Глава 30. За его спиной
У меня сердце буквально выпрыгивает через горло! Только этим могу оправдать свою временную немоту.
Внутри все сжимается, голоса нет, но взглядом я, наверно, весь комплекс эмоций выдаю, потому что стоящий за моей спиной (как он вообще тут оказался???) Богдан, чтоб его, Александрович, шустро делает шаг назад и вскидывает открытые ладони перед собой:
— Ого! Я ничего такого, Кудряшка! Честно! Не осуждаю, в смысле…
— Что ты несешь? — шиплю я, внезапно обнаружив, что для змеиного шипения голос не нужен, — я вообще только сейчас пришла!
— Верю! — тут же с готовностью соглашается Богдан, — верю, малыш! Давай, я только дверь закрою, окей? А то мало ли… — он отступает к двери, не сводя с меня внимательного взгляда, словно опасается, и это отдельно бесит. Реально думает, что это я ректора убила? Больной, блин!
А Богдан закрывает дверь, на замок, умело, кстати, прямо опыт чувствуется, и продолжает свою оригинальную мысль:
— Кто-нибудь зайдет… Увидит… И… Нет, я же сказал, что верю, да? Но вдруг этот кто-то не поверит? Давай не будем рисковать?
— Боже… — я в таком шоке и негодовании от его тупого поведения, что даже перестаю сжиматься от страха из-за первого и, очень сильно надеюсь, последнего трупа в моей жизни. Настолько этот придурок Богдан Александрович меня переключает сейчас. — Хватит уже! Я в самом деле, только сейчас зашла, буквально за минуту до тебя!
— Окей, — снова покладисто кивает Богдан. И мне кажется, что я вижу насмешку в его зеленых глазах. Бесит! — Ничего не трогала тут? Крови на тебе нет?
— Да откуда? — изумляюсь я, — я даже близко не подходила!
— Это разумно.
Он подходит к лежащему ректору, изучает его, не касаясь.
— Может, он живой? — с надеждой уточняю.
Богдан не отвечает, присаживается перед ректором.
Я переминаюсь с ноги на ногу в отдалении, прижимаю к груди дурацкую бумажку, которую до этого подхватила со стола для переговоров, и взволнованно наблюдаю, как Богдан спокойно исследует обстановку. Трогает шею ректора, очень, надо сказать, профессионально.
— Нет, мертвый. Но еще теплый.
Ох…
Меня начинает мутить. В первую очередь от осознания ситуации, а во вторую, от того, как спокойно Богдан себя ведет, говорит, действует.
Словно ему это привычно.
Словно не в первый раз такое видит!
— Так… — Богдан поднимается, осматривается, — надо уходить, пока нас тут не увидели.
— А… Камеры? — внезапно вспоминаю я про то, что камеры есть в приемной и вообще по всему административному этажу.
— Это не проблема, — отвечает Богдан, притягивая меня к себе за локоть, — пошли. Расскажешь мне, что ты тут забыла. Помимо убийства, само собой!
— Блин! — я отбрыкиваюсь от его нахальной руки, — прекрати! Я зашла… А он лежит… Я испугалась!
Последнее слово я произношу с невольной дрожью в голосе. Потому что в самом деле, все еще в шоке!
Не каждый день трупы приходится видеть! Еще и убитые!
— Ну все-все, — голос Богдана становится тише, без насмешки и шутовства. Он обнимает меня, на мгновение касается губами губ, утешая, — прости. Я как-то переборщил. Я ничего не думаю, конечно! Прости меня, Кудряшка.
В его объятиях мне становится чуть спокойней, даже легче, пожалуй.
Не то, чтоб я верила, что он реально меня в чем-то подозревает, но все же…
Напряглась.
Как-то так по-дурацки все.
И меня сюда зачем-то понесло.
И ректор еще, блин…
И Богдан!
Он какого черта тут?
Но, с другой стороны, хорошо, что он тут. Мне иррационально становится легче, словно Богдан прикрывает меня своей надежной крепкой спиной. И тут, под этой мощной защитой, уже ничего не страшно.
И мозг начинает функционировать.
— Постой… — торможу я Богдана уже у дверей, — слушай, раз мы здесь, может…
— Кудряшка, меня дико заводит, что ты такая экстремалка, — перебивает он меня, — но давай ты свои предложения будешь вносить, когда мы отсюда свалим? Или ты хочешь заняться сексом рядом с трупом?
— Чего? Сдурел? У тебя все мысли там? — шокируюсь я от его глупого предположения.
— Сейчас, прикинь, да, — он даже не стесняется и не скрывает! — Ты такая охуенная, что заводишь. Но я хочу все же добраться до другого помещения. Можно даже тут, в универе. Как ты смотришь на быстрый секс в лаборантской кафедры по биологии?
— О, боже… Надеюсь, ты шутишь… — всматриваюсь в распутные зеленые глаза, не понимая, что именно в них, какое выражение. Ощущение, что он вообще ничего не боится! И даже наоборот, ловит кайф от ситуации. Адреналиновый торчок? — Я про другое!
— Быстрее, Кудряшка, — Богдан тянет меня к себе и кусает за шею. В самом видном месте! Маньяк!
— Ай! Прекрати! Я подумала, что, раз мы здесь… Может, забрать то, что нужно? Из сейфа?
Богдан отпускает меня, и взгляд его на мгновение становится жестким и заинтересованным одновременно.
— Надо же… А у тебя есть яйца, Кудряшка.
— Ой, все… — закатываю я глаза.
Ну, а чего?
Когда мы тут еще будем?
Пропадать, так хоть не за просто так.
Ректора рано или поздно найдут, а, значит, и сейф вскроют. И найдут то, чего я бы ни в коем случае не хотела, чтоб нашли.
Богдан кивает мне, показывая, чтоб стояла и не дергалась, а сам аккуратно обходит тело ректора и присаживается на корточки у сейфа.
Натягивает на руки тонкие перчатки.
Что-то в дверце сейфа смотрит, потом достает из кармана складной многофункциональный нож, подкручивает, щелкает… И открывает!
Я только челюсть в изумлении роняю!
Ничего себе! И половины минуты не прошло!
Богдан, между тем, быстро выгребает все из сейфа, предусмотрительно оставляя деньги, какие-то документы, которые перед этим бегло просматривает, короче говоря, ведет себя, как опытный взломщик.
А я на секунду представляю, как бы я копошилась тут, с сейфом и замком, и через какое бы время меня поймали, и непроизвольно вздрагиваю.
Дура я, все же, непроходимая.
Даже странно, куда мозги-то все потеряла, когда сама на дело шла?
Получается, то, что Богдан той ночью оказался в этом кабинете — моя удача невероятная!
— Все, малыш, уходим, — Богдан спешно рассовывает по карманам добычу, в том числе и несколько флешек.
Я машинально отмечаю, куда скрываются именно они, в какой из карманов, не для чего-то конкретного, а так, на всякий пожарный, и киваю.
Мы тихо выходим из кабинета, и Богдан оставляет дверь в том же состоянии, что и была до этого: полуоткрытой.
В коридоре Богдан выпрямляется, цепляет на лицо скучающе надменное выражение и, легко кивнув мне, устремляется в сторону выхода из административного этажа.
Я, выдохнув и попытавшись скопировать выражение лица Богдана, топаю следом. Проклятый листок, взятый в кабинете ректора, так и прижимаю к себе, словно сроднилась с ним.
И с каждым шагом меня все больше и больше накрывает осознанием того, что случилось.
И насколько мы неправильно поступили.
Потому что надо было сразу вызвать полицию! И все!
А теперь?
А если нас кто-то видел?
А если камеры?
Боже… Меня посадят за убийство, которого я не совершала! Богдан отмажется, у него, скорее всего, есть яростная крыша.
А у меня только мама, бабушка с пра и Динарка!
Ох, я дура!
Чем я лучше Динарки?
Мы выходим с административного этажа, и меня прорывает.
Иду, а на глазах слезы.
Понимаю, что глупо до крайности, что нельзя, что заметят если, вопросы будут! И не могу остановиться!
Богдан замечает не сразу.
Он целеустремленно движется к выходу, по пути набирая кого-то по телефону.
И тормозит, только когда дозванивается.
— Михей, привет, — он оборачивается, смотрит на меня, глаза удивленно расширяются, — повиси пока, брат. — Опускает руку с трубкой, — Кудряшка, спокойно. Все будет хорошо.
Я хочу сказать ему, что не будет, что мы ошибку совершили, но не успеваю: Богдан, оглядевшись, одной рукой цепляет меня за талию и увлекает в ближайшую открытую дверь.
Пустая аудитория.
Он защелкивает замок и обнимает меня. А я с готовностью ныряю в его руки. Хоть чуть-чуть безопасности! Пожалуйста!
Богдан утешает, гладит по спине:
— Ш–ш-ш… Все, малыш… Это отходняк, бывает. Успокаивайся.
— Опять ты в блудняк какой-то влетел, Артист? — неожиданно настигает нас веселый мужской голос из динамика телефона.
— Ч-черт… — мы замираем, а затем Богдан тихо смеется мне в макушку, — каждый раз этот придурок называет мое прозвище…
Артист?