Глава 25

Эрвинг

Зачем я поцеловал Амелинду? Этот вопрос задавал себе не раз и не два. Ответ выходил не особо откровенным, но иного не получалось. Сначала хотел, чтобы это была шутка. Казалось забавным — украсть поцелуй женщины моего врага. Но, похоже, я сглупил, потому что тело отозвалось на невинную ласку, и пришлось возблагодарить портных, которые решили, что одежды рабов должны быть такими… свободными. Иначе Эмми поняла бы куда больше, чем я желал ей показать.

А она не торопилась уходить, будто специально. Я же чувствовал себя глупым мальчишкой, у которого желания тела не подчиняются разуму. А тело жаждало продолжить начатое. Наконец, Эмми ушла. Холодная вода из бочки привычно отрезвила. Наверное, дело в длительном воздержании. Все-таки сколько прошло месяцев с начала похода? Почти четыре. Ко мне вернулись физические силы. Иногда даже казалось, что Эмми переборщила, когда лечила меня, поэтому чувствовал я себя отлично. Да и теплая постель с регулярной пищей делали свое дело. Может, поэтому? И вспомнился другой день, и другая девушка — Анита. Её ведь я не захотел.

Конечно, тут может быть логичное объяснение. Аниту я воспринимал как сестру, не как женщину. Она была почти ребенком, девчонкой. А Эмми — это Эмми. И да, я находил её привлекательной. Более чем привлекательной. Так что ничего странного. И зачем мне понадобилось её целовать?

Но поцелуй вспоминался сладко. Она едва заметно дрожала, прижимаясь ко мне. Осторожно, будто ожидая подвоха. И, тем не менее, разрешила. Позволила поцеловать. И теперь хотелось большего. Того, чего получить нельзя.

Я усмехнулся. Расслабился ты, полковник Аттеус. Уже и на барышень заглядываешься. Надо думать о другом, пока лер Айк или его старший братец не вспомнили, что такая забава, как ты, пропадает без дела.

Но я по-прежнему не имел представления, что делать с магической печатью, где искать ответы. И, может, немного сблизиться с Эмми — не худший вариант? Я не собирался её обижать, но мне нужно было задать вопросы, и получить на них ответы. Тем более что начало положено. И мне оно понравилось.

Вот только Амелинда перестала появляться на нашей территории. Сторонится меня? Боится? Оставалось ждать, и в ожидании я поделил свой день на несколько частей. Утром — умывание. Холодная вода — неплохое средство для закаливания, а за время болезни надоело ощущать себя трухлявым пнем. Затем — небольшая разминка за сараями, пока никто не видит. Завтрак, поручения от Шиана. Обед. После обеда, если успевал справиться раньше, чаще всего помогал Лайзе. Приносил продукты, таскал воду. Либо же работал до самого позднего ужина. После ужина все расходились по своим комнатушкам. Я выжидал какое-то время и возвращался во двор. Скрывался в темноте, чтобы избавиться от нежелательных свидетелей, и тренировался час или два. Войти в прежний ритм тренировок оказалось просто. Тело помнило все, хоть и с трудом возвращалось в форму. Ничего, если никто не пожелает снова испытывать меня на прочность, скоро окончательно восстановлюсь. И тогда увидим, кто кого, леры.

Так и проходили дни, пока в замке не поднялась суета. И слуги, и рабы стонали от свалившихся поручений. Замок скребли, чистили, выметали хлам, наряжали.

— А что происходит? — спросил я у Лайзы, едва выбрав свободную минутку.

— Так праздник же! — заявила она. — Завтра первый день зимы. В этот день боги-покровители смотрят вниз из-за туч. Кого-то награждают. Кого-то карают. И мы накрываем столы, чтобы умилостивить их. У вас нет такого обычая?

— Нет, — ответил я. — В Изельгарде празднуют приход весны, как смену года.

— А у нас принято устраивать торжества в первый день каждого сезона, в честь каждого из богов. Уруна, Тии, Лаада и Мира.

— И кто же из богов завтра будет героем дня?

— Мы задабриваем всех. — Лайза погрозила мне поварешкой. — Но зимой правит Урун, бог чистоты помыслов и зимнего ветра.

— Я у него точно не в фаворе, — рассмеялся в ответ.

— Не обижай наших богов, мальчик. — Но кухарка тоже улыбалась. — Родись ты в Литонии, твоим покровителем был бы как раз Урун. Он помогает воинам. А как положено в вашей стране?

— В Изельгарде поклоняются стихиям, — ответил я. — Вода, огонь, земля, воздух. У каждой из них — свои боги-посланники.

— И твой покровитель, видимо, огонь, — сделала вывод Лайза.

— Да. Был когда-то. Стихии не любят проигравших.

Кухарка вздохнула, отложила поварешку, подошла и по-матерински обняла.

— Не грусти, мальчик, — сказала она. — Кто знает, куда еще заведет твоя дороженька. А сегодня ночью будем праздновать, накрывать столы. Три дня потом никто не работает, отдохнешь. А еще завтра в замке будет маскарад. Потом леры уедут в столицу.

— Маскарад? — удивился я.

— Да, лери Белла против, но лер Айк её уговорил. Он молод, ему хочется веселья, а не грусти.

— И кто же поедет в столицу? — Я ухватился за ускользающую мысль.

— Лер Леонард и лер Айк, — ответила Лайза. — Королева ждет дитя, король устраивает праздник.

Значит, Бранда беременна. Рад за неё. Оставалось надеяться, что их брак с Илвертом был хоть немного счастливым.

— И надолго они уедут?

— Как знать? — Лайза пожала плечами. — То ведают лишь боги-покровители, а они не любят сроков.

Нет, о побеге думать еще рано — у меня нет средства снять печать. Но можно искать, и никто не будет следить за каждым моим шагом. Напроситься с Лайзой в город, поспрашивать. Правда, кто и что мне скажет без денег? Но вдруг повезет? И Эмми. Раз она не едет, я смогу говорить с ней без свидетелей. Она должна что-то знать. Пока что все складывалось неплохо.

До самого вечера кипели приготовления, а затем мы вынесли во двор столы. Женщины накрыли их скатертями, неподалеку разложили большой костер. Я хотел было уйти к себе, чтобы не смущать людей. Мы по-прежнему сторонились друг друга, но хотя бы все не замолкали в моем присутствии. Только разве от Лайзы скроешься? Она тут же отыскала меня.

— Эй, куда это ты собрался, мальчик? — спросила, подбоченившись.

— Спать, — ответил я.

— Кто же спит в первую зимнюю ночь? Год потом счастья не видать.

— Лайза, другим будет неприятно… — попытался ей объяснить.

— Плевала я на других, мальчик, и тебе советую. За мной, немедленно.

Пришлось послушаться, не хотелось обижать добрую женщину. Она усадила меня между Анитой и собой, и никто не сказал слова против. Нита радостно заулыбалась. Она по-прежнему относилась ко мне с теплотой.

— Ты принарядилась, — заметил рябиновые бусы. — Тебе к лицу.

Девушка довольно рассмеялась, а затем протянула мне какой-то сверток.

— Что это? — спросил я.

— Подарок, — вместо Ниты ответила Лайза. — Не отказывайся, она сама рукодельничала.

В свертке находилась широкая черная лента, на которой мелкими бусинами были вышиты какие-то символы.

— Для волос, — пояснила Лайза. — Отросли ведь, в глаза лезут.

Это правда. Что мешали, то мешали. Но снова стричься я не собирался, и никому не позволю повторить то, что случилось на казни.

— А это — охранные символы Уруна, — пояснила Лайза, указывая на бусины. — Призывают удачу, защищают голову и даруют светлые помыслы.

Я коснулся бусин — и почувствовал легкое покалывание. Магия! У Ниты есть магия? Этот вопрос и озвучил Лайзе.

— Очень слабая, — ответила та. — На многое девочка не способна, но вот наполнить вышивку силой смогла. Для тебя ведь старалась.

— Спасибо, Нита, — обнял её и повязал подарок на лоб. Отлично! Очень удобно.

— Идет! — рассмеялась Лайза, а Нита счастливо улыбнулась и пожала мою руку.

— Жаль, мне тебе нечего подарить, — ответил я, но она отчаянно качнула головой и прижала руку к сердцу.

— Она считает, ты уже сделал ей подарок, когда защитил, — пояснила Лайза. — Нита каждый день молит за тебя Лаада.

Девушка покраснела и отвернулась. Видимо, Лайза раскрыла её секрет.

— А за что отвечает Лаад? — поинтересовался я.

— За семью, — ответила кухарка. — За близких людей, чтобы с ними не случилась беда.

— Спасибо, — сказал Ните еще раз.

А костер разгорался всё выше. Казалось, что пламя лижет небо. И мне было хорошо и спокойно. Боялся поначалу, что буду кого-то стеснять, но со мной заговаривали, поздравляли, подливали слабое, разбавленное вино. И я смеялся, хотя думал, что уже разучился это делать.

— Ты такой красивый, когда улыбаешься, мальчик, — заметила Лайза. — Эх, где мои тридцать! Я бы тогда на тебя положила глаз.

— Ты бы тогда на меня и не взглянула, коварная, — отвечал я. — Знаю я вас, женщин.

Лайза только качала головой. А когда кушанья на столах закончились, девушки убрали посуду, мы унесли столы и расселись вокруг костра. Лайза и Шиан первыми затянули какую-то песню. Я понимал не все слова. Видимо, она была не на современном литонском, либо на каком-то его наречии. Но песня была красивая, очень мелодичная. В мелодию вплетались новые и новые голоса. И это было так необычно, что я сам не заметил, как начал покачиваться в такт. Искры огня улетали в ночное небо. Высоко, очень высоко.

— Урун услышал нас! — с завороженной улыбкой сказала Лайза. — Никогда еще костры Эйшвила не горели так ярко. Пора танцевать!

Шиан притащил старый бубен. Один из его племянников, по прозвищу Лис, принес подобие гитары, только струн было меньше. Еще двое парней достали дудки, и заиграла музыка. Первые пары тут же пустились в пляс, а Нита протянула мне руку.

— Я не знаю ваших танцев, — ответил, стараясь перекричать музыку. Но она все равно тянула в круг, и надо поблагодарить её за подарок. Поэтому пришлось учиться. Движения были простыми, и вскоре мы уже танцевали в одном кругу, позабыв, кто и кому приходился другом, кто — врагом. Ноги гудели от быстрого ритма. Быстрее, быстрее!

— Ой, вспомню молодость! — ухнула Лайза и тоже вступила в круг, подняла повыше многочисленные юбки и принялась выбивать ритм. Мы захлопали в ладоши, так лихо у неё получалось. Удивительно! Я был здесь своим. Сейчас, в эту минуту. И казалось, что моя жизнь в Изельгарде — это сон. Там больше никто не ждет, а здесь есть близкие люди. И если бы не рабская печать, я полюбил бы Литонию, принял бы сердцем.

— Лери идет! — крикнул какой-то мальчишка.

К нам действительно приближалась Амелинда в сопровождении служанки. Она несла в руках корзиночку. А ведь я не видел её с того дня, как поцеловал. Эмми тут же отыскала меня взглядом — и отвернулась. Смущается? Злится?

— С праздником, да благословят нас боги-покровители, — звучно произнесла она.

В корзине было вино — настоящее, не разбавленное, и мясо. А еще на поясе лери нашелся кошель с монетами, и она каждому из нас раздала по серебрушке. Я не собирался принимать подарок. К чему? Но Амелинда взяла меня за руку, разжала ладонь и вложила туда монетку.

— Для успешного года, — сказала с улыбкой.

Да уж, успешнее некуда. Но я поблагодарил и опустил серебрушку в карман.

— Потанцуйте с нами, лери, — позвала Лайза.

— Что вы, — смутилась Эмми.

— Потанцуйте, — присоединился Шиан. — Такая ночь бывает раз в году. Взгляните, как высоко горит костер. Надо задобрить богов весельем.

— Хорошо, — кивнула Эмми и махнула рукой служанке, позволяя тоже присоединиться к нам. Девчонка только обрадовалась, и мы снова встали в круг. Загремела музыка, застучали ботинки. Амелинда лихо кружилась, только юбка взметалась, чуть обнажая красивые ножки. А когда фигура танца предполагала разделение по парам, она как-то случайно оказалась со мной. Зарделась, когда взял её за руки, но не отстранилась. И мы завертелись, ловя ритм. На миг подхватил Эмми за талию и поднял над землей, но в ту же секунду перехватило дыхание. От неё пахло весной и травами. Так сладко.

А мы снова разошлись в общий круг. Жаль, мне хотелось продлить мгновение нашей близости. Но музыка вскоре стихла, а Эмми засобиралась в замок.

— Мне пора, — сказала весело. — Спасибо за развлечение.

— Амелинда! — послышался откуда-то голос Леонарда. Костер был таким ярким, что его самого я не видел.

— Иду, — откликнулась она и поспешила к мужу, а мы продолжили веселиться до самого рассвета. И мне было жаль, что Эмми не осталась с нами.