Глава 21

Эрвинг

День сменял день. Обычная круговерть, которая позволяла главное — не думать. Ни о чем, ни о ком. Трудиться с утра до ночи, пока от усталости не падал на доски, лишь бы уснуть. Так было проще и легче. Когда заняты руки, голове остается мало простора для действия. Мне даже ничего не снилось. Проваливался, будто в яму, чтобы утром проснуться от сурового ворчания Шиана, или, если не помогало, тычка в бок, чтобы снова приступить к работе. Поручения бывали разные: уборка, уход за скотом, дрова, и прочее, и прочее. Иногда мне казалось, что если кто-то спросит, чем занимался вчера, даже не смогу ответить.

Господа не вспоминали обо мне какое-то время, и это радовало. Если бы не визиты Аниты в обед, я бы совсем потерялся во времени. Но она неизменно приходила, приносила похлебку или кашу, хлеб, иногда молоко. Всё, что получалось выпросить на кухне. С другими рабами я даже не был знаком. Они обходили меня стороной, а если случалось работать вместе, делали вид, что я — пустое место.

Лишь один раз попытался заговорить первым — когда увидел, как Лайза тащит огромные бадьи с водой.

— Вам помочь? — спросил, остановившись на достаточном расстоянии, чтобы не злить грозную хозяйку кухни.

— Да уж как-то обойдусь, — рявкнула та. — У, проклятый!

И зашагала вдвое быстрее, а я решил больше не вмешиваться. Пусть все будет, как будет. Понадоблюсь, позовут.

В это утро снегу навалило больше обычного, и до обеда я с лопатой чистил двор. Учитывая размеры двора, получалось медленно, но куда мне торопиться? Когда появилась Анита, я почти заканчивал и уже собирался идти к Шиану: узнать, что делать дальше. Нита, как обычно, радостно помахала рукой. Она всегда была счастлива меня видеть. Наверное, не только меня, но и весь мир. Я присел на деревянную колоду, она тут же примостилась рядом и протянула сверток. На этот раз у неё была богатая добыча: хлеб, сыр, масло. Я ел быстро, хоть никто и не подгонял. Но у Ниты — своя работа, у меня — своя. Насколько понял, Анита помогала Лайзе на кухне и мыла посуду. Тоже не самое легкое занятие.

— Спасибо, — сказал ей. — И что бы я без тебя делал?

Нита смущенно покраснела. Показала косу, в которую была вплетена новая лента.

— Подарок?

Кивнула.

— От Лайзы?

Еще один кивок.

— Красивая.

Что мы во дворе больше не одни, заметил не сразу. Теряю сноровку, надо быть внимательнее. А Айк Эйш подошел ближе, с насмешкой изучая перепуганное лицо Аниты.

— Что, раб, уже даму сердца нашел? — замер над нами, заложив руки в карманы куртки.

— Она — не моя дама сердца.

— Да ну? Так что же она к тебе шастает? А, убогая?

Нита побледнела и вцепилась в мой рукав. Она боялась его. Слишком боялась. Обижал? Я бы не удивился.

— Молчишь? Видно, в свое время болтала слишком много? И зачем Лео тебя купил? Не иначе, как за симпатичную мордашку.

Мне хотелось его ударить. Так хотелось, что чесались руки, но тогда Ните будет только хуже. Будь я один, успел бы за долю секунды, пока работает магическая печать, хотя бы макнуть лера Айка Эйша носом в мостовую. Будь я один, а не с девочкой.

— Что, Аттеус, так неймется, что уже на малолеток заглядываешься? — продолжал измываться Айк. — Наслышаны о твоих любовных победах. Жаль, на койке они и закончились.

Желание придушить негодяя на месте стало только сильнее. Спокойно… Надо успокоиться, он ведь специально провоцирует, ждет реакции. А Эйш продолжал разливаться соловьем:

— Я сегодня добрый. Можешь развлечься с этой… Убогой…

Что? Замер на месте. Совсем он из ума выжил, что ли? А Нита так вцепилась в мою руку, что синяки останутся.

— Ты меня плохо слышал? — взгляд Айка полыхнул злобой. — Возьми её, здесь и сейчас. Это приказ.

В виски ввинтились раскаленные штыри. Нет, ни за что! Ни за что не обижу её.

— Катись в пропасть! — рыкнул в ответ, сжимая голову руками. Нита испуганно заплакала.

— Мне повторить дважды? — Эйш наслаждался зрелищем, а я едва не выл, чувствуя, как нарастает боль. — Ты ведь не сможешь долго сопротивляться, Аттеус. И все равно выполнишь приказ. Так зачем страдать, если можно получить удовольствие?

— Пошел к демонам!

Затошнило так, что мигом вывернуло наизнанку. А из головы боль волной прошла по телу, сосредоточившись в животе, в груди, в голове. Я задыхался, а воздуха не было. Катался по едва расчищенному снегу, стараясь как-то спрятаться, скрыться, но приказ Айка бил в виски:

— Возьми, возьми, возьми.

Тело готово было сдаться, подчиниться, лишь бы все закончилось, но была воля. И я лучше издохну на месте, чем причиню Аните вред.

— Я бы, на твоем месте, сдался, — поощрял Айк, пока я всаживал ногти под кожу, чтобы добраться до источника боли. Печать пылала огнем, и я пытался содрать её, уничтожить. Не получалось.

— Ты когда-нибудь будешь на моем месте. Клянусь! — просипел из последних сил. Нита жалобно скулила. Пытался дотянуться до неё, чтобы защитить, закрыть, но даже на четвереньки встать не мог, скрутившись в комок. Внутри что-то обрывалось. Перед глазами плясали алые всполохи. Скоро всё закончится…

— Айк, ты идиот? — Голос старшего Эйша. — Я отменяю приказ, каким бы он ни был.

Человеколюбие проснулось? Вряд ли. Но боль ушла, схлынула волной, только легче не стало. Тело налилось свинцом, а вместо раскаленных штырей в висках зазвучали молоты, бьющие снова и снова.

— Не мешай! — огрызнулся Айк.

— Ладно Аттеус. Девчонка тебе что сделала?

— Отстань, Лео!

— Тебя мать ищет. Идем.

И ушли, а мы остались. Я сквозь дурноту чувствовал на своем лице мокрые капли. Анита плакала, стараясь понять, жив ли вообще, и если жив — то надолго ли.

— Тише… — просипел чуть слышно. — Тише… Иди.

Ничего. Надо полежать немного. Ну и что, что на холодных плитах? И мир постепенно становился тусклым, черно-алым. Слышал, как удаляются шаги Аниты. Правильно, нечего её в это вмешивать. Бедная девочка. А затем — другие шаги, и голос Лайзы:

— Да иду я, иду! О, боги-покровители! Мальчик, ты дышишь вообще?

Во рту — соленый привкус. Кровь? Наверное, кровь. Из носа, похоже, тоже.

— Шиан! Шиан, подлец этакий, где тебя темные духи носят?

— Чего тебе?

— Поди сюда. Помоги.

Заохал Шиан, и меня куда-то поволокли. В эту минуту сознание милосердно покинуло измученное тело, а когда я очнулся, было странно тепло. Голос Лайзы слышался, как сквозь толстый слой ваты:

— Так если видел, старый пень, почему сразу за мной не побежал? Я бы господину в ноги кинулась, упросила. Помрет ведь теперь!

Скорее бы…

— Нитка, не реви. Беги за госпожой, живо. Только если рядом кто из господ будет, не лезь. Пошла, пошла!

И снова — торопливые шаги Аниты. Я открыл глаза, но ничего не увидел. Только те самые черно-алые всполохи.

— Очнулся? — Необычно ласковый, встревоженный голос. — Не дергайся, глупый. Сейчас Нитка госпожу приведет, она тебя мигом на ноги поставит. Она у нас сильная, госпожа Амелинда-то.

Я качнул головой, и боль взорвалась с новой силой. Хотел сказать только, что не надо никого звать. Не хватало еще, чтобы кто-то видел меня в таком состоянии.

— Держись, мальчик. — Теплая ладонь Лайзы убрала волосы со лба. — Немножко осталось, держись.

Сколько же ей лет, что я ей мальчишкой кажусь? А сверху будто снова придавила плита. Пусть все закончится, пожалуйста. Сейчас!

— Да что у вас случилось? — Голос Эмми, встревоженный.

— Госпожа пришла! — Это уже Лайза. — Помогите, лери, помрет ведь.

— О, боги-покровители! Что произошло?

И снова — полумрак, в который ныряет сознание. Вроде бы и жив, и нет. Ощущение невесомости, в котором нет боли, и — рывок, как из воды за волосы. Я когда-то тонул, знаю.

— Тише, тише. — Снова Эмми. — Так, хорошо. Лайза, растирай руки и ноги настойкой. Нита, грей воду, надо приготовить отвар. И не плачь! Я не дам ему умереть, не дам, слышишь?

И тихий скулеж Ниты. Я протянул руку, стараясь успокоить, но поймал воздух, а затем на запястье сомкнулись легкие пальчики и вернули руку на место.

— Не шевелитесь пока, Эрвинг, — потребовала Эмми. — Не тратьте силы, вам они еще понадобятся на выздоровление. Нита, готово? Я сейчас.

И снова — яма, пропасть, «вода». И снова — нет желания возвращаться, но надо мной постоянно кто-то говорит.

— Выпейте, — просит Амелинда. — Пейте же, вот так, по глоточку. Не торопитесь. Отлично, еще глоток, и еще. Замечательно. Нита, держи стакан.

Я закашлялся. На губах вместо привкуса крови поселился вкус трав. А лери Эйш зашептала какие-то заклинания, заводила руками над телом — я не видел, но чувствовал, как перемещается тепло, и сравнивал ощущения. Так приятно. Захотелось спать.

— Э, нет, побудьте еще с нами, — легкие удары по щекам. — Вот так, еще недолго.

И заклинания продолжились — напевные, тягучие. А я плыл по волнам, теперь уже безопасным. Впитывал в себя каждый шорох и звук. Теперь все так, как надо. И боли больше нет. Ничего нет, только я — и звуки чужого голоса, ощущение тепла.

— Всё, — тихо произнесла Эмми. — Теперь можно поспать, Эрвинг.

Мне не хотелось, чтобы Лайза поведала Амелинде о наших с Нитой злоключениях. Но желание уснуть было гораздо сильнее, и я поддался ему, позволил сну охватить усталое тело. Спать…