Глава 24

Амелинда

Я запретила себе приходить к Лайзе. Вот так просто — запретила. Потому что каждый день неизменно встречалась с Эрвингом. Конечно, я и приходила из-за того, что он был болен, но пару дней назад Лайза сообщила, что он вернулся к своим обязанностям. Даже стало легче дышать, и когда я уже уходила, Эри появился в дверях. Эри… Быстро же я перешла от страшного «полковник Аттеус» к почти родственному «Эри». Нас ничего не связывало. Не могло связать, но почему-то каждый раз, когда мы оказывались рядом, я чувствовала, как жар приливает к щекам. Будто я не замужняя лери, а девчонка, которая украдкой наблюдает за понравившимся мальчиком. Нравился ли мне Эрвинг? Я и сама не могла ответить на этот вопрос. Но когда он смотрел на меня, я не могла оторвать взгляда. Будто гипнотизировал своими глазищами. Поэтому я и решила, что больше ноги моей не будет на кухоньке Лайзы.

Лео и Айк ничуть не изменили распорядка дня. Куда-то уезжали рано утром, возвращались поздно вечером, усталые, но довольные. Лери Белла глядела на них ласково, а стоило мне появиться в дверях, тут же поджимала губы. Что я ей сделала? Мне даже временами казалось, что она чувствует: моя любовь к её старшему сыну не так уж сильна. Она ведь мать.

Я как раз шла на привычную прогулку к скалам, когда меня перехватила личная служанка лери Эйш.

— Молодая госпожа, — присела она в реверансе, — лери Эйш просит вас немедленно к ней зайти.

Что-то случилось? Я почти бегом кинулась в комнаты свекрови. Она сидела в гостиной в любимом кресле с высокой спинкой, спиной к окну. Руки покоились на коленях, губы были недовольно поджаты.

— Вы звали меня, лери Белла? — спросила с легким поклоном.

— Звала, Амелинда, — ответила та. — В замок прибыла Летисия Тальмуд. Она — лучшая лекарка в области женских болезней, и я хотела бы, чтобы она осмотрела тебя.

Осмотрела? В самом осмотре не было ничего необычного, многие девушки прибегали к нему. Но я — целительница. И сама знала, всё ли в порядке с моим телом. Это унижение! Еще один намек, что именно я — причина того, что у нас с Леонардом нет детей.

— А Лео уже показался целителям? — ляпнула, затем подумала, но сказанного не воротишь.

— Мой сын здоров. — Лери Эйш резко поднялась на ноги. — А ты отправишься к лери Тальмуд. Разговор окончен.

— Нет.

Раз уж приняла решение, то и отступать некуда.

— Что — нет? — уставилась на меня свекровь.

— Я не желаю, чтобы меня осматривал посторонний человек. С моим женским здоровьем все в порядке. И лери Тальмуд скажет вам то же самое, что и я могу сказать — дело в нашей магии. Видимо, её потоки…

— Молчать! — рявкнула лери Белла. — Думай, с кем говоришь, Амелинда. Мы приняли тебя в семью, ты стала мне дочерью, супругой моего старшего сына, будущей хозяйкой Эйшвила. Ради чего? Что ты сделала для того, чтобы у вас с Лео появились наследники? Ты даже осмотр не желаешь пройти!

— Это унизительно.

— Или ты пойдешь сама, или я дождусь Лео и заставлю его лично тебя отвести.

— Хорошо. — Я заскрежетала зубами. — Как прикажете, лери Эйш.

И вышла из комнаты, гордо расправив плечи. Лери Тальмуд оказалась такой же неприятной, как и та, кто её позвал. И мне даже казалось, что во время осмотра она намеренно старается причинить боль, вызвать как можно больше неприятных ощущений. Когда она ушла, я чувствовала себя грязной и затем час принимала ванну. А затем меня снова вызвали к свекрови. Лери Тальмуд была там же. Эта седая женщина с тонкой полоской губ была так похожа на лери Беллу!

— Что вы можете сказать нам, лери Тальмуд? — заворковала свекровь. — Чем обнадежить?

— Ваша невестка здорова, — хмыкнула та, а я торжествующе расправила плечи. — Раз так, то единственным препятствием для беременности может быть её собственное нежелание иметь детей. Она — целительница, и в её воле проконтролировать этот процесс.

— Что? — Я не выдержала. — Да я никогда… Что вы такое говорите? Как вы смеете!

— Амелинда, немедленно извинись, — потребовала свекровь.

— Нет уж! — выпалила я. — Ни за что!

И бросилась бежать прочь. Дальше, дальше от замка. Злые слезы обжигали глаза. Да как они могут? Я им что, рабыня, чтобы так меня оскорблять? Ненавижу! Летела с такой скоростью, что, когда под каблучок домашней туфельки попала льдинка, неловко взмахнула руками и рухнула бы, если бы кто-то не подхватил бережно сзади.

— Лери Эйш, вы в порядке? — Раздался знакомый голос.

О, боги-покровители! Только не разреветься.

— Да, — обернулась к Эрвингу. — Да, я в порядке, просто поскользнулась.

Он взглянул на мою совсем не уличную обувь и покачал головой. Затем перевел взгляд на лицо.

— Вы плакали.

— Ресница в глаз попала, — выдала главную уловку всех девушек.

— Пойдемте, здесь холодно.

И увлек меня в сторону кухоньки Лайзы. Кухня в этот час была пуста. Лайза еще вчера предупредила, что поедет за продуктами с Шианом и вернется к обеду. А Эрвинг открыл дверцу своего чулана. В любой другой день я бы возмутилась его вольностью и попросила не приближаться ко мне. Но — не в этот. Поэтому смело переступила порог и села на застеленную покрывалом постель. Эрвинг сел напротив — на тот самый мешок, который так долго служил мне табуретом.

Будет спрашивать? Да я со стыда сгорю, если да!

— Кто вас обидел?

Это был единственный вопрос, который мне задали.

— Свекровь, — вздохнула я. — Мы не всегда ладим, ей кажется, что её сын достоин куда лучшей супруги.

— Она глупа.

Я улыбнулась. Слышать это от Эрвинга было забавно. Будто мы — старые друзья, и я частенько жалуюсь ему на жизнь.

— Каждая мать любит своего ребенка больше других, — ответила ему. — А лери Эйш хочет внуков и злится, что их нет.

— Тогда почему не женит младшего?

Кстати, а почему? Да, Айку всего двадцать, но если лери Эйш так волнует сохранность магии её рода, пусть бы поторопилась с браком. Но нет, лучше меня изводить. Я закусила губу.

— Думает, ему рано.

— Как по мне, в самый раз.

Учитывая развлечение, которое придумал Айк? Да, вполне. Но я промолчала.

— Может, поговорим о чем-то более приятном? — предложила я. — Если, конечно, вы не заняты.

— Сейчас — нет.

Эрвинг улыбнулся. У него была особенная улыбка, но она так редко озаряла его лицо… Я одернула себя. Что за глупости?

— Помнится, вы обещали мне награду за спасение Аниты, — напомнил Эрвинг.

— Да. — Я не отступала от своего слова. — Чего же вы хотите? Просите, Эрвинг.

— Поцелуй.

— Что?

Да они издеваются все сегодня, что ли? Я уже собиралась подскочить и сбежать, но вдруг вспомнила поджатые губы лери Беллы, её обвинения, что со мной что-то не так. И стало до того обидно, что захотелось хоть чем-то отомстить.

— Не поймите меня неправильно. — Улыбка Эрвинга стала грустной. — Просто иногда хочется почувствовать себя… человеком.

Мужчиной, поняла я. Наверное, раньше у полковника Аттеуса не было отбоя от поклонниц. Даже сама принцесса Бранда входила в их число. А теперь ему бы выжить и не сойти с ума в тех условиях, в которых он оказался.

— Хорошо, — решилась я. — Один поцелуй. Единственный. И это ничего не значит.

— Само собой.

Он сел рядом со мной. Я закрыла глаза в ожидании, но вместо того, чтобы сразу коснуться губ, Эрвинг провел загрубевшими подушечками пальцев по щеке, убрал прядку, выбившуюся из прически, осторожно привлек меня к себе — и поцеловал. Показалось, что на губах расцвел огонь. Пламя растекалось волной по телу, забиралось в каждый уголок, а чужие губы прижимались ласково, затем — более требовательно, настойчиво, утверждая свою власть. И этой власти хотелось подчиниться, раствориться в ней, чтобы весь мир исчез, и остались только мы двое.

Я испугалась. В какую-то минуту испугалась, что не смогу остановиться. Отпрянула, уперлась ладонями в мужскую грудь.

— Не надо, хватит, — сказала вдруг осипшим голосом. — Вы получили свою награду.

Эри смотрел на меня странно, так жарко, что под кожей снова разлилась лава. И продолжал легко обнимать за талию. Это надо прекратить! Я высвободилась из его объятий, поднялась на ноги, не глядя на Аттеуса. Он — враг. Он — зло. Он… заставил меня почувствовать себя женщиной. Желанной женщиной, чтоб мне провалиться.

— Вы злитесь? — спросил Эри у моей напряженной спины, а я не находила в себе сил обернуться.

— Нет, Эрвинг, — ответила, стараясь сохранять спокойствие. — Конечно, нет. Я ведь сама согласилась.

— Тогда посмотрите на меня.

Краска стыда залила щеки. Что такое я делаю? Но обернулась, посмотрела на него. Спокойного, будто все шло так, как надо.

— Я пойду, — сказала тихо. — До встречи, Эрвинг.

И сбежала. Самым позорным образом. Прокралась по двору, стараясь, чтобы никто не увидел моей обуви, совсем не подходящей для прогулок. Забилась в свою комнату, притихла. И только тогда коснулась пальцами губ. Что это было? Зачем? Первая мысль — Эрвинг решил отомстить Леонарду, как я пожелала насолить его матушке. Но, увы, рассудок её отверг. Вторая — то самое, что сказал Эри. Ему нужен… кто-то. Как всем нам. Он ведь здоровый мужчина, у него есть свои, вполне естественные желания. Но почему я? И уже третья мысль — что мне делать? Потому что забыть не смогу.

Я вышла из комнаты только к ужину, но до столовой не дошла. Столкнулась с Леонардом в коридоре, почувствовала, как стыд обжигает изнутри. Что я наделала! До чего дошла! Нет, так нельзя. Ни за что.

— Нам надо поговорить, Эмми, — сказал супруг.

Тут же испугалась: он знает!

— А как же ужин? — спросила, стараясь казаться спокойной.

— Ужин подождет. Идем.

И увлек меня обратно в комнату. Стало страшно. Когда он сел в кресло напротив меня, и вовсе показалось, что читаю в глазах мужа свой приговор. С одной стороны, что он мог мне сделать? С другой стороны, это было предательство, как ни назови.

— Амелинда, — начал он хмуро, — сегодня ты была непочтительна с моей матерью.

Что? Он что, из-за глупой лекарки? Ну, знаете ли!

— Она унизила меня, — ответила, поднимая голову. — Заставила пройти осмотр. А потом эта лери обвинила, что я сознательно не хочу детей. Не хочу! Понимаешь?

— Ты должна уважать мою матушку, — продолжал Лео, будто не слышал меня. А я отмечала, как плохо он выглядит. Кожа посерела, будто кто-то выпил краски. Под глазами залегли тени. Что-то не так? Потянулась к нему магией, но уже следующие слова заставили вспыхнуть от негодования.

— Я обещал матушке, что накажу тебя, — так же серо, без эмоций произнес муж. — Сразу после зимних торжеств нас ждут в столице. Пришли добрые вести, королева Бранда ожидает первенца. Мы с Айком уедем поздравить Илверта, а ты останешься в Эйшвиле.

Наказание? Вот это — наказание? Да я сама была готова никуда не ехать! Лишь бы оставили в покое.

— Как скажешь, — ответила равнодушно. Лео оценил мой ответ по-своему. Подошел, сел рядом, прижал к себе, касаясь губами волос.

— Эмми, девочка моя, ты ведь понимаешь, что я не могу поступить иначе, — зашептал, проводя дорожку поцелуев от щеки к шее. — Прошу тебя, потерпи. Ты ведь сама говорила, что Илли видела…

Да, видела. Меня с младенцем на руках. И мужчину за моей спиной. Не тебя, Лео. Другого мужчину. Того, который сегодня меня целовал. Я закрыла глаза, чтобы не видеть лица мужа, а он уже расшнуровывал мое платье, спустил ткань с груди и коснулся губами сосков — одного, затем другого. Приподнял, позволяя складкам платья упасть на пол, и опустил на диван. Я ждала хотя бы намека на возбуждение, но не чувствовала ничего. Только желание подняться, одеться и уйти. А Лео ласкал меня, будто извиняясь за принятое решение. Выцеловывал узоры на животе, на бедрах. Надо что-то делать! Он ведь поймет…

И в памяти возникло совсем другое лицо. Может, не настолько совершенное, как лицо моего мужа, но безумно притягательное, живое. И другие губы, которые за несколько мгновений смогли лишить меня разума. Стоило представить, что со мной — не Лео, а тот, другой, как тело тут же отозвалось, сладкая истома разлилась внизу живота. Я кусала губы, чтобы не произнести другое имя. То, которое под запретом. К счастью, Лео решил, что хватит ласк, и вошел в меня. А если бы со мной был… Эри? Было бы все так же? Или нет?

Представила — и улетела до небес. Как же глупо…

— Ты прекрасна, любовь моя, — прошептал Лео, слизывая капельки пота с моей шеи. — А теперь приводи себя в порядок, и пойдем ужинать. И сделай не такое довольное лицо, уважь матушку.

— Да, хорошо.

Я соскользнула с диванчика и скрылась в купальне. Открыла краны, набирая теплую воду, и погрузилась в неё. А затем обняла колени и тихо рассмеялась. О, боги-покровители! Вы сыграли со мной дурную шутку. Наверное, потому, что именно в эту минуту я поняла, что люблю Эрвинга Аттеуса.