Глава 26

Эрвинг

Если вдруг почувствовал себя счастливым, значит, неприятности где-то близко. В моей жизни было именно так, и сегодняшний день служил лучшим тому доказательством. Ночью я был счастлив и на миг забыл обо всем: о казни, о пытках, о рабстве. О своем поражении. Почувствовал себя снова живым. Но утро любит расставлять все по местам. Вот и сейчас — расставило. Потому что чуть раньше полудня во внутреннем дворе появился слуга. Этот хлыщ смотрел на меня свысока, хотя отличало нас лишь наличие клейма.

— Тебя желает видеть лер Айк Эйш, раб, — сказал он. — Иди за мной.

— Если я нужен леру Эйшу, пусть явится сам, — ответил я.

Хлыщ разразился руганью, но когда попытался отвести меня к хозяину силой, я извернулся и ударил его в солнечное сплетение, а затем — по спине, роняя в выпавший снежок. Получай!

— Я все расскажу хозяину! — взвыл тот.

— Рассказывай. — Я пожал плечами. — Пусть утрет тебе сопли.

Слуга бросился в замок, едва не роняя башмаки, а я присел на порожек сарая, ожидая. Потому что знал: Эйш явится. И мне его визит не понравится. Не прошло и четверти часа, когда напыщенный индюк Айк появился на дорожке. Весь из себя, в светло-сером камзоле, вышитом серебром, и длинном плаще. Боится замерзнуть за время нашего разговора. Он подошел ближе и со всей силы ударил меня по лицу. Попытался ударить, потому что я пригнулся, и ладонь просвистела в воздухе.

— Что, прикажете мне смирно ожидать удара, лер Эйш? — процедил я сквозь зубы, наблюдая, как багровеет лицо Айка.

— Я приказываю тебе заткнуться, — рявкнул тот.

Я не стал сопротивляться. Зачем? Помолчу, раз того желает эта дрянь.

— Иди за мной, — потребовал тот и пошел прочь.

Еще лучше! Почему мы не можем поговорить здесь? Точнее, говорить будет он, я — слушать. Но Айк уверенно шел к замку, а я ощутил, как зашевелилась змейка-печать под кожей.

«Да иду я, иду», — сказал ей мысленно и ускорил шаг, чтобы догнать Эйша. Мы вошли в двери, поднялись по широкой лестнице. Я украдкой осматривался, разглядывая тяжелую, монументальную красоту Эйшвила. Здесь было много дерева — деревянные рамы, деревянные перила на лестнице. Но они были настолько искусно вырезаны, что хотелось остановиться и изучить каждый завиток. Жаль, времени не было. А Эйш уже толкнул дверь в гостиную. И я закусил губу — нас здесь ждали. Еще двое парней возраста Айка, такие же напыщенные индюки. Один светловолосый, другой — брюнет с тонкой линией усиков над губой.

— Это и есть знаменитый палач Изельгарда? — Брюнет поднялся с кресла и подошел ближе. — Что-то не похож.

— А каким он должен быть, по-твоему? — огрызнулся Айк.

— Более… сильным, что ли.

— Давай я ему разрешу, и он скрутит тебя в бараний рог?

Я бы с удовольствием. Но сама компания мне не нравилась, не внушала доверия. Что-то тут не то. Зачем Айк привел меня сюда? Похвастаться перед друзьями? Показать свою власть?

— И что, он послушается любого твоего приказа? — уточнил блондин.

— Само собой. — Айк самодовольно улыбнулся.

— Докажи.

Зная все прелести фантазии Айка Эйша, я тут же внутренне собрался. Сопротивляться? Смотря, чему.

— Опустись на колени, раб, — приказал Айк.

Недооценил. Очень предсказуемо. Я взглянул на него свысока и послушался, вот только стоял, расправив плечи. И Айк поежился, будто это он передо мной на коленях. Его дружки разразились хохотом.

— Похоже, не все так гладко, а, Айк? — спросил блондин сквозь смех. — Вы так и не вбили в него послушание.

— Займусь этим, — пообещал Эйш. — Лео с какой-то стати приказал оставить гаденыша в покое и убрать с глаз долой.

С чего бы это? Угомонился? Или Амелинда повлияла? Мне стало любопытно.

— Ладно, мы не за этим собрались, — отмахнулся Айк. — Слушай сюда, раб. Сегодня вечером в замке состоится бал-маскарад. И я хочу, чтобы ты присутствовал на нем в качестве гвоздя программы.

Я вопросительно изогнул бровь. Говорить мне никто не разрешал.

— Ты явишься туда под маской и иллюзией, — продолжил Айк, а до меня начало доходить, чего он добивается. — Вспомнишь, как это — находиться среди людей, а не среди мусора. А когда все снимут маски, будет весело!

Весело? Кому? Ему? Потому что для меня это будет очередное унижение. Айк, небось, к вечеру придумает что-то более изощренное, чем коленоприклонение. Или его брату? Тот ведь, кажется, не подозревает о выходке младшенького?

— Ты меня услышал? — склонился надо мной Айк. — Весь вечер ты будешь паинькой и никому не назовешь своего настоящего имени. Ничем не намекнешь на то, кто ты. И не уйдешь с маскарада без разрешения. Это приказ.

Печать опалила кожу, я склонил голову.

— Представляю себе лица соседок, когда они поймут, с кем танцевали на балу, — снова рассмеялся брюнет. — Хорошая идея, Айк. Но ты уверен, что к вечеру можно будет сделать его хотя бы похожим на человека?

— Уверен, — буркнул тот. — Поднимайся, раб, и делай, что велено.

Он кликнул прислугу. Появились три девушки, которые поглядывали на Айка с явно скрываемым страхом. Всех запугал. А мне вспоминалась Илмара. Неужели они действительно брат и сестра? Как такое может быть? Уж она-то точно не была чудовищем. И почему в мой лагерь не попал Айк Эйш? Это было бы куда честнее и справедливее.

— Отмойте его, — распорядился Айк. — И обработайте от паразитов, а то еще наградит гостей вшами.

Снова грянул смех, а я почувствовал, как в крови расползается ярость. Однажды я убью его. Сотру самодовольную ухмылку со смазливого лица. Однажды, надо только дождаться случая.

— Идите за нами, — попросила одна из девушек.

— Слишком много чести — выкать рабу, — вмешался Айк. — Ступай за ними, Аттеус. И делай, что прикажут дамы. Вон!

Мне оставалось смириться. Только раз за разом обещал себе, что доберусь до Айка Эйша. И что сегодня вечером не позволю ему насладиться победой. Пусть лучше снова проваляюсь несколько дней под присмотром Лайзы. А убить меня так просто, у всех на глазах он не решится.

Девушки отвели меня в купальню для слуг. Потому что для господ она была достаточно скромной.

— Раздевайся, — попросила одна из них и отвернулась.

— Я сам способен вымыться, — напомнил им.

— У нас приказ, прошу, не спорь.

Девушка глядела так жалобно, словно и её удерживала магическая печать. И я решил, что не стану доставлять им проблем. Позволил скоблить собственное тело, наслаждаясь теплой водой. Вдыхал аромат шампуня и мыла. Это было приятно, если забыть, зачем всё задумано. Чтобы снова выставить меня ничтожеством. Эти леры и лери будут стоять и смеяться, пока мне будет хотеться провалиться под землю. А потом… потом может последовать все, что угодно.

Одна из девушек сражалась с моими волосами. Спутались так, что не раздерешь. В какой-то мере хорошо, что стали короче, иначе на голове был бы сплошной колтун. Лучше ни о чем не думать. Принять, как данность, смириться. И, главное, вечером ничем не показать, что выходка Айка меня задевает.

Наконец, с мытьем было покончено. Меня отвели в другую комнату, вручили чистое белье. Служанка принесла ножницы.

— Давай подравняю, — смущаясь, предложила она, указывая на волосы. Я только усмехнулся. Да, палач — не цирюльник, равнять не стал.

— Хорошо, — ответил ей. — Только длину не убирай.

— Как скажешь.

От прикосновения холодных лезвий к шее воспоминания снова взметнулись ворохом, и перед глазами возникла площадь в забытом богами городке, в котором часть меня навсегда умерла.

— Всё в порядке? — спросила девушка, видно, заметив что-то такое в моем лице.

— Да.

Не говорить же, что память не стереть. Хорошо, хоть удалось заглушить. И те самые страшные, первые дни рабства постепенно меркли. Воспринимались кошмарным сном, который почему-то продолжился в реальности.

— Вот, так-то лучше.

Ножницы исчезли, и я встрепенулся. Нельзя! Нельзя позволить себе раскиснуть. Потом, когда всё это закончится, и получится вернуться домой, упьюсь вусмерть. На неделю выпаду из жизни, вытравлю всё. А сейчас надо терпеть и беречь силы. Они мне еще понадобятся.

— Твой костюм, — одна из служанок указала на несколько вешалок, и я оценил юмор Айка Эйша. Он выбрал темные тона, и сам фасон слишком походил на военную форму Изельгарда. Черный с золотом. Я обернулся, на миг уловив в зеркале свое отражение. Надо же, только его заметил. А из зеркала снова глядел незнакомый человек с приглушенным огнем в глазах. И этот человек был старше меня прежнего. Он много видел на своем веку и многое понял. Но пригодится ли это знание?

Позволил девушкам помочь мне одеться. Слишком много пуговиц, ненужных украшений, кружева. Показалось, что буду похож на попугая. Даже снова замер перед зеркалом, хоть и неприятно видеть себя таким. Вот только отражение не вызвало отторжения. Я всё еще был собой. А откуда-то уже доносились звуки музыки. Сколько же прошло времени? Неужели несколько часов?

Послышались шаги. Их я сразу же узнал. Айк пришел проверить, как исполнено его поручение. Замер в дверях, уставился на меня — и переменился в лице. А я едва сдержал улыбку. Неужели он думал, что меня так просто сломить?

— Все готово, лер Эйш, — поклонились девушки.

— Вижу, — зло выплюнул он и протянул мне маску. — На ней иллюзия. Не снимать.

Маска тоже черная с золотом. Надел, ощутив легкое касание магии. Теперь из отражения на меня глядел светловолосый голубоглазый мужчина. Все остальное скрывала маска.

— Слушай меня, Аттеус, — рявкнул Айк. — Уйти с праздника ты не можешь. Отстояться в сторонке — тоже. Будь мил и любезен. И снова повторю: не произносить свое имя, не намекать. И маску сможешь снять, только когда я разрешу. Понял?

Я кивнул.

— Тогда за мной.

Мы миновали длинный ряд комнат. На ходу Айк тоже нацепил маску — белую с серебром. Его волосы стали длиннее, потемнели. Что происходило с лицом, я не видел. Но когда он снова заговорил, понял, что и голос изменился:

— Будь умницей, Аттеус. Может, тогда брат не сильно накажет тебя за дерзость.

Мысленно послал его в пропасть. Открылась дверь, и меня оглушила музыка. Гостей было много, больше сотни. Под маскарад отвели несколько смежных залов, и теперь кругом прогуливались гости. И я вдруг понял, как далек от всего этого. Будто полковник Эрвинг Аттеус, который всегда был желанным гостем на балах, умер, а осталась только его тень, и эта тень боится света.

— Развлекайся, — обернулся Айк. — Это приказ.

И пошел прочь, видимо, чтобы издали наблюдать и посмеиваться с друзьями. Маски… Какая глупая трата магии. Её и так мало осталось в мире, так зачем тратить пусть даже крупицы на изготовление чего-то столь ненужного? Но мне было приказано развлекаться. Для начала прошел к столику с напитками, взял бокал вина и медленно осушил. Надо немного расслабиться, хоть чуть-чуть, иначе все снова закончится сражением с магической печатью. А затем прошелся вдоль групп гостей. Забавно. Как же людям нравится оставаться неузнанными.

— Вы слышали, у Илверта новая фаворитка? — говорила какая-то лери в алом платье с перьями. — Его величество — большой ценитель женской красоты.

— Интересно, что об этом думает королева? — поинтересовалась её подруга в голубом.

— А разве королеве положено думать?

И обе рассмеялись. Легко говорить гадости, когда никто не узнает тебя в лицо.

— Говорят, королева не выходит из своих покоев, — продолжила лери в алом. — Её задача — родить. Думаю, потом король сошлет её куда-нибудь с глаз долой. Либо снова постарается, чтобы понесла и не мешала развлекаться.

Вот, значит, как? Похоже, участь Бранды отличается только тем, что у неё нет магического клейма. Ничего, и до Илверта я тоже доберусь. Когда-нибудь, чтобы припомнить позорную казнь и страдания моих людей. Потерпи, Бранда.

Подошел к другой группе людей. Здесь говорили о политике, о новых договорах, которые заключил король с Изельгардом. Значит, Осмонд действительно примирился с бывшим врагом. Что ж, сейчас король Изельгарда бессилен что-то решить военным путем. Остается мирный.

Сколько мне еще тут бродить? Словно призраку среди живых людей. Я обернулся — и увидел её. Узнал Эмми даже под маской по легкому наклону головы, походке, осанке. Одернул себя, что делаю глупость, но направился к ней. Бледно-розовое платье с вкраплениями золота очень ей шло. И пусть внешность тоже скрывала иллюзия, я представлял саму Эмми.

— Добрый вечер, — поклонился ей. — Можно пригласить вас на танец?

Обращение «лери» использовать не стал. На ней ведь не написано, замужем она или нет. А вот, что узнал, показывать не собирался.

— Да, конечно. — Она улыбнулась, но в её улыбке не было счастья. Я протянул Амелинде руку и увлек в круг вальса. Она двигалась легко и свободно, подобно весеннему ветерку. Если бы Эмми жила в Изельгарде, уверен, воздух был бы её стихией.

— Вам нравится праздник? — спросил, перекрикивая музыку.

— Да, очень, — ответила она. — А вам?

— Если честно, нет.

— Почему же? — Казалось, мне удалось удивить Эмми.

— Люди и так каждый день скрывают лица под масками. Зачем надевать дополнительные?

Амелинда улыбнулась, на этот раз — искренне.

— Вы правы, — ответила, крепче сжимая руку и позволяя обнять её чуть сильнее, чем требовали приличия. — Бесконечно правы, лер. Могу я узнать ваше имя?

— Разве маскарад предполагает наличие имен?

Мог бы — сказал. Но не могу. И не хочу. Хочу кружить её в вальсе, забыв обо всем. Не надо было пить.

— Хорошо, давайте сохраним тайну. — Эмми рассмеялась. — Вы знаете, если уж откровенно, я не хотела сюда приходить, но заставили.

— Я тоже. Но, раз уж нас никто не спросил, давайте насладимся торжеством, даже если оно предназначено не для нас.

— Согласна.

А музыка лилась и лилась. Айк приказал мне развлекаться? Вот я и развлекаюсь с единственной женщиной, способной привлечь мое внимание. Потому что меня тянуло к ней. Да, мне это не нравилось. Но тянуло, и сейчас мне хотелось находиться рядом. У меня есть несколько часов. Так почему бы не использовать их на счастье?