Глава 22

Амелинда

Я гуляла в парке. Деревья под белыми шапками снега казались причудливыми великанами, которые спустились на землю из других миров, которые существуют только в сказках. В замке было серо и тоскливо, а здесь все белым-бело. От сапожек оставались следы. Кто-то чистил дорожки утром, но их успело немного замести, и я оставляла следы близко-близко, чтобы получилась цепочка. Через две недели начнется зима, а снега уже много. Так здорово! Я любила снег. Лето здесь, в Эйшвиле, было очень коротким. А вот межсезонье — длительным и дождливым. Поэтому лучше снег. Уже несколько недель прошло с момента нашего возвращения, и их можно было назвать вполне благополучными. Лео и Айк все время где-то пропадали: наносили визиты соседям, тренировались. Лери Белла обходила меня стороной — в огромном замке это было просто. И я тоже не искала её общества, большую часть времени предоставленная самой себе. Лишь раз слышала, как она высказывала сыну:

— Пойми, Леонард, не на это надеялись мы с отцом, когда ты женился на Амелинде. Думали, ваша магия перемешается, и родится дитя. Но пока твоя жена таскается по холодным полям боя, а не сидит дома со спицами или за вышивкой, не будет у тебя наследника.

— Я же не могу запереть её, мама! — возражал Леонард. — И потом, Эмми — целительница. Если бы что-то было не так…

— Хочешь сказать, это с тобой что-то не так? А, может, тебе просто не подходит девчонка? Так найди другую! Пусть не жену, но любовницу.

— Мама, я люблю Эмми! — вспыхнул Леонард. — Если бы мне была нужна другая…

А я поторопилась уйти. Горькие слезы обиды брызнули из глаз. Но в чем-то лери Белла была права. Может, мы просто магически не совместимы? Он — боевой маг, я — целитель. Наша магия слишком разная, слишком отличается друг от друга. Ну почему? Почему у нас нет детей?

Но с момента подслушанного разговора прошло уже дня три, и я немного успокоилась. А Лео все эти три дня будто нарочно избегал меня. Раздумывал над словами матери? Я не знала, но внутри поселилась еще большая горечь.

Вдруг послышался хруст снега под чужими торопливыми шагами. Я обернулась. Ко мне бежала Нита, растрепанная, будто за ней кто-то гнался. Упала в ноги на полном бегу, скользнув коленями по снегу, обняла колени.

— Что случилось, милая? — склонилась над ней. — Кто тебя обидел?

А девочка уже указывала куда-то направо и тянула, тянула за собой.

— Хорошо, я иду, — засуетилась, стараясь не поскользнуться. — Кому-то плохо?

Она часто-часто закивала.

— Тогда я возьму свой мешочек, подожди минутку.

Ступеньки горели под ногами — давно я так быстро не бегала, а затем Анита увлекла меня к хозяйственным постройкам. Мы обогнули их и влетели в чуланчик, соседствующий с кухней. Здесь обычно зимой спал Шиан, когда становилось совсем холодно. Сейчас же на постели метался Эрвинг. Его лицо заливала кровь. Она сочилась одновременно из носа и уголков губ. О, боги-покровители! Что же происходит? Вариантов в голове было множество, но оказалось, что правда куда страшнее.

— Да что у вас случилось? — спросила почти сердито, потому что Нита ответить не могла, а Лайза только причитала. А я уже расстегивала на Эрвинге рубашку, чтобы облегчить дыхание, и проверяла пульс. Рваный, слишком слабый. И, казалось, исчезающий прямо под пальцами.

— Ой, стыдоба такая, лери! — всплеснула руками Лайза, а Нита завыла громче и горше. — Лер Айк, да продлят боги-покровители его дни, приказал парню… Нитку нашу силой взять, а тот отказался. И вот что вышло. Так Шиан сказал, меня там не было, иначе не допустила бы!

Отказался? Как только хватило сил? Призвала магию, пытаясь вернуть пациента в сознание. Он закашлялся и открыл глаза: мутные, с потрескавшимися сосудами. Дернулся, будто стараясь подняться.

— Тише, тише, — попыталась успокоить, уложила обратно на постель. — Так, хорошо. Лайза, растирай руки и ноги настойкой. Нита, грей воду, надо приготовить отвар. И не плачь! Я не дам ему умереть, не дам, слышишь?

Это казалось важным — не отпустить, удержать на грани. Потому что магия показывала — дела плохи, еще бы немного, и полковник отправился бы к своим богам. Вот только что-то во мне противилось такому исходу. Эрвинг вдруг снова распахнул глаза, потянулся куда-то. Я перехватила его ледяную ладонь, вернула на место.

— Не шевелитесь пока, Эрвинг, — попросила его. — Не тратьте силы, вам они еще понадобятся на выздоровление. Нита, готово? Я сейчас.

И кинулась на кухоньку, соединенную с чуланчиком дверью. Всыпала в воду травы, зашептала заклинания. Сейчас не время торопиться, магия этого не терпит. А перед глазами стояло перекошенное болью лицо Эрвинга. Зачем? Зачем Айк так поступил? Я еще могла понять подобную глупость в отношении врага, но Нита? Она ведь безобидна и ни в чем не виновата. Несчастная девочка, которую мы с Лео выкупили у хозяина корчмы, который бил девчонку так, что я еле на ноги поставила. Айку я выскажу все. Сегодня, завтра — какая разница? Но выскажу! Хватит, заигрался.

Наконец, отвар был готов, и я побежала обратно в чуланчик. Пришлось снова вырывать Эрвинга из оков забытья и по глотку вливать в рот лекарство. Он закашлялся, но большую часть все-таки проглотил. Теперь — магия. А Эрвинг побледнел сильнее, задышал хрипло. Я испугалась, похлопала его по щекам, стараясь привести в себя.

— Э, нет, побудьте еще с нами, — попросила его. — Вот так, еще недолго.

И призвала магию, залечивая повреждения. Остановила внутренние кровотечения, окутала голову пологом заклинаний. Все-таки от этой печати голова страдала сильнее всего. Видимо, Эрвинг так отчаянно боролся, что магия старалась поразить вражеский разум. Глупый, глупый. Но как иначе? А если бы он согласился? Если бы?

— Вот так, теперь можно поспать, Эрвинг, — сказала мягко, и, кажется, он уснул, стоило прозвучать последнему слову. Устал. Я тоже устала, поэтому без сил рухнула на какой-то мешок, попавшийся под ноги.

— Что же теперь будет, лери? — тихо спросила Лайза.

— Он выздоровеет, — ответила я. — Да, не сразу, но постепенно. Я буду приходить, как только смогу. Оставлю отвар. Буди каждые три часа и пои по стакану. Станет хуже, сразу присылай за мной Аниту. Но не должно. Я надеюсь.

Закрыла лицо руками. Тяжесть этого дня камнями легла на плечи. Почему все так? Страшно, странно. Будто мир перевернулся с ног на голову, и только я осталась неизменной, опоздав следом за миром. Взглянула на Эрвинга. Он дышал тихо, размеренно. Взяла у Лайзы миску с тряпицей и осторожно вытерла разводы крови с его лица. Вот так. И все-таки, о чем думал Айк?

Нита подползла ближе, сжала мою руку, прижала к щеке. Я растерянно погладила её по голове. Бедная девочка испугалась. Еще бы! Такой жестокий приказ. И если бы у Эрвинга было чуть меньше силы воли, тогда бы…

К горлу подкатила тошнота. Не думать! Ничего не случилось. И я поговорю с Айком, чтобы не случилось и впредь. Да, он — куда импульсивнее Лео, и лишь Илли его сдерживала, но так ведь нельзя. И Нита, и Эрвинг — живые люди. Да, Нита — рабыня, а Эрвинг — и вовсе убийца, но люди ведь!

— Я приду через три часа, — пообещала женщинам и ушла прочь, потому что чувствовала: вот-вот разрыдаюсь. Еще около получаса сидела на холодной скамейке, прямо на снегу. Что бы сказала лери Белла, увидев это? Уж точно ничего хорошего. А затем пошла искать Айка.

Мужчины нашлись на тренировочном поле. Айк стрелял из арбалета, Лео наблюдал за ним — зло и угрюмо. Заговорить при муже? Нет, не стоило.

— Эмми! — Лео первым заметил меня. — Что-то случилось, дорогая?

Айк обернулся. Он ждал ответа.

— Нет, дорогой, — сказала мягко. — День морозный, тебе не холодно?

— Нет, жарко. — Муж улыбнулся и обнял меня за плечи. — Ты беспокоилась? Не стоило. Я скоро приду.

— Хорошо, — коснулась губами его щеки и пошла прочь.

Вскоре Лео действительно вернулся. Переоделся, заглянул ко мне на пару минут и умчался к соседям. Оказалось, что его звали в гости. Без меня… Айк, впрочем, тоже остался дома. Мы столкнулись в каминном зале. Я уже собиралась к Лайзе, проведать больного, а Айк как раз входил с бутылкой вина в руках, видимо, собираясь отдохнуть у огня.

— Составишь компанию, Эмми? — спросил, приподнимая бутыль.

— Нет. Я… хотела поговорить.

Сама не знала, с чего начать, но молчать дальше? Нет, не стану!

— Слушаю, сестренка.

Айк иногда называл меня так. Нечасто, но бывало.

— Я знаю о том, что произошло во дворе, — сказала тихо.

— Лео поведал? — Тут же нахмурился Айк.

— Неважно.

Значит, мужу все известно. Уже хорошо.

— Послушай, Эмми…

— Нет, это ты послушай, Айк, — перебила его. — Да, полковник Аттеус — наш враг. И я понимаю, почему ты его ненавидишь. Но Нита? Что она тебе сделала? Девочка даже не попадается тебе на глаза!

— Всего лишь оказалась не в том месте, — фыркнул Айк.

— А если бы я оказалась не в том месте, ты бы и со мной так поступил?

Айк зло уставился на меня, и ответ стал очевиден. Все могло быть, все. Зависит от того, какая сумасбродная идея пришла бы в его голову. А потом бы Лео убил Аттеуса, и всё закончилось. Легко и просто. Но… Лео бы не простил. Мне стало страшно. Так страшно, что задрожали руки.

— Не говори глупостей, Эмми, — донесся ответ. — Ты — лери, жена моего брата. Не равняй себя к рабыне.

Но ощущение ужаса, возникнув в груди, никуда не делось.

— Я услышала тебя, — сказала холодно и поторопилась уйти. Нет, Айк не остановится. После смерти Илли он сошел с ума. Как же страшно! Я побежала, едва не упав носом в сугроб, и на кухоньку Лайзы влетела, а не вошла. Здесь было пусто. Заглянула в чуланчик — Лайза сидела у постели Эрвинга и вытирала рукавом глаза.

— Как он? — спросила я шепотом.

— Не просыпался, лери, — обернулась она. — Я Нитку отдыхать отправила, ревет белугой девчонка. Приставила к ней Тиуру, чтобы ничего не натворила, а сама сижу вот. Как же так, голубушка? Как же так?

— Не знаю, Лайза. Айк будто ума лишился. Или он всегда был таким, но держался из-за Илли? Я не понимаю. Давай подогреем отвар, надо напоить Эрвинга.

— Будить жалко, — вздохнула Лайза.

— Придется.

Пока Лайза грела отвар, я сидела у постели Аттеуса. Его лицо даже сейчас было болезненно напряженным, на лбу выступили бисеринки пота. Зачем? Зачем Илверту понадобилось делать Лео такой подарочек? Теперь наша жизнь несется, как снежный ком, и не остановить. Осторожно убрала спутанные пряди с его лица. Красивый он все-таки, полковник Эрвинг Аттеус. Пусть и не такой, как наши мужчины.

— Вот, лери.

Лайза протянула мне стакан с отваром.

— Эрвинг, надо просыпаться. — Я прикоснулась к плечу полковника. — Эри?

Он открыл глаза — черные, как звездное небо, и такие же глубокие. Кажется, узнал меня с трудом. Узнав, попытался приподняться.

— Лежите, — мягко остановила его. — Выпейте лекарство, хорошо?

— Где Нита? — просипел он, оглядывая чуланчик, а мне вдруг стало… странно. Будто ревность кольнула. Смешно!

— Нита отдыхает. А вы пейте, — прислонила стакан к его губам. Полковник глотнул — и болезненно поморщился. — Надо допить до дна, давайте.

— И что мне за это будет? — развеселился больной.

— Что?

— Простите, вы говорите, как моя старая нянюшка: «Выпей эту гадость, Эри, и получишь конфету». Вот я и спросил.

— Давайте, вы поправитесь, а потом поговорим о вознаграждении. — Я сама не заметила, как тоже улыбнулась. На сердце стало спокойнее, камень с плеч постепенно скатывался вниз.

— Ловлю на слове, лери.

Он облизал остатки отвара с губ и закрыл глаза, а мне стало жарко. Я сняла накидку. Наверное, Лайза перетопила печь, чтобы его согреть.

— Лери, — раздался голос из-за спины, — вы побудете еще немного?

— Да, пожалуй. А что?

— Мне пора ужин готовить, а я оставить его боюсь. Вдруг хуже станет? А дверь открыть, так запахи всякие, жар.

— Я посижу с ним. Только ты дверь сюда запри, чтобы никто не вошел. И вообще молчи о том, что я приходила, договорились? Если кто будет меня искать, скажешь. А перед ужином уйду, а то лери Белла устроит допрос.

— Конечно, голубушка, — обрадовалась добрая Лайза. — А я пирожочков испеку, вас угощу.

Она поспешила на кухню, ключ провернулся в замке. Я слышала, как Лайза просит других девушек помочь ей. Скоро после работы потянутся голодные мужчины, их надо будет чем-то кормить. Я же придвинулась ближе к лежанке, опустила свою ладонь на руку Аттеуса. Кажется, он еще сильнее похудел. Но даже от легкого прикосновения ощущалась сила. Если бы не знала, подумала бы, что он — маг. Только в полковнике точно не было магии. А сила его не имела магического происхождения, она исходила изнутри. Полковник Эрвинг Аттеус казался нерушимым, как скала. И неприятно было сейчас видеть его таким слабым.

Чужие пальцы осторожно обхватили мою ладонь. Первым порывом было отшатнуться, забрать руку, но я осталась на месте. Наоборот, крепче сжала ладонь Эрвинга.

— Спасибо, — прошептал он, не открывая глаз. — Вам снова приходится меня лечить.

— Вы слишком много болтаете, Эрвинг, — так же шепотом ответила я. — А надо отдыхать. Как вы себя чувствуете?

— Честно? — Он все-таки посмотрел на меня. — Как будто тело пропустили через мясорубку или пресс.

Я вздохнула. Хорошее сравнение. Меткое. Когда восстанавливала повреждения, думала о том же.

— Еще одно подобное безрассудство может оказаться для вас последним, — предупредила его.

— Какая разница?

Горький, но искренний ответ. Наверное, ему действительно не было сейчас дела, жить или умереть. Вот только не хотелось, чтобы смерть стала бегством, трусостью. Эрвинг продолжал бороться. Даже сейчас, лежа на лежанке в чулане — продолжал бороться. За что? Ради чего, если свободы не будет? За право оставаться… собой?

— Поспите, через три часа снова пить лекарство, — сказала я.

— Постараюсь.

И послушно закрыл глаза. Вскоре задышал ровнее, так и не выпустив моей руки. Я потеряла счет времени. Наверное, забыла бы про ужин, так и сидя на жестком мешке, если бы дверь тихонько не отворилась.

— Ужин через полчаса, лери, — напомнила Лайза.

Пришлось будить Эрвинга, снова вливать лекарство, но на этот раз мне действительно было пора. Я попрощалась с Лайзой, еще раз рассказала, как давать травы, и пошла прочь. В голове была пустота. Гулкая, звенящая. Будто кто-то вынул часть меня, а назад вставить забыл. Вот я и блуждала, как тень, не находя себе места. А часть эта осталась в том чулане. И от подобного ощущения тоже было страшно. Так страшно, что запрещала себе возвращаться к этому даже мысленно. Потому что казалось: вернусь, и мой мир перевернется еще один раз, на этот раз похоронив меня под собой.