Глава 44. Не в то время, не в том месте
— Вообще не пойму, какого фига меня взяли, — Макс прикуривает, все еще настороженно оглядываясь на здание полиции, — и, главное, никто не слушает ничего! Взяли, посадили, не разговаривали вообще, прикинь?
— Боже… — я тянусь обнять друга, — я ничего не понимаю… Ты-то тут причем? Ты с ним даже не разговаривал же ни разу!
— Ну… — Макс неожиданно отводит взгляд, потирает отросшую за сутки щетину, — не то, чтоб не разговаривал…
Я отклоняюсь, чтоб внимательно посмотреть ему в лицо.
Ох, и видок, конечно!
Небритый, под глазами — мешки, кожа сероватая какая-то… Волосы торчат дико. Вообще сейчас Макс на себя не похож!
Усталый, издерганный и напряженный.
— Ты о чем? — спрашиваю я, не допуская даже мысли, что Макс… Может быть виновен хоть в чем-то.
Кто угодно, только не Макс!
— А-а-а, блин… — вздыхает он, отводя взгляд, — совпадение…
— Какое еще совпадение?
Такое же, как мое, блин?
Когда явилась в кабинет ректора и увидела его мертвым на ковре?
— Так, руки от нее убрал, — ледяной голос Богдана, задержавшегося в полиции для разговора с кем-то в погонах, заставляет нас с Максом вздрогнуть и отпрыгнуть друг от друга на метр. И это — даже не думая, чисто на инстинктах!
И только уже на расстоянии от Макса я, опомнившись, поворачиваюсь к Богдану и, стараясь не слишком пугаться его напряженного злого взгляда, примирительно говорю:
— Богдан, это же Макс… Мы дружим с детства.
— Я в курсе, — медленно кивает Богдан, — и только поэтому его лапы еще при нем.
— Эй, аспирант, — ну Макс, конечно, не может не вмешаться! — Не пыли. Она — просто подруга моя. И я ее обнимал задолго до того, как ты на горизонте появился!
— Насчет этого я тоже в курсе, — опять кивает Богдан, — помню.
Взгляд, который он не сводит теперь с Макса, показательно игнорируя меня, становится очень говорящим. А я, вспомнив, при каких условиях он мог видеть меня, обнимающейся с Максом, начинаю волноваться сильнее.
И злиться — тоже.
Блин, эти мужики!
Я столько сил, столько времени потратила, чтоб убедить Богдана в том, что мы с Максом всегда считали себя исключительно братом и сестрой, и что в универе он привычно подыгрывал, как в школе когда-то, успешно создавая мне образ занятой и очень крутой девочки. Ну, не без пользы для себя, само собой. Пока он официально был со мной, ни о каких серьезных отношениях с другими и речи не шло. И это, к тому же, шикарное оправдание недолговечности его привязанностей.
Проще говоря, Макс — редкостный блядун. И физически не способен долго сохранять верность одной женщине. А, учитывая, что он — офигенно ценный приз для многих, потому что не бедный, упакованный по самое «не балуйся», не жадный, веселый и красивый, то понятно, что охотниц на такое добро всегда было с избытком.
И тут его статус занятого парня играл свою положительную роль.
Макс сразу своим девкам обозначал, что у него есть девушка, и что он ее любит. И что ничего, кроме легкого перепиха, обещать не собирается.
Конечно, все равно его девочки лелеяли надежду отбить его у меня.
Сколько раз за время обучения тут, в универе, ко мне подходили с рассказами о том, что спали с моим женихом… Сколько раз просто слухи ходили, что он там кому-то предложение сделал и прочий бред.
Нет, будь я реально его невестой, на первом же таком эпизоде сломалась бы.
Не люблю отдавать то, что считаю своим.
Но тут просто делала вид, что я — не верю, и вы все врете. А потом на горизонте всегда появлялся Макс и своим поведением и отношением ко мне, показательно нежным и уважительным, все расставлял всё по своим местам.
Шаткое равновесие, конечно, но нам как-то удавалось проходить по нити, когда и Макс — горячий парень, огонь в постели и вне постели, и я — не рогатая курица, а самодостаточная девушка, которую он, несмотря на обилие других, выбирает всегда и безусловно.
Хорошие отношения…
Но сейчас мне, похоже, аукнется за них нехило так.
Удивительно, что Богдан, испытывая к Максу искреннюю неприязнь, все же согласился ему помочь.
И помог!
Отец Макса не смог ничего сделать, хотя у него и адвокаты свои и бабок полно, а Богдан решил вопрос за час!
И из этого часа на само дело он потратил примерно минут пятнадцать, созваниваясь с кем-то по телефону и объясняя детали. А оставшиеся сорок пять минут — исключительно на выяснение отношений со мной.
И вот как-то его мои уверения и полная, кристальная, можно сказать, правда про нас с Максом, не убедили.
Клянусь, если бы я не была девственницей до встречи с этим упертым бараном, то я так и не смогла бы ничего доказать!
В вопросах моего взаимодействия с парнями и, конкретно, с Максом, Богдан проявил невероятное, ослиное реально, упрямство!
Просто какой-то мавр, блин!
Эта новая сторона личности Богдана для меня была полной неожиданностью.
И опять навела на мысль, что мы друг про друга очень мало знаем.
И что человек с таким багажом за плечами, как у Богдана: детдом, армия, контракт в спецвойсках, работа на криминального авторитета, не может быть няшкой… Боже… Подумать страшно! Офигенного парня я себе нашла!
Урвала, можно сказать…
Но думалось об этом отстраненно, просто как данность воспринималось.
И никак не мешало получать удовольствие просто от того, что смотрю на него.
И вот сейчас…
Он злой же до жути, опасный такой, глаза зеленые сверкают, губы плотно сжаты… А я, одновременно с легким страхом, ощущаю возбуждение. И очень-очень хочу, чтоб он меня поцеловал.
Прямо сейчас.
Не думая больше ни о чем, я просто делаю шаг вперед.
И мгновенно попадаю в руки Богдана.
Он обхватывает меня так сильно, что дышать тяжело, и целует. Грубовато и властно, похоже, вымещая в этом поцелуе свое недовольство и ревность.
Я понимаю это чисто на инстинктах и не сопротивляюсь грубости. Наоборот, раскрываюсь, обмякаю, словно растекаясь по нему, становясь мягкой пластилиновой куколкой в его объятиях. И кайфую от его властности, неожиданно, уже во время поцелуя, переходящей в нежность.
Он становится таким сладким, наш поцелуй, таким волнующий, горячим, глубоким, что я не могу сдержаться. Извиваюсь в руках Богдана, обнимаю его за напряженную шею, царапаю ее ногтями и выстанываю ему в губы свой кайф, свое желание.
Голова кружится, на ногах невозможно устоять, до того хорошо!
— Блин, ребята, я все понимаю… — голос Макса доносится настолько издалека, что в первое мгновение даже не различаю слов, — но давайте вы меня отвезете, а? Я жрать хочу. И помыться. И спать.
Богдан останавливается, напоследок сладко кусает меня за нижнюю губу, какое-то время еще держит, позволяя прийти в себя, и сам явно собираясь с силами.
Я глажу теперь его по щекам, смотрю в глаза. Боже… Какие глаза… Как я хочу с ним наедине остаться… Почему нам все время не дают этого сделать? С ума сойти можно же…
— Сейчас, Кудряшка, мы оформим твоего зэка, а потом поедем домой. И там я тебя сладко-сладко трахну.
Пошлости он говорит настолько чувственно и обещания настолько горячие, что я опять вспыхиваю свечкой. И изо всех сил стараюсь не представлять, как это будет.
Нифига не получается, кстати.
Мне надо вернуться обратно в универ. На работу.
И в больницу съездить.
Хоть Динарка и говорила по телефону, что все в норме, и моего присутствия там не требуется пока, но я слишком испугалась за маму, чтоб надолго оставлять ее. Даже и под присмотром.
Множество дел ждет моего решения, а я…
Я думаю только о словах Богдана.
И в голове — вообще не дела. А только он.
Богдан, между тем, начинает претворять свой план в жизнь.
Смотрит на Макса, щурится жестко и кивает ему на машину.
— Поехали, зэчара. Довезем тебя. По пути расскажешь, в какое время заходил к Святоше.
— К кому? — удивленно поднимает брови Макс.
— К ректору. Двигай задницей. Ждать тебя не буду.
— Какой-то ты, аспирант, неправильный…
О, Максик, ты даже не представляешь, насколько…
В машине Макс выдает информацию:
— Я заходил с утра к нему. Откуда ты, кстати, знаешь? Хотя…
— Нахрена? — Богдан, уточнив адрес, куда везти Макса, и игнорируя лишние, по его мнению, вопросы, смотрит на него в зеркало заднего вида и одновременно гладит меня по бедру. Верней, не гладит, а просто руку кладет. С таким невыносимо самцовским выражением на лице, что прямо смех разбирает.
Территорию метит, блин!
Но ладонь его не убираю. Мне приятна ее тяжесть.
— Девочка одна пожаловалась, что он ее за задницу щипал, — Макс возмущенно подпрыгивает на сиденье, — прикинь, сука какой? И угрожал еще, что выкинет из универа, если она не даст ему. Я и пошел разбираться. В конце концов, у нас, блядь, правовое государство!
Богдан едва заметно усмехается, затем продолжает:
— И что? Застал его?
— Да, — кивает Макс, — но толком не поговорил, рот открыл, а к нему деканша с факультета журналистики приперлась… Я и свалил. И все.
— Понятно… — вздыхает Богдан, — попал ты, как дебил, не в то время, не в то место.
— Да я уже понял. Но вообще странно, на камерах же видно должно быть!
— Должно быть, да.
Я молчу, понимая внезапно, что причиной задержания Макса запросто могли стать мы с Богданом!
И тот его знакомый, который камеры чистил! И, хоть я в стрессе была тогда, но помню, как Богдан говорил по телефону что-то про замещение картинки… Или как-то иначе, но суть одна.
— А как вам удалось меня вытащить? — интересуется Макс, — отец не смог. Или не захотел… Не знаю, у меня телефон сразу отобрали, ни с кем не дали связаться. А у меня было право на телефонный звонок!
— Меньше фильмов голливудских смотри, — советует Богдан, — и больше реалиями родины интересуйся. Может, поумнеешь.
— Ага… — кивает Макс в легком удивлении, но потом снова быстро приходит в себя, — а ты, коза, могла бы и сказать, что у тебя мужик появился. Так друзья не поступают. Я тебе про своих баб все время рассказываю.
— Высокие отношения, — ехидно вставляет реплику Богдан.
— Нормальные для духовных людей! — блещет Макс знанием классики советского кино.
И Богдан удивленно косится на него опять.
Кажется, Макс чуть-чуть выпал сейчас из образа всем довольного пустого мажора.
— Так как вы меня вытащили? — снова спрашивает Макс, — мне надо понимать, к чему готовиться… Вдруг, опять придут?
— Не придут, — скалится Богдан, — мой адвокат с них столько стружки снял сегодня за нарушение всех возможных законов, что они теперь тебя будут десятой дорогой обходить.
— А кто у тебя адвокат? — интересуется Макс.
— Колотов.
За спиной — изумленное молчание.
Я поворачиваюсь к Максу и вижу отвисшую челюсть.
— Реально? — спрашивает он, — это сколько же у тебя бабла, если самый лучший адвокат Москвы с тобой работает? Да еще и так оперативно?
— Неправильный вопрос, — наставительно отвечает Богдан, становясь в этот момент невыносимо высокомерным, — не сколько бабла, а сколько связей.
— Охренеть… — выдыхает Макс, — у меня отец как-то уточнял по его расценкам, сказал, что там охуенные суммы… И очередь расписана на годы вперед. И вообще никого больше он не берет, даже по знакомству…
— Так и есть, — кивает Богдан, оставляя Максу самому додумывать подробности сделанных для него исключений.
И Макс делает правильные выводы:
— Все-таки, ты — охеренно неправильный аспирант.