недовольной гримаске моей временной, очень на это надеюсь, коллеги по кафедре, активной даме, по лицу которой можно проследить весь богатый опыт ее насыщенной событиями жизни, мои слова цели таки достигают.

Дверь хлопает вполне говоряще.

Встречаюсь с ироничным взглядом Ираиды Дмитриевны, еще одной моей временной коллеги, пожилой, изящной, в строгом, практически мужском костюме, женщины и неожиданно для себя подмигиваю. Чуток флиртуя.

Блин.

Ничего не могу с собой поделать! Обожаю харизматичных баб любого возраста!

А Ираида, судя по взгляду, который она обычно прячет за модными очками — та еще стервозина и характерная баба.

С такими дико интересно бывает общаться.

На самом деле, я вообще очень люблю с женщинами общаться… От этого и все мои беды, как тренер когда-то говорил.

Кстати, надо будет звякнуть ему, давно не писал.

Кузьминский — это то, что меня с моим детством связывает, наверно, одно из немногих светлых воспоминаний. Он и мои братишки некровные.

Редко встречаемся сейчас, жаль.

После детдома у каждого своя жизнь, своя реальность началась…

— Если хотите, Богдан Александрович… — мягко втекает в мои размышления голос Ираиды Дмитриевны, и я учтиво перебиваю:

— Для вас, Ираида Дмитриевна, просто Богдан…

— Богдан, — с достоинством принимает она мой шаг к сближению, — у меня здесь в термосе есть хороший кофе. Если не побрезгуете… Внучка ругается, что много кофе пью, нельзя уже. А я как-то по привычке завариваю по утрам… И перебарщиваю с объемом. А после жаль выливать… Угощайтесь.

— С удовольствием, — я подхожу к столу, изучаю царящий на нем идеальный порядок.

Ираида — кандидат наук, у нее свои наработки, какие-то авторские программы и, насколько я в курсе, нереальная востребованность у людей бизнеса. Она стояла у истоков маркетинга в нашей стране, и до сих пор хватки не потеряла. По идее, ей нечего делать здесь, у универе, но…

Принимаю чашку с одуряюще пахнущим корицей и кардамоном кофе, делаю глоток, жмурюсь от удовольствия. М-м-м… Все, как я люблю. Несладкий, крепкий, с острой ноткой пряностей. Самое оно.

— Спасибо, вы — волшебница.

Я улыбаюсь, и Ираида усмехается в ответ:

— Да не за что. Надеюсь, я достаточно стара, чтоб местные ваши поклонницы не пришибли меня за то, что кофе вас напоила.

— Если к кому им и ревновать, то только к вам, — галантно флиртую я. — Но вообще, вы переоцениваете мою харизму.

— Ох, Богдаша… — вздыхает Ираида, — вы, верно, в женских коллективах не работали?

— Эм-м-м… Не приходилось, — честно отвечаю я.

— Ну, тогда много интересного вас ждет…

— Не пугайте, я и так боюсь.

— О, пока еще рано… Сегодня первое сентября, у вас, верно, пар нет?

— Нет… Хотя…

Тут я задумываюсь, запросто могли ведь поставить.

— Проверьте, мой вам совет. Первую неделю учебы тут творится форменный бедлам. И учебная часть не справляется совершенно. И смотрите внизу, у стенда. В онлайн в самую последнюю очередь вносят изменения.

— Спасибо, — совершенно искренне благодарю я ее.

— Не за что, Богдан, — отмахивается Ираида, — обращайтесь. И три правила работы в учебном заведении, если позволите.

— Да?

Мне реально интересно. Пусть особо задерживаться тут не собираюсь, кто бы мне еще позволил… Шорох уже пару раз звонил, уточнял, когда будет сделана работа. Значит, терпение на исходе. Пока еще Сим-Сима не побеспокоил, потому что занят мой крестный папаша, личная жизнь у него бурлит и бьет по башке всех, кто сунется по недомыслию, но, если не будет результата, то Шорох Сим-Сима дернуть не постесняется. Он вообще нихрена не стеснительный мужик, как я успел уже понять.

Но это лирика.

А реальность моя сейчас вот тут, в новом для меня месте, совершенно новом, блин! И в новой деятельности.

И как-то, честно скажу, страшновато мне в этой новой деятельности… Сегодня переступил порог универа, уже ставшего привычным за неполный месяц, что я тут обретаюсь, и чуть обратно не отшагнул.

Я никогда не учился в высших учебных заведениях, понятия не имею, как тут себя ведут, чего делают, о чем говорят. Понятно, что к своей работе я подготовился, я всегда готовлюсь, иначе никак.

Но одно дело: присматривать за блудливой дочкой конкурента Сим-Сима, не без обоюдного удовольствия присматривать, кстати, или, там, вытаскивать из-под пуль дочь крутого авторитета и будущую жену сына своего крестного папаши. Это нормально. Это привычно. Или силовое воздействие. Это то, что я умею. Но вот стоять перед аудиторией и что-то с умным видом вещать… Не особо. Хотя, кликуха у меня с детства, голодного, детдомовского, как раз подходящая была: Артист.

Мы с Мотом вдвоем такие были, чуток ебанутые. Верней, я — чуток, а он — на всю башню. Зато пел охеренно… А я — играть умею. Под любые роли подстраиваюсь.

В этот раз надо сыграть заумного строгого препода, временно читающего курс лекций первым курсам факультета маркетинга и рекламы.

Я готовился, изучал, свою биографию, в том числе, изучил от корки до корки… И был готов.

Ровно до того момента, пока сегодня не увидел сотни три народу, толкавшихся в вестибюле, который мне до этого казался огромным… Все они орали, смеялись, болтали, ходили туда-сюда… Одновременно, блядь!

Да я большего дискомфорта даже у Мота на концерте не испытывал, а уж там такое бешенство писек творится, что как только не поскользнулся, когда через толпу пробирался, до сих пор загадка!

Короче, я испугался и рванул сюда, в знакомый мне мир преподов. С некоторыми из них я уже успел познакомиться до этого, а кого-то только что увидел.

Ираиду уже неделю знаю, например, а ту же Татьяну — первый день.

Взгляд ее и подкаты я сходу просек и постарался вести себя по максимуму сухо. Типа, я — весь такой заносчивый аспирант, на местных внимания не обращаю никакого.

И вот теперь три правила работы от Ираиды интересно.

— Не верьте никому, не слушайте никого и держите рот на замке.

Киваю, принимая.

Ничего нового.

Не верь, не бойся, не проси.

Это везде так.

Но, кстати, я думал, что тут, в храме образования, мать его, как-то все чуток иначе… А оно — вот оно как…

— Пойду, проверю расписание, — говорю я, допиваю кофе и, собрав все мужество в кулак, выкатываюсь за пределы кафедры.

В конце концов, я армию прошел. И не только армию. Ничего страшного. Никто меня не сожрет…

Никто меня не узнает.

Узнавать некому, я в этой среде вообще не вращался, только на родине у себя, когда Сим-Сим меня к младшенькому своему приставил, чтоб следил и из разного рода задниц вытаскивал.

Но там я в универ толком не ходил, так… Со стороны наблюдал.

А тут прямо погружение, мать его…

Добираюсь до первого этажа, смотрю расписание, матерюсь про себя. Во-первых, расписание от руки написано. И ощущение, что его писали по синей дыне, не иначе. Во-вторых, сегодня у меня пар нет, это хорошо. Но они есть завтра. А меня не предупреждали! Бардак какой… Я не готов. Меня же завтра на части разорвут! Хотя, судя по интенсивным взглядам студенток, могут уже сегодня начать… Как-то я, наверно, перестарался с внешкой.

И рубашку надо было более мешковатую… Может, под лоха, в клетку? И очки нацепить пострашней? А то без очков как-то не то, наверно. Недостаточно фриковато. Но… Хорошая мысля приходит опосля, как говорила моя бабка, лица которой я не помню уже. Только руки морщинистые и поговорку эту дурацкую.

Ладно… Разберемся.

Отлавливаю внимательные взгляды, вздыхаю. Клондайк тут прямо, надо же… Конечно, после моей неожиданной встречи в кабинете ректора, можно было предположить, что тут много соблазнов будет… Но чтоб настолько!

На любой вкус ведь девочки! Искушение сплошное… И так легко поддаться. Они же ни одна не против будут! Вон, как смотрят. Хоть всех сразу скопом забирай, в тачку сажай и вези трахать.

Но мне нельзя.

Я, мать его, в образе.

Я… Ох, черт!

На меня кто-то неожиданно падает сзади, чисто на инстинктах разворачиваюсь и перехватываю нападающего.

Нападающую.

Ого… Какую нападающую…

Я не против, чтоб она на меня прямо поактивней напала.

В разных позах.