Глава 20

Амелинда

Как же сладко возвращаться домой! Я готова была целовать стены Эйшвила, камни на мостовой, потому что здесь была — дома. Подальше от королевского двора с его интригами, подальше от поля боя, которое забрало стольких родных и просто знакомых. Здесь я в безопасности, и все обязательно встанет на места. Так мне казалось. Лео отдохнет, и снова станет собой — моим мужем, которого безмерно уважала. Да, его боль никогда не пройдет полностью, но со временем утихнет, станет далеким воспоминанием.

Иногда хочется жить иллюзиями. Вот я и жила ими. Наконец-то приняла ванну, отмылась от дорожной пыли и покинула комнату лишь к ужину. Ужинали в Эйшвиле всегда вместе. Вот и сейчас в столовой уже ждали Айк, Лео и моя свекровь, Белла Эйш.

— Добрый вечер, — сказала я.

— Вы долго, милочка, — заметила лери Эйш. Да, мы ладили с трудом, но я считала, что хорошие отношения невестки и свекрови — это что-то из области сказок. Вот и чейчас не приняла колкий тон Беллы на свой счет, лишь ответила:

— Прошу простить.

Из всех нас лери Эйш была единственной, кто носил траур. Конечно, не потому, что Лео и Айк не любили Илли. Но шла война, а затем была королевская свадьба. Все смешалось в какой-то ком. И потом, положенный месяц глубокого траура миновал. И лишь взглянув на лери Эйш, я ощутила, что собственное синее платье кажется неуместным.

— Давайте уже ужинать, матушка, — сказал Айк. — Мы столько тряслись по дорогам, что я съел бы льва!

— Или он тебя, — усмехнулся Лео.

— Тут уж кто кого, — ответил его младший брат.

Мы сели за стол. Леонард, как глава семьи — во главе, я — напротив, а лери Эйш и Айк — по бокам. Повисло неловкое молчание, прерываемое лишь стуком приборов. Говорить не хотелось. Мне — так точно. Видимо, остальным тоже. И лишь когда с закусками было покончено, Белла произнесла:

— Я бесконечно рада вашему возвращению, дети мои. Но одного не могу понять. С какой стати Илверту, да продлят боги-покровители его дни, стукнуло в голову прислать в Эйшвил убийцу моей дочери?

— Все не так, матушка, — ответил Леонард. — Этот человек… Илверт наложил на него магическую печать нашего рода, поэтому он безопасен, и…

Беззащитен, хотелось добавить мне, но я придержала мнение при себе.

— И не сможет противостоять нашим приказам, — вмешался Айк. — Не худший вариант, заметь. Пусть заплатит за то, что совершил.

— Это вернет мне дочь? — холодно спросила Белла.

— Нет, — ответил Айк. — Но Илли не вернулась бы, даже если бы Илверт отпустил этого человека на все четыре стороны. Поэтому я нахожу его решение уместным. Пусть платит по счетам.

Белла задумчиво кивнула. Признавала резонность доводов младшего сына? Возможно. А я устала от этого противостояния. От постоянного ощущения, что это меня Лео позорит своим обращением с пленником. Не хотела вспоминать о полковнике Аттеусе. Тем более, что была уверена — если Лео может угомониться, то Айк — нет.

— Что ж, ты прав, сын, — ответила Белла. — Признаюсь, мне неприятно видеть этого человека. Зато радует, что он получил по заслугам. До меня доходили вести о том, что Илверт жестко расправился с Изельгардом, и я счастлива, что это соответствует истине.

Я молча доедала суп с гренками. Хотелось сбежать, но, увы, не выйдет.

— Давайте сменим тему, — попросил Леонард. — Для меня слишком много Эрвинга Аттеуса!

— Как скажешь, дорогой, — смягчилась Белла. — Понимаю, вы устали. Мы здесь горевали, но мне сложно представить, что пережили вы.

Лео завел разговор о королевской свадьбе, и стало легче дышать. Белла выпытывала незначительные подробности: интересовалась фасоном платья невесты, количеством гостей, составом вражеской делегации. Я же продолжала молчать, и вдруг показалось, что стены так любимого мною Эйшвила давят на плечи, поэтому сразу после ужина попрощалась и вернулась в спальню. Долго ворочалась с боку на бок, но, когда Лео открыл дверь, притворилась, что сплю. Он подошел, мягко коснулся губами лба и вышел. А я открыла глаза и еще долго таращилась в темноту.

Стоит ли упоминать, что утром проспала все на свете? Эйшвил всегда просыпался рано, а я встала только к обеду с жуткой мигренью. Айк и Лео куда-то уехали, а лери Белла занималась хозяйством. Я же час прослонялась по дому, затем собралась и вышла из замка. Мой путь лежал на семейное кладбище Эйшей. Хотелось навестить Илли. Снаружи заметно похолодало, поднялся ветер, и я подняла повыше ворот пальто. Подумала, что надо было захватить платок — укутать голову, но возвращаться не стала. Вместо этого двинулась прочь по узкой тропинке. Она петляла между скал, уводя все дальше от замка. Слышался шум прибоя. Море подступало совсем близко, делая крепость Эйшвил неприступной для врагов. А я, наконец, добралась до ворот кладбища. В центре находилась старинная усыпальница, но там хоронили только глав рода. Место остальных было вокруг. Взглядом тут же нашла утопающую в цветах могилу. Над ней на палке развевался знак богов-покровителей — круг, перекрещенный накрест. Замерла, стараясь сдержать слезы. Илли всегда была для меня близкой подругой, самой близкой из Эйшей после Лео. Почему? Почему все вышло именно так?

Ветер усиливался, грозя перейти в буран. Пальцы рук окоченели, и я прятала их в рукава. Затем так же развернулась и пошла прочь. Вот только возвращаться в замок не хотелось. Свернула на дорожку к морю, к большому плоскому уступу, откуда любила наблюдать за стихией. Сероватые волны бились о скалы с грохотом, шумом, а я глядела, как они несутся: одна за другой, и будто обретала забытый покой. Сколько так стояла, не знаю, но когда снова двинулась к замку, небо и вовсе стало серым, низким, почти касаясь крыш Эйшвила.

Решила сократить путь и пошла вдоль хозяйственных построек. Сделала шагов с двадцать — и тут же пожалела, потому что увидела Аттеуса. Он самозабвенно колол дрова и, казалось, даже не чувствовал холода. Рубашка была заткнута за пояс, волосы взмокли и прилипли ко лбу, а топор так и ходил в руках, будто тяжелые бревна были лишь перышками. Полковник не видел меня, с головой увлекшись работой. Я постояла пару мгновений — и поспешила прочь, к дому, к теплу.

— Лери Эйш! — послышался радостный оклик.

— Лайза? — обернулась я. — Дорогая моя Лайза!

Полная женщина в цветном платье прижала меня на миг к груди. И в эту минуту было все равно, что я — жена хозяина замка, а она — рабыня. Лайзу здесь любили все. Она готовила лучше поваров в замке, и мы с Лео раньше частенько убегали, чтобы отведать её пирожков. А еще Лайза держала в большом кулаке всех рабов Эйшвила. Да и прислугу, если честно, тоже, хоть и не имела к ней прямого отношения. Следила, чтобы везде был порядок, и заботилась о нас, как умела.

— Ой, как похудели-то, лери! — сокрушалась та. — Что былинка, а уезжали не такой.

— Война, Лайза, что поделаешь.

— Война… Будь она проклята, вот что я вам скажу, лери!

И глянула мне за спину, туда, где работал Аттеус.

— Может, на кухоньку ко мне, а, лери? — спросила заговорщицки.

— А почему нет? — улыбнулась я, и мы скрылись за дверью черного хода. Кухня располагалась рядом и выходила окнами на ту самую площадку, где мы только что разговаривали. И дальше, куда я не желала смотреть.

— Что-то вы грустите, лери Эйш. — Лайза выставила на стол огромный противень с пирожками и налила в чашку молоко.

— Нет повода веселиться, — ответила угрюмо.

— Тяжко пришлось?

— Тяжко.

— Так не ездили бы! Зачем вам туда было, голубушка?

— Я — целитель, — не удержала вздоха. — Мое дело — исцелять. А вы тут как?

— Да по-прежнему. — Лайза, будто мать-наседка, наблюдала, как я ем. — Старый Руф заболел, едва выходили, всё вас вспоминали. Вот была бы тут голубушка наша, мигом на ноги бы поставили. Асанка заневестилась, глядишь, скоро замуж выскочит, ухажер завелся. Ох, лери Эйш, мы как про лери Илмару узнали, все глаза выплакали! Как же так-то, а?

— От судьбы не уйдешь. Она всё предчувствовала, и сама выехала в ночь, будто навстречу гибели.

— И как у него рука-то поднялась? — Лайза недобро взглянула в окно.

— Говорит, не у него. Мол, не доглядел за своими солдатами. Но я не знаю, верить ли.

— Вы что, с ним еще и разговаривали? — ужаснулась Лайза. — Куда смотрел хозяин?

— Ему не до того было. Но — да, разговаривала. Не знаю, Лайза. Неправильно все это. Права лери Белла, нечего ему тут делать. Хотел Илверт казнить — пусть бы казнил. А сюда зачем отправлять? Чтобы никто не знал покоя? Леонард ведь не успокоится, пока враг рядом. Об Айке я и вовсе молчу.

— И то верно, госпожа. И то верно. Вы кушайте пирожочек, взгляните, только с пылу — с жару. А девочка эта, Анита, она откуда?

— Анита? — Я потянулась за пирожком. — Лео выкупил у кого-то, пожалел. Над девчонкой там издевались. Она давно в нашем столичном доме жила. Вот, решили сюда забрать.

— Немая она, да?

— Не от рождения, люди постарались. Всё люди, Лайза.

— Жуть-то какая! Бедное дитя. Вы бы сделали ей внушение, госпожа. Он ведь к этому, — указала на окно, — шастает. Жалеет, видать.

— Скажу, — пообещала я. — Но не думаю, что он её обидит. Они в дороге сдружились.

— Да, хороший друг для девочки, ничего не скажешь. Еще молочка подлить? Давайте, голубушка. Совсем ведь исхудали.

— Не надо, — ответила я.

— И глаза грустные.

Всё-то ты заметила, Лайза. Я только украдкой вздохнула.

— Мне пора, — поднялась со стула. — Леонард, наверное, уже беспокоится, если вернулся. Я его с утра не видела. Я загляну завтра, если получится.

— Конечно, в любое время, милая. Давайте, провожу.

От кого она меня провожать собралась? От Аттеуса? Так ему печать все равно не даст причинить мне вреда. Но Лайзу было не остановить, и мы снова вышли во двор. Полковник сидел на колоде и смотрел на небо. Задумчиво, будто пытался прочесть там ответы на все свои вопросы.

— А знаешь, он ведь мне жизнь спас, — шепнула Лайзе.

— Что? — У той даже глаза округлились. — Как это?

— Когда мы ночевали в лесу по пути в столицу, на меня напал бешеный волк, а Эрвинг его задушил. Иначе тот бы меня загрыз.

— Ужасть какая! — Всплеснула руками добрая женщина. — А где же хозяин был?

— С королем встречал будущую королеву, я ехала с солдатами, а потом уже в столице его дожидалась. Странно, да? Не могу после этого видеть в Эрвинге врага, Лайза. И хочу, но не могу. Только не говори никому.

— Да я немее всех немых! — заверила та, и я знала, что так и есть. — Не печальтесь, голубушка. Это в вас усталость говорит. Отдохнете, и все образуется.

— Ты права. Спасибо.

И я пошла к дому, а Лайза замерла и смотрела мне вслед, пока не скрылась за дверью. Леонарда не было. И где они пропали? Но и мужа я понимала. Самой хотелось бы развеяться, отвлечься, только как? Видеть посторонних не желала, поэтому всех служанок отослала прочь, а сама заперлась в библиотеке, взяла первую попавшуюся книгу и замерла, так и не дочитав страницу. Может, Лайза права? И просто надо отдохнуть? Но я и отдыхала — там, в столице, пока ждала Лео. Не помогло. Становилось только хуже. И самое скверное, я не понимала, почему. Откуда взялась та трещина, которая росла во мне. Почему нельзя просто быть счастливой, как раньше.

Захлопнула книгу, отложила на стол. Горько… И ничего нельзя сделать, только ждать.