Глава 42. Богдан. Санта-Барбара в русских реалиях

Я смотрю на свою нежную, такую удивленно-доверчивую Кудряшку и понимаю, что вообще не хочется рассказывать о том, каким образом я нашел свою родню, хотя это реально Санта-Барбара. Чудо, блин, которое случилось вопреки всему. Хотя, в нашей жизни иногда такие вещи случаются, что ни одному, даже самому изобретательному сценаристу в голову не придет.

Какие шансы были у меня?

Нулевые.

Минусовые.

Но как-то это произошло.

И сейчас объяснять Кудряшке, как именно… Честно говоря, я планировал другим с ней заняться.

Хотел просмотреть быстренько, на перемотке, видосы вебкамщиц, разработать общую стратегию выяснения того, кто пришил Святошу, хотя мне это, после засвеченных дядьке флешек, уже было не актуально. Но интересно же, блин! Почему бы не поискать, раз интересно?

Вот и обозначили бы варианты развития событий, наметили дальнейшие шаги.

А потом я сладко трахнул бы мою женщину, закрепляя таким образом все сказанные сегодня слова.

Выводя наши отношения на новый уровень, где мы — не просто любовники, которых свел случай, а пара. И у нас есть общие планы, общее будущее. Мне чертовски приятно об этом думать. Даже странно, до чего приятно.

Возможно, сбывается прогноз дядьки, его слова о том, что Симоновы никогда не отпускают то, что принадлежит им.

Когда-то я смеялся над этим, считал слишком уж… пафосным.

А сейчас… Понимаю.

Потому что отпускать ее… Даже думать о таком больно и яростно.

Нет уж!

Моя женщина, полностью моя. Я у нее первым стал, и единственным буду.

Ловлю себя на патетической этой фигне, откуда-то возникшей в голове, и удивляюсь. Реально, что ли?

Но Кудряшка сидит и терпеливо ждет рассказа про Санту-Барбару с русским колоритом.

И я, выдохнув, начинаю говорить:

— Шорох меня взял на работу к себе. Не бойцом, хотя изначально я шел именно на этот вариант. Но он рассмотрел во мне кое-какие артистические способности, уж не знаю, как увидел… Но начал мне давать задания. Не сложные, но требующие определенной гибкости. Не всякий боевик сможет, например, прикинуться менеджером по продажам в кое-какой интересной компании…

— Или аспирантом? — улыбается она догадливо.

— Или аспирантом, — соглашаюсь я. — Но тут мне, конечно, готовиться пришлось. Все же, я не учился никогда, а маркетинга по верхам нахватался, да тренинги нужные посмотрел… Короче, кто-то опытный, да даже студенты вторых или третьих курсов меня бы раскусили. А вот первокурсники… Да еще и не с профильного факультета… Получилось как-то, сам удивляюсь, как.

— А я вот не удивляюсь, — смеется Тамира, — такой красавчик пришел, все ахнули про все забыли.

— Считаешь меня красавчиком? — играю бровями я.

— Да ладно тебе, — машет она рукой, — сам все знаешь. И нечего ко мне подсаживаться ближе! Давай, рассказывай!

Блин, раскусила мой маневр. Я же хотел подкрасться и совместить приятное с полезным! Но ладно… Успею. Надо просто с рассказом ускориться.

— Ну вот, я у него работал-работал… Оценивал обстановку, прикидывал, как вытащить братишек… И понимал, что никак. Они оба очень глубоко. МаЗ глубже, чем Немец, но Шорох и Немца повадился впрягать дополнительно. Я бесился, но сделать ничего не мог. Сама понимаешь, в эту сферу можно зайти, а вот выйти… Без проблем для братишек не получалось никак. Вскоре Шорох меня отправил на периферию, ему надо было, чтоб я поработал охранником-водителем в семье одного очень серьезного человека. Крайне серьезного, как я потом понял. Я взял мои доки, чистые, кстати, у Шороха не светился же никак и трудовую книжку ему не сдавал. А мой боевой опыт мне помог. Меня взяли на работу. Ничего особого не надо было делать, только смотреть за моими новыми хозяевами, стучать Шороху, чем они занимаются. Я не знаю, какие планы были у Шороха на Симонова, но, как только я его увидел, сразу понял, что Шорох просчитался. Симонов его с говном сожрет и не подавится.

Я замолкаю, припоминая, как впервые увидел своего дядьку.

Я тогда не знал, что он — мой кровный родственник, но впечатление этот человек на меня произвел мощное.

Причем, даже не внешним видом, хотя и он доставлял, я даже поразился. По моим данным, мужику было к полтиннику, а выглядел он, как актер какой-нибудь, из тех, что с годами только круче становятся. Но на меня куда большее впечатление произвел его взгляд.

Настолько цепкий, настолько ледяной, что как-то сразу стало понятно: нихера тут Шорох не выловит.

И очень сильно захотелось свалить подальше, пока живой.

У меня было ощущение, что нахожусь рядом с кем-то нереально опасным, например, с глубоководным хищником, зубастой тварью, которая способна учуять даже каплю крови на расстоянии нескольких километров. И ты, такой, стоишь и не дышишь. И молишь всех богов, чтоб он мимо проплыл. Чтоб не заинтересовался твоей персоной. Жесть, короче.

— Я работал у него несколько месяцев, когда случилась одна история. Мутная, на самом деле, и к делу нашему отношения не имеющая. Но я получил травму. Причем, такую, которая потребовала переливания крови. И вот в больнице выяснилось, что мне идеально подходит кровь старшего сына моего нового хозяина. Настолько, что врач пошутил насчет нашего родства. А Симоновы не понимают шуток же. Сим-Сим… Это зовут его так, еще с начала двухтысячных… Он сделал анализ ДНК. И выявилось, что мы родственники. Причем, не то, чтоб дальние. После этого мою биографию проверили еще раз, раскопали все, что можно раскопать… В том числе и Шороха, кстати. Но, я так понимаю, разборки оставили на потом по этому вопросу. И, знаешь, не будь я родней, мне бы шпионаж на Шороха даром не прошел… Скорее всего, мы бы с тобой не разговаривали даже сейчас…

Кудряшка моргает, в огромных янтарных глазах — изумление и страх.

И я торопливо смягчаю ситуацию:

— Да все обошлось, нормально все уже! — и спешу забить эфир, — короче говоря, выяснилось, что я — сын его брата, Александра Симонова. Мне был год, когда его убили… Про меня все знали, более того, Сим-Сим был моим крестным… Но в то время как раз случилась заварушка, проблемы в бизнесе… И моя мать испугалась сильно, она вообще такая, пугливая была, как вспоминал потом дядька. Она была в машине, вместе со мной и отцом, когда отца расстреляли. Выбралась и сбежала. Потом меня отдала своей дальней знакомой, даже не своей, а своей бабки, она дальняя родня была. А сама… Ее не нашли. Куда делась, не знаю. Бабка, которой она меня отдала, оставила меня у себя, прописала, выправила доки, что я — ее внук. Имя и отчество оставила прежнее, а фамилию свою дала. Потому я не Симонов, а Волжанский. Потом она переехала со мной в поселок рядом с Москвой. К родне. И тут умерла. А меня отправили в детдом. Все это время дядька меня искал. Нас с матерью. Но следов не осталось же. Из машины были унесены какие-то важные документы, крови было много очень… Короче, они решили, что нас с мамой увезли и убили. И тут такая находка… Они сами в шоке были, проверяли и перепроверяли. И, когда все проверки прошли, а проходили они тайно, даже младший сын Симонова, мой братишка Сава, был не в курсе долго очень, меня приняли в семью. И теперь я — полноценный Симонов. Правда, об этом не объявляли, потому что вопрос с моими детдомовскими братьями остался открытым, как понимаешь. Я могу в любой момент свалить, Сим-Сим — это очень серьезная крыша, железобетонная, блин. Но мои братишки останутся здесь. С этой тварью. Короче, я поговорил с дядькой, обосновал свое решение и вернулся к Шороху. Снабдил его липой по делу Симоновых, он и успокоился. И дал мне новое задание…

— Университет, — говорит Тами.

— Да, — киваю я, — и Святошу.

— Но теперь-то что будет?

— Теперь я могу вытащить братишек от Шороха, — отвечаю я, — и одного уже вытащил. Не было бы счастья, да несчастье помогло…

— Немца? — догадывается Тами.

— Его. Теперь бы еще МаЗа…

— А еще один ваш?.. Чеченец который?

— Он не был с Шорохом, — усмехаюсь я, — у него — свои траблы, я тут ему не помогу… Да он и сам справится.

После этого я, пользуясь задумчивостью Кудряшки, все же совершаю неожиданный маневр и валю ее на черные подушки дивана.

Она пищит, но не сопротивляется.

Мы лежим, смотрим друг на друга, изучаем, словно в первый раз, словно только знакомимся…

— Привет, Кудряшка, — повинуясь интуиции, говорю я, — меня зовут Богдан Симонов.

— Привет… — шепчет она, обдавая теплым вкусным дыханием мои губы.

Я наклоняюсь ниже, кайфуя от нашей неторопливости и от того, что будет дальше…

И в этот момент вибрирует телефон!

Какого хрена?

Нет, какого, мать его, хрена???

Я полминуты, наверно, упорно игнорирую настойчивый сигнал, но момент волшебства потерян.

Остается только зарычать от досады и подхватить гаджет. Я настроен сейчас послать звонившего далеко и надолго, но этого человека не пошлешь.

— Слушаю, — рявкаю я в трубку, — Немец, надеюсь, у тебя что-то реально серьезное…

— Шороха пришили, — коротко оповещает меня Немец.

Охренеть…

Слушаю подробности, очень немногочисленные, потому что Немец это все вообще из новостей узнал, прощаюсь, отключаюсь.

Смотрю на настороженную Кудряшку.

Блин, если это дядя, то охуенно быстро сработал…

— Похоже, наши проблемы неожиданно решились, Кудряшка…