Глава 31. Артист?

Артист… Почему Артист?

Что это? Прозвище? Фамилия? Что?

Не фамилия. Фамилия у него другая… Хотя, если он не настоящий аспирант, а, как я и была все это время уверена, напрочь неправильный, то и фамилия у него может быть другой…

Все эти мысли скачут в моей голове дурными сумасшедшими белками, пока Богдан, чуть отойдя в сторону, разговаривает со своим веселым собеседником.

Он старается говорить тихо и на меня поглядывает, но я делаю вид, что занята исключительно собой, то есть, пытаюсь утихомирить истерику и привести лицо в порядок, а сама прислушиваюсь к обрывкам диалога.

— Мне камеры надо на том объекте, что до этого… Ага… Да нет, достаточно будет администрации… Заменить — вообще отлично. Ну какое тебе дело, а? Девочка. Моя, да. Иди нахрен. Петровичу? Можно подумать, ты без моего разрешения не доложишься… Ну и все. Не пизди. Все. Нет, прямо сейчас. А то я не в курсе контроля! Михей! Ты забыл, кто я? Верней, кем был? Ну вот… Да пош-шел ты… Перетопчешься. Все.

Богдан кладет трубку, смотрит на меня, чуть прищурившись.

Я старательно шмыгаю носом и делаю несчастные глазки.

Богдан подходит ближе, снова тянет руки, и я с готовностью позволяю себя обнять.

— Ну что, Кудряшка, успокоилась? — шепчет он мне в макушку, обнимает так нежно, так заботливо, что я на мгновение растворяюсь в этом сладком ощущении.

Так приятно.

Вот, оказывается, что чувствуют счастливые женщины, нашедшие свою любовь, свою защиту… Спокойствие и безопасность.

Интересно, у меня такое будет? Хоть когда-нибудь…

— Все, пойдем, — вздыхает Богдан, нехотя отпуская меня, — конечно, я бы тут задержался, потискал тебя еще… Все же, адреналин после такой фигни шарашит, да? Все внутри прямо поднимается… Но лучше свалить, пока никто нашего начальника не нашел.

— Подожди, — торможу я его, уже направляющегося к двери, — а как же камеры?

— Решил, малыш.

— Это… Этот Михей?

— Он самый.

— А… Он кто?

— Он? — Богдан осторожно выглядывает в коридор, кивает удовлетворенно и кивком приглашает меня на выход, — он… Обычный компьютерный задрот.

— Задрот? А ты его откуда знаешь?

Я стараюсь идти быстро, в темпе, установленном Богданом, и параллельно задавать вопросы. Пока он занят контролем и обеспечением нашей безопасности, есть вариант, что забудется и хоть чуть-чуть правды скажет.

Да и вопросы мои должны выглядеть наивными, как раз подходящими по эмоциональному состоянию испуганной растерянной девушке.

— Да так… Пересекались по одной из прежних работ… — рассеянно отвечает Богдан, утягивая меня куда-то в сторону, в незнакомый лично мне коридорчик.

Следую за ним, решив повременить с вопросами. И только удивляюсь: я в нашем универе отучилась уже несколько лет, а Богдан только в осенью появился, а идет уверенно, словно всю жизнь по этим коридорам ходит и каждый поворот знает!

Я, вот, например, вообще была не в курсе, что по этой тонкой темной коридорной кишке можно перейти в другой корпус!

Яркий свет ослепляет, моргаю удивленно, понимая, что мы в крыле айтишников!

Блин, я тут и была-то один раз только!

Народу мало, пара все еще идет.

Удивительно, как мало времени заняло наше приключение!

И как много событий в это время вместилось.

Парочка парней, скорчившихся в самом углу рекреации перед небольшим ноутом, на нас вообще никакого внимания не обращает.

И хорошо.

Богдан, кивнув мне на выход, спокойно идет рядом, даже не пытаясь сделать вид, что мы незнакомы. Наоборот, поддерживает под локоток, аккуратно так, но крепко.

Словно опасается, что я сбегу.

Признаюсь, есть такое желание.

Сейчас, при свете дня, все произошедшее видится мне странно: ужасно, безусловно, ужасно. Человек погиб. Убит. Это кошмар. И в то же время, как-то… нереально, что ли?

Словно я кино посмотрела, страшное, но меня не касающееся никак.

И сейчас я вышла из кинотеатра на свет, и все, что там было, испарилось, сделавшись далеким и ненастоящим…

— Тами!

А, чтоб тебя…

Ты-то откуда тут взялась?

Викуся, чуть бледная, видимо, вчерашний поход в ночной клуб не прошел впустую, машет ладошкой.

И взгляд ее, мгновенно уловивший то, что мы с Богданом Александровичем явно не поодиночке тут, а вместе, становится острым и невероятно любопытным.

Я судорожно дергаюсь, пытаясь вырваться из хватки Богдана, в голове — миллион вариантов, что и как сказать неугомонной Викусе, но неправильный, мать его, вообще-не-аспирант, словно не замечает моих попыток!

Держит аккуратно, но крайне крепко.

И даже чуть-чуть наклоняется, клянусь! Специально наклоняется, чтоб сделать нашу связь как можно более очевидной!

Я в ужасе замираю, осознав, что трепыхаться уже бессмысленно: все, что можно понять неправильно, Викуся именно так и поняла.

Улыбаюсь, если мой оскал можно принять за улыбку вообще.

— Ой, прошу прощения, Богдан Александрович, — Викуся кокетливо щурит глаза, нарощенные реснички порхают, словно крылья огромных неухоженных бабочек, — я вас сразу не увидела…

Ага, врет и не краснеет!

Она явно Богдана сразу увидела, а меня уже так, по остаточному принципу!

— Добрый день… Э-э-э… — Богдан холоден и вежлив. И упорно делает вид, что излишняя близость ко мне и его рука на моем локте — это вещи совершенно нормальные. Естественные.

— Виктория, — мурлычет Викуся, — я с вами знакомилась… На стоянке, помните? Вы еще были с таким высоким блондином. Байкером…

— Да-да, что-то такое припоминаю… — рассеяно отвечает Богдан, — и что вы хотели сейчас? Моего друга байкера тут нет, как видите.

— Да… Это прямо упущение… — вот сучка! Вообще без тормозов ведь! — Но я хотела с Тамирой пообщаться…

И взгляд на меня, крайне многозначительный.

Типа, ну ты офигела, подруга. Я из тебя все вытрясу.

И ведь вытрясет!

— Тамира сейчас крайне занята, — все так же холодно и отстраненно отвечает Богдан, — у нас конференция с проректором по общему проекту.

— Вот как? А Тами ничего не говорила…

— Не думаю, что в правилах Тамиры распространяться об особенностях своей работы. Это, по меньшей мере, непрофессионально. Или я ошибаюсь? И Тамира делится с вами своими рабочими моментами?

Ох…

Если б Богдан не был моим любовником, я бы сейчас умерла одновременно от страха, негодования… и похоти.

Образ охуенного, собранного, ледяного аспиранта ему невыносимо подходит!

Так что страха нет, негодование — огромно, но контролируемо, а вот похоть… О-о-о, она в полном объеме!

Смотрю в глаза Богдана, а они, за внешним льдом — распутные до безумия! И на дне — искры смеха.

Блин. Мне надо сменить белье. Срочно.

Но это потом.

Сначала я утащу этого болтливого шутника в темный уголок, чтоб без свидетелей, и прибью там.

Или нет.

Сначала трахну. Потом прибью.

Х-м-м…

Для вчерашней девственницы какой-то очень уж прогрессивный… прогресс.

Ну, будем считать, что у меня хороший учитель.