Глава 11

Эрвинг

Я думал, унижениям не будет конца. Кошмарный сон, от которого нельзя проснуться, и спасения нет. После вчерашней казни не прошло и суток, а казалось, что целая вечность. Напоминал себе, что нужно держать лицо, а потом снова осознавал: не для чего. Нет смысла, нет толка. Ничего нет. Только ужас и стыд, которые наполняли до края. И боль. Она будто сделалась извечной спутницей. Болело плечо, на котором горело клеймо. Болела шея после вчерашней веревки. Раскалывалась голова, будто кто-то проворачивал в висках шурупы. Казалось, сяду и умру, но глупое тело продолжало жить. И даже не собиралось переставать дышать. Лер Эйш, будь он проклят, приказал, чтобы меня привязали к экипажу. Я здраво оценивал свои силы и понимал, что долго не продержусь. Не в том состоянии, в котором находился. Ничего, может быть, хотя бы на этом все закончится. Рядом с Эйшем появилась его супруга, сейчас такая же ненавистная, как и он сам. Хозяйка… Закусил губу, чтобы не рассмеяться. Кажется, я постепенно лишался рассудка. Лери Эйш попрощалась с супругом и заняла место в экипаже. А затем раздался свист кнута и скрип колес. Пытка началась.

Поначалу я держался. Экипаж ехал не слишком быстро, и можно было успешно перебирать ногами. Затем колеса завертелись быстрее, пришлось бежать. Тело отказывалось шевелиться, но я не собирался просить о пощаде. Пощады не будет. Это осознавал предельно ясно. Не стоит ждать милости от врагов. И просить о ней — не стоит. Нет, надо! Надо выдержать, чтобы никто не смог сказать, будто я умер, как трус и слабак. Поэтому заставлял ноги бежать, стараясь отрешиться от боли. Но перед глазами потемнело, и я кубарем покатился по земле. Экипаж остановился не сразу — протянул меня еще на десяток шагов, и только затем замер.

— Эй, ты! — Ко мне подлетел кто-то из охранников и ударил сапогом по ребрам. — Поднимайся!

Можно подумать, его вопли что-то изменят. Но лежать на земле, как какой-нибудь овощ? Нет уж. Вцепился в экипаж, заставил тело принять вертикальное положение. Да, легче не стало. Наоборот, подкатила тошнота, но так как ничего не ел в последние дни, то и еще одного позора удалось избежать. В ушах стоял шум. Чего они от меня хотят? А из экипажа уже вылетела Эмми. На миг замерла, оценивая ситуацию, и поспешила к нам. Я расправил плечи. Пусть не думает, что меня удалось сломить, хоть это было и не так далеко от истины. А супруга лера Эйша уже спрашивала, почему возникла задержка. Я не вслушивался в её болтовню. Только когда приказала, чтобы мне позволили ехать на запятках экипажа, встрепенулся и не поверил. Охрана пыталась пререкаться, только лери Эйш упорствовала до последнего. Я же прислонился лбом к металлическому украшению, стараясь остудить голову и утихомирить головную боль. Удалось с трудом. А когда Эмми все-таки добилась своего, забрался на запятки и вцепился в поручни. Так, хотя бы, есть шанс не рухнуть в позорный обморок. Экипаж снова тронулся, пытка продолжилась, пусть и в более мягкой форме, потому что каждая кочка и ухабина взрывалась в висках. Когда экипаж остановился снова, чтобы лери Эйш могла пообедать на живописной полянке, я уже едва держался и на запятках.

Пока соглядатаи занимались обеспечением комфорта своей подопечной, я сел на землю и закрыл глаза. Хоть несколько минут отдыха! Вот и все, что мне сейчас нужно. Запахло едой, да так сильно, что желудок сжался и будто прилип к ребрам. Опустил голову на руки, чтобы и запаха не слышать.

— Эй, ты. — Очередной пинок уже воспринимался как нечто само собой разумеющееся. — Лери приказала тебя накормить.

Поднял голову, уставился на собеседника. Издевается? Но тот глядел угрюмо без тени насмешки.

— Что, особое приглашение нужно? Шагай за мной.

Шагай? Сильно сказано. Я поднялся и потащился за солдатом, проклиная организм за то, что не может продержаться без еды. С другой стороны, умирать лучше сытым, чем голодным. Сама лери обедала отдельно под присмотром оставшихся солдат и компаньонки, а меня подвели к большому котлу, в котором что-то бурлило — и ошеломляюще пахло.

— Только тарелок для рабов не предусмотрено, — жестко усмехнулся солдат. — Подставляй ладони.

Я снова посмотрел на него. Абсолютно серьезен. Забавно… Учитывая, что из котла все еще валит пар. Но гордость спряталась куда-то, уступив желанию жить, и я протянул сложенные горстью ладони. Солдат запустил черпак в котел и плеснул в руки горячую кашу. Едва не разжал пальцы, но тогда с едой можно попрощаться, поэтому глотал быстро-быстро, пока мог еще держать. Брызги полетели во все стороны, а солдат рассмеялся и толкнул меня обратно к экипажу, снова закрепляя цепочку. Ладони покраснели, как бы не вздулись волдыри. И вытирать пришлось о штаны. Привыкайте, полковник, отныне таков ваш удел. Снова мелькнула отчаянная мысль о попытке бегства. Тогда меня пристрелят — и все, конец. Но не будет ли это проявлением трусости?

А лери Эйш уже собиралась продолжить путь. На меня и не взглянула: сразу прошла в экипаж, а я едва успел забраться на свое место и понял, что держаться за поручень стало в разы сложнее. Ладони пекли. Надо быть умнее…

Еще несколько часов тряски на грани умопомрачения — и мы въехали в городскую заставу. Меня тут же заставили спуститься и идти за экипажем, потому что вокруг было слишком много людей. Боялись не уследить? На постоялом дворе и вовсе окружили, будто я мог сопротивляться, и оттащили в стойло, к лошадям. Там надежно привязали к одной из опор. Вязали на совесть, да еще и так, чтобы почти не мог пошевелиться. А когда, наконец, ушли, я уронил голову на грудь. Теперь не перед кем притворяться. Не перед лошадьми же! Пусть будут прокляты.

Давно стемнело. Я пытался уснуть, но сон не шел. Тело затекло, и боль никуда не делась. Казалось, она стала спутницей навечно. Зато позволяла чувствовать себя живым. Живым… Надолго ли? И зачем, если все кончено? Но сдаться? Нет. Даже после того унижения, через которое пришлось пройти — нет. Иначе зачем было бороться? Однако, постепенно внутри разливалась безучастность. Какая разница, что будет дальше? Какая разница, сколько еще протяну. Меня лишили всего, чего только могли. Кроме гордости. Но это — дело времени.

Послышались легкие шаги. Наверное, кто-то из прислуги. Я не стал шевелиться. Запахло духами — легкими, цветочными. Такие себе вряд ли позволит обычная служанка. Взглянул на ночную гостью. И почему не удивлен? Лери Эйш решила проверить, не околел ли? Потому что в её глазах была все та же ненависть. Я отвернулся. Нет уж, хватит игр. Пусть развлекается за счет других, не за мой.

А Амелинда стояла и молчала. Затем подошла ближе, будто не зная, что делать дальше. Присела на солому, потянулась к моему плечу. Я попытался отодвинуться, но разве получилось?

— Хочу взглянуть на клеймо, — неизвестно зачем пояснила Эмми.

Полюбоваться? Пусть любуется. Она осторожно спустила ткань с плеча. Я таращился в стену. Для себя решил молчать. Так будет лучше. А пальчики Эмми уже изучали предплечье.

— У вас жар, — заметила она. — Плохо себя чувствуете?

Хотелось ответить: «Замечательно», но приказал себе заткнуться. Вряд ли её на самом деле волнует мое состояние.

— Сейчас попробую помочь.

— Зачем? — все-таки не выдержал я.

— Зачем — что? — чуть отодвинулась Амелинда.

— Вы здесь, — обернулся к ней, разглядывая чуть испуганную, вытянувшуюся мордашку. — Я не нуждаюсь в вашей благотворительности.

— При чем здесь благотворительность? — вспыхнули щеки сиятельной лери. — Мне нужно доставить вас в столицу живым. Всего лишь слежу, чтобы вы не умерли по дороге и не создавали лишних проблем. Поэтому не вертитесь и дайте мне позаботиться, чтобы клеймо поджило.

— Нет.

— Это глупо!

— Не глупее, чем лечить раба.

— Замолчите. Это приказ.

Я снова отвернулся. Можно было бы, конечно, нарушить распоряжение лери Эйш, но зачем? Чтобы еще раз проверить магическую печать на прочность? Не хочу. Пусть делает, что заблагорассудится. А Амелинда зашептала заклинания, проводя пальчиками по контуру клейма, на котором был вензель с буквой Э. Боль утихла, остались только отголоски. Затем так же осторожно убрала волосы со лба, что-то зашептала над раной, оставшейся после боя.

— Так-то лучше, — заговорила снова. — К утру станет легче.

Можно подумать, мне это поможет.

— Еще где-то болит?

Сама же приказала молчать. Посмотрел на неё, как на идиотку. Все равно не ответил бы, но все же! Амелинда тут же нахмурилась, поджала губы. И без слов все поняла. А затем снова применила магию — её сила ощущалась покалыванием по телу, и схлынула так же неожиданно, как возникла. Зато перед глазами перестали плясать мерзкие мошки, и в голове прояснилось.

— Не подумайте, что мне вас жаль, — непонятно, зачем начала оправдываться целительница. — Убийц не жалеют. Но от вашей болезни будет слишком много проблем, а я спешу в столицу. Да и если вы свалитесь где-нибудь в глухом лесу, тоже не хочу возиться.

Можно подумать, я рассчитывал на другое.

— Молчите? — растерялась Эмми.

— Вы сами приказали, — напомнил ей — и тут же стало хуже.

— Я отменяю приказ, — поторопилась Амелинда, заметив, видимо, что-то такое в моем лице.

— Благодарю, лери Эйш, — постарался говорить отчетливо и спокойно.

— Я вам уже объяснила, что не помогаю вам, а облегчаю себе путь.

Упрямая девушка. Если ей так легче, пусть думает, что хочет. Поэтому молча кивнул. Мол, принимаю к сведению, можете спать спокойно.

— Я пойду.

А сама еще раз окинула меня взглядом, будто опасаясь, что умру у неё на руках, и, наконец, пошла прочь. Я закрыл глаза. Странная она, Амелинда Эйш. И немного любопытно, о ней ли говорила Илмара. Эмми — не такое уж редкое сокращение в Литонии, наверное. Или же редкое? Как бы там ни было, в данный момент лери Эйш значится моей хозяйкой, и обидеть её, как того боялась провидица, я уж никак не смогу, даже если захочу.

Зато её магия действовала, и постепенно дурнота уходила. Боль стихла, тело перестало гореть, будто кто-то окунул меня в пламя. За это стоило быть благодарным, чем бы не руководствовалась Амелинда. А главное, теперь можно было попытаться уснуть. Пусть сидя, с затекшими руками, но — закрыть глаза и хоть на пару часов унестись в другой мир, где нет рабства, где я все еще — Эрвинг Аттеус, а не существо без прав и имени. Увы, время сна слишком коротко, но лучше так, чем медленно сходить с ума от осознания своего ничтожества. Иллюзия, сладкий обман. К счастью, мне все-таки удалось уснуть.

Конечно, ненадолго, но во сне я видел родной дом. Матушка сидела на скамье в старом саду и вышивала, вглядываясь вдаль. Ждала. Она ждала меня, еще не зная, что мы больше никогда не свидимся. Её подкосила смерть отца, и я оставался единственным, ради чего она жила. Хотелось попросить прощения, но, увы, такого шанса не будет.

— Подъем, раб!

Чужой голос вырвал из объятий сна. Я с трудом поднялся — тело затекло еще больше, но в голове окончательно прояснилось. И это было даже скверно, потому что теперь туман болезни не скрывал от меня правду и пришло осознание, в какое дерьмо я вляпался. Вот только не знал, что с этим делать. Бежать по дороге? Амелинда — Эйш, и есть эта тварь, которую запустили мне под кожу. Не выйдет. Терпеть? Надолго меня не хватит. Издохнуть? Тоже не вариант, надо было раньше. Решил добраться до столицы, а там будет видно. От девчонки можно избавиться. Тогда ни одного Эйша в округе не будет, а пока приедет хоть муженек, хоть деверь, я буду уже далеко и что-то придумаю. Но ведь и вред Эйшам я причинить не могу. Правда, здесь открывается простор для деятельности. Можно причинить вред не Эмми, а, допустим, лошади, на которой она будет ехать. Но — не сейчас.

Хотя, часть меня понимала, что девушка ни в чем не виновата. Наоборот, пыталась немного облегчить мою участь. Да, со своими корыстными целями, как она говорила, но все же! Я не желал ей зла, потому что и она не сделала мне ничего дурного. Вот такая дилемма.

Весь день я наблюдал: за лери Эйш, за солдатами, и понимал, что мой вывод верный. Не стоит пытаться бежать в пути. Чревато последствиями. Но любая дорога рано или поздно заканчивается, закончится и эта. К тому времени неплохо бы иметь мало-мальски рабочий план.

А следующей ночью Амелинда снова пришла. Вот только надо быть умнее, усыпить её бдительность. Поэтому я вел себя так же, как и накануне. Сидел, не шевелясь, подпуская лери Эйш ближе, заманивая, как мушку. Возможно, из этого ничего не выйдет, но надо ведь попытаться.

— Как вы себя чувствуете? — спросила она, останавливаясь на расстоянии. Амелинда куталась в теплый платок. Зря не стала одеваться, холод стоял собачий. Но, видно, не желала, чтобы кто-то заметил её визит.

— Благодарю вас, лучше, — решил не отпугивать её сразу. — У вас — великая сила.

— Не настолько, как хотелось бы, — растерялась она. Не ожидала почти светского разговора?

— И все же.

— Позволите?

Подошла ближе, коснулась лба. На этот раз я не шевелился, приманивая свою добычу.

— Жара почти нет, — довольно заметила она. — Есть шанс, что мы все-таки доберемся до столицы.

Я кивнул. Эмми сделала шаг назад. Боится? Еще бы не бояться! Но сегодня — не стоило. Поэтому молчаливо ждал, пока Амелинда снова применит магию. Чем быстрее снова стану здоровым, тем быстрее смогу понять, как же выбраться. Потому что умирать в Литонии отчаянно не хотелось. При этом умом я понимал, что шансов нет. Иначе меня не отдали бы Эйшам. Нет, король Илверт сделал все, чтобы я остался рабом до самой смерти. Но разве на войне ни разу не было ситуации, когда казалось, что жизнь кончена? Бывало, и не раз. Вот и теперь надо всего лишь понять, где та лазейка, которой можно воспользоваться. Выждать время, перетерпеть.

— Вот и всё. — Эмми отступила, пристально наблюдая за мной. — Вы почти здоровы.

— Не думаю, что здоровье мне пригодится, — ответил угрюмо.

— Но это ведь лучше, чем свалиться в горячке, правда?

— Забытьё — это не так уж плохо, лери Эйш. Особенно в моем случае.

— Вы сами виноваты в этом, полковник Аттеус. Если бы вы не пришли на нашу землю, ничего бы не случилось.

Глупая упрямая девочка. И как её муж отпустил?

— Это Литония объявила Изельгарду войну, — напомнил я. — И это Илверт нарушил условия мирного договора и наши границы. Так что простите, лери Эйш, но захватчики тут — вы.

— Мы не забирали ваших земель! — Амелинда вспыхнула негодованием. — И прошлая война…

— Мы говорим об этой, — перебил на полуслове. — И её начали вы. По-вашему, мне стоило где-нибудь спрятаться и переждать? А теперь у вас хватает духа обвинять меня в подлости.

— Знаете, что? — Эмми, казалось, вот-вот расцарапает мне лицо. — Вы — убийца! А на моих руках крови нет.

— Потому что вы — женщина, и не воин, а целитель. Ваш муж — такой же убийца, как и я. Если не хуже, потому что боевые маги всегда атакуют исподтишка.

- Зря я решила вам помочь. — Лери Эйш быстро взяла себя в руки. — Доброй ночи, полковник.

Она вылетела из сарая, в котором меня привязали, так быстро, что едва не потеряла платок, а я усмехнулся. Она действительно зря решила мне помочь. Впредь будет умнее. Но девчонка — целительница. В её природе утолять чужую боль. Только, кажется, на этот раз она перестаралась.