Глава 27

Амелинда

Я устала твердить мужу, что не хочу идти на маскарад. Но всё равно пришлось, а Лео так разозлился, что даже не зашел, чтобы меня проводить. В зал я входила в отвратительнейшем настроении. Казалось, впереди ожидает несколько часов пытки. Маска сделала меня блондинкой, и розовое платье бледнило, выпивало краски с лица.

— Можно пригласить вас на танец?

Я обернулась, вздрогнув от неожиданности. Незнакомый мужчина. Хотя, может, и знакомый, за маской не разобрать. Его темный костюм плохо вязался с самой обстановкой маскарада.

— Да, конечно, — протянула руку. Какая разница, с кем танцевать? Но неожиданно мой партнер обнял меня так нежно и осторожно, будто узнал и считал кем-то близким. А затем — чуть сильнее, привлекая к себе. Мы говорили о какой-то чепухе. О том, что он не хотел приходить на праздник. Надо же, не я одна такая. А мне начинал нравиться мой собеседник. Он говорил прямо, искренне. Не пытался казаться кем-то. Хотя, разве можно так сказать о человеке под маской? Я не удивилась, когда он пригласил меня и на следующий танец, и тот, что шел за ним.

— Праздник перестает быть таким скучным, правда? — спросил с улыбкой. И вот улыбка показалась мне знакомой. Тогда кто это? Точно не Лео. Мужа я узнаю под любой маской. И не Айк. Того можно легко узнать даже по интонации. Кто-то из соседей?

— Вы правы, — ответила я. — Ожидала худшего.

— Может, желаете отдохнуть немного?

Кивнула. Ноги начинали гудеть, отвыкла я танцевать. Мой спутник увлек меня к столикам с напитками, протянул бокал шампанского, но из своего бокала только пригубил. Потом подумал, и всё-таки осушил до дна.

— Давайте пройдем на балкон, — предложила я. — Там свежее, чем в зале.

Балкон был застеклен, но всё равно тут не ощущалось такого жара и духоты, как внутри. Мой спутник шагнул следом, замер рядом, а я застыла, глядя на огоньки во дворе.

— Днем отсюда видно горы, — сказала тихо.

— А море? — спросил он.

— Море только из башен, мешают стены. И с верхних этажей западного крыла. Вы любите море?

— Люблю, — ответил собеседник. — Оно свободно, и это прекрасно.

— Здесь иногда слышатся удары волн.

— И в воздухе пахнет солью.

Я обернулась к нему, стараясь все-таки понять, кого он так напоминает. В том, что мы знакомы, не осталось сомнений.

— Что-то не так? — спросил мой спутник.

— Нет, что вы, — ответила тихо, а он внезапно сделал разделяющий нас шаг, привлек к себе и поцеловал. Я дернулась, стараясь вырваться. Это уже переходило всякие границы! Но вдруг — узнала. По одному только поцелую узнала. Он обжег губы, заставил что-то внутри отозваться, зазвенеть струной, сгореть в пламени.

— Эри, — отстранилась мягко.

— Мне не стоило вас целовать? — с едва заметной горечью спросил он.

— Если хотели остаться неузнанным, то не стоило, — признала я. — Что вы здесь делаете?

— Развлекаю вашего деверя. — Аттеус пожал плечами. И как я раньше не поняла, кто передо мной? Это ведь было так просто. Но я не могла подумать, что Эрвинг тут, в замке среди гостей. — Он думает, что будет смешно снова смешать меня с грязью.

— Не понимаю.

— Хочет, чтобы все дружно посмеялись, когда поняли, кого приняли за своего. И надеется, что ваш супруг задаст мне хорошую трепку. Простите, я обычно не так болтлив. Это всё вино. Отвык.

И он отвернулся, вглядываясь в ночной мрак. А я почувствовала, как становится больно. Почему Айк не угомонится? Сколько можно?

— Я разрешаю вам уйти, — сказала тихо. — Идите, Эри. Отменяю любые приказы, которые дал Айк.

— Спасибо. — Он грустно улыбнулся. — Но у вас будут неприятности, если я уйду. В этом замке есть лишь трое, не считая самого Айка, кто мог отменить его приказ. Нет, лери. Пусть всё будет, как есть. Переживу, это мелочи.

Эрвинг не смотрел на меня. А мне до безумия хотелось стащить с него маску и увидеть настоящее лицо, а не искусную иллюзию. Внутри все обрывалось от противоречивых желаний.

— Пойдем отсюда, — попросила я. — Мы вернемся до того, как все снимут маски. Никто не заметит.

— Хорошо.

Он протянул мне руку. Я оперлась на его локоть, только теперь казалось, что малейшее прикосновение обжигает. Мы миновали ряд залов с гостями, спустились на этаж ниже, в зимний сад. Здесь сейчас было пусто. Мягкий зеленый травяной ковер укутывал пол, стены были обвиты вечнозелеными лианами. Я вела Эрвинга к своей любимой скамейке, которая находилась в самой глубине сада. Всегда приходила сюда, когда желала подумать, помечтать в одиночестве.

— Присаживайтесь, — сказала ему и села рядом. Зачем привела его сюда? Что собиралась говорить? Сама не знала. Легче ответить словами Эрвинга: это всё шампанское.

Повисло неловкое молчание, а затем Эрвинг осторожно взял меня за руку. Понял, что вырываться не собираюсь, и затих.

— Сними маску, пожалуйста, — попросила я. — Хочу видеть твое лицо.

Он кивнул, потянул тесемки. Иллюзия исчезла, и я разглядывала уже знакомые и любимые черты. За те дни, которые намеренно избегала его, стало только хуже. Соскучилась так, что готова была нарушить все приличия и бежать к Лайзе, но заставила себя не делать этого. А сейчас протянула руку, коснулась шрама на лбу.

— Все-таки остался шрам.

— Как ты и говорила.

Мы оба замолчали. Проще общаться, скрываясь под чужой внешностью. Тяжелее — вот так, лоб в лоб.

— Мне не нравится затея Айка, — сказала ему.

— А кому нравится? Думаешь, мне хочется становиться посмешищем для толпы?

Уголок губ дрогнул в полуулыбке, а мне захотелось плакать.

— Все в порядке, Амелинда. — Он отбросил любые условности. — Тебе не о чем беспокоиться. Разве что о том, что снова придется варить свой отвар.

— Постарайся, чтобы до этого не дошло. С магией не шутят.

— Это зависит не от меня.

Я понимала. Как и тогда, когда случилась история с Нитой. Разве это зависело от него? Зато сегодня он узнал меня и намеренно остался рядом. Хотел этого? Раз уж сидит здесь и ведет светскую беседу.

— Ты больше не приходишь. Почему? — вдруг спросил Эрвинг, прямо глядя в глаза.

— Я… боюсь, — ответила тихо.

— Кого?

— Тебя.

И того, что сорвусь. Что забуду обо всем на свете и приму свою любовь к человеку, для которого являюсь воплощением всего, что ему ненавистно. Еще одной из Эйшей. Его хозяйкой волей судьбы и Илверта.

А Эри привлек меня к себе и поцеловал. Не так, как тогда в чуланчике, и не так, как на балконе. По-другому. Будто стараясь что-то для себя решить, понять. И я ответила на поцелуй. Обвила руками его шею, зная, что потом себя возненавижу и сгорю со стыда. Запуталась пальцами в волосах. Сладко, до безумия сладко и желанно. Прижалась теснее, чтобы чувствовать. У нас есть только этот вечер, больше не будет. Я все равно не приду. И не предам Леонарда. Но сегодня-то можно? А поцелуй становился всё более глубоким, страстным, жгучим. Эри выпустил меня лишь на миг, чтобы мы оба перевели дыхание, и впился в губы снова, утверждая и властвуя. И я осознала, что никто и никогда не сумеет его сломить. Столько в нем было силы, сейчас бьющей через край и наполняющей меня. Моя магия — и та потянулась к нему, окутала нас обоих теплой светящейся волной.

Эрвинг отстранился.

— Не будь вы замужем, лери Эйш, — сказал хрипло, — я бы вас ни за что не отпустил!

Как это понимать? Я растеряно взглянула на него.

— Вино, — напомнил Эри весело. — Может, надо больше пить? Всё становится таким простым.

— Я тебя не понимаю, — призналась тихо.

— И не стоит пытаться.

И снова поцеловал. На этот раз так, что я плавилась под его руками. Неосознанно вцепилась в пуговицы на камзоле, чуть не вырывая их с мясом. Хотелось ощутить не холодную ткань, а теплую кожу. Да что это я, в самом деле?

Стоило попытаться отодвинуться, как Эрвинг тут же отпустил и отвернулся.

— Я… не должна была.

Он пожал плечами, показывая всё, что думает об этом «не должна». И он, наверное, прав.

— Идем наверх? — спросила я, желая оказаться подальше, чтобы не чувствовать притяжения, которое сводило с ума.

— Идем, — кивнул Эрвинг, снова надевая маску. Да, так проще, легче.

Мы снова поднялись по ступенькам. Эрвинг сразу ушел на балкон, а я попыталась найти в толпе Лео. Не получилось. Он сам-то здесь? Осознав тщетность своих попыток, отошла к стене, стараясь не коситься на балконную дверь и выровнять дыхание. Я. Не. Должна. Не имею права. Я — Амелинда Эйш, супруга хозяина замка. А он — враг, который убивал моих соотечественников. Убил Илли. Почему? Почему тогда он понимает меня без слов? Не давит, ничего не навязывает? Почему рядом с ним я чувствую себя женщиной? Желанной?

«Не будь вы замужем, я бы вас ни за что не отпустил». Слова Эрвинга звенели в висках. Но я-то замужем. И никогда даже не думала ни о ком другом, кроме Лео, пока в замке не появился новый раб. Нет, гораздо раньше. Тогда, когда грязный, израненный мужчина заслонил меня собой от волка. Эрвинг Аттеус. Прославленный полководец Изельгарда. Мой враг. Моя жизнь.

Я едва не рванула за ним на балкон, когда раздался перезвон колокольчиков, призывая всех в общий зал. Время снимать маски. Эрвинг все-таки вернулся в комнату. Я видела, как рядом с ним замер юноша в белом. Это, видимо, Айк. Нашел свою жертву. И теперь я увидела мужа. Лео выбрал темно-синий цвет для маскарадного костюма.

— Время снимать маски, — провозгласил он, как хозяин дома, подавая пример.

Я протиснулась к нему и тоже развязала тесемки. Лео увидел меня — и улыбнулся, слегка приобнял. Я заставила себя улыбнуться в ответ. А затем вдруг будто волны пошли на море. Лео обернулся и побледнел, закусил губу.

— Это что такое? — спросил резко.

Я испуганно таращилась на Эрвинга. Он же на меня не смотрел, но стоял, расправив плечи, будто над всей этой толпой.

— Всего лишь шутка, — рассмеялся Айк. — Решил, что и нашему… гостю из Изельгарда стоит развлечься.

Люди зашептались, загомонили разом. Послышались смешки. Еще кто-то находил ситуацию забавной.

— Ты опозорил меня. — Лео говорил не Айку, Эрвингу. Размахнулся — и ударил по лицу. Эри закусил губу, но не уклонился. Наоборот, смотрел Леонарду в глаза, будто бросая вызов.

— Стража! — крикнул Лео.

Тут же явилась охрана замка, будто только и ждали его зова.

— Этот раб оскорбил меня, — холодно проговорил Леонард. — Двадцать ударов кнута, думаю, будет достаточно. Сейчас же.

Толпа хлынула следом за стражей. Всем было интересно взглянуть. А я вцепилась в руку Лео:

— Что ты делаешь?

— А что я должен делать, по-твоему? — Его глаза полыхали злостью. — Это оскорбление, которое смывается кровью!

— Ты же понимаешь, что это не его воля, а выходка Айка.

— И что с того? Он был здесь. Значит, виновен.

Я выпустила руку мужа и сжала кулаки. Ненавижу! Всех их — ненавижу! И Айка с его переходящей границы ненавистью, и Лео, который ему потакает и приказал наказать Эрвинга просто так. И всех этих людей, которые кинулись смотреть на казнь. Ненавижу! Стояла на месте еще минуты три, а затем побежала догонять. Я должна быть там. Должна остановить, если вдруг… Вдруг — что? Вытерла слезы, брызнувшие из глаз.

Гости пропустили меня, как хозяйку дома. Эрвинг уже снял камзол и расстегивал рубашку. Откуда-то притащили скамью, и один из стражников уже замер с кнутом в руках. Я искусала губы в кровь. Соленый привкус расползался по рту. А Эри смотрел на Леонарда — гордо, с вызовом. В его глазах читалось обещание поквитаться, рано или поздно. Он ведь понимал, что так будет. Что он останется виноватым. Почему не ушел, когда я разрешила? Почему? Эри лег на скамью, засвистел кнут, я закрыла глаза. Только считала свистящие удары: один, два, три. Ловила малейший стон, но стона не было. На десятом все-таки взглянула. От вида крови затошнило.

— Лео, — почти умоляла мужа, но тому было все равно. Он был доволен, я видела это. Доволен, что Эрвингу больно. А я понимала, что теперь каждый раз, когда буду смотреть на Лео, передо мной будет это выражение дикого удовольствия на его лице. Не смогу забыть. И относиться, как раньше, не смогу. Нет, трещина между нами прошла не тогда, когда я полюбила другого. Можно было сопротивляться этому чувству, и я сопротивлялась. Трещина прошла сейчас, когда мой муж наслаждался болью мужчины, которого я любила. Из глаз снова брызнули слезы, я отвернулась. А кнут закончил петь свою страшную песню.

— Оттащите куда-нибудь. — Лео махнул рукой. — Леры и лери, предлагаю вернуться в замок и продолжить праздник.

Я не видела, что дальше было с Эри. Леонард больно перехватил меня за руку и потащил за собой. Пару раз споткнулась и чуть не упала, а затем еще два часа сходила с ума, пока не закончился бал, и мы не проводили всех гостей. Танцевала с Лео, а сама была мыслями далеко-далеко и что-то для себя решала. А еще радовалась, что утром Леонард уедет. Оставит меня одну, потому что видеть его не могла.

Наконец, за последним из гостей закрылась дверь. Я уже шла к собственной спальне, когда Лео перехватил меня:

— Куда ты собралась, любимая?

— К себе, я устала, — ответила, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Не так быстро, — улыбнулся муж. — Я ведь уеду больше, чем на месяц. Не хочешь подарить мне немного ласки?

Подхватил на руки и понес в его спальню. А я боялась, что на этот раз даже воображения не хватит, чтобы перетерпеть.

— Я правда устала, Лео, — пыталась достучаться до него, но он не слушал. Опустил на кровать, помог снять платье. Ничего, всё будет быстро. Я почти не отвечала на его ласки, но Леонарду было все равно. От него пахло крепленым вином, и от запаха тошнило.

— Что-то ты совсем не рада мне, девочка моя, — заметил Лео, лаская грубо. Неприятно. Вот и все, что я испытывала. На грани боли, потому что тело не откликалось на его ласки, а представить рядом человека, который сейчас страдает где-то, я не могла. Закончив, Лео прижал меня к себе, стиснул рукою грудь.

— Я буду скучать, — выдохнул в шею.

— И я.

Не буду. Ни минуты. Буду надеяться, что твое путешествие продлится как можно дольше. А, может, и вовсе перейдет в весенние учения. Наказание превращалось в награду. Не видеть этого человека, не чувствовать его ласк. Побыть одной. Лео быстро уснул, а я так и промучилась до рассвета. Затем чинно ждала, пока он отдаст последние распоряжения. Провожать их с Айком мы вышли вдвоем с лери Беллой. Та выглядела удовлетворенной. Видимо, приняла печаль на моем лице за разочарование из-за того, что не еду с мужем в столицу.

— Берегите себя, дети, — говорила она сыновьям. — И поздравьте его величество от меня тоже. Рождение наследника — особое событие в жизни каждого мужчины. Пусть королева счастливо выносит дитя и разрешится от бремени.

— Ты тоже береги себя, матушка, — ответил Лео. — И позаботься об Амелинде.

— Конечно, можешь не сомневаться.

В голосе свекрови послышалось злорадство. Или это разыгралось мое воображение? Леонард обнял меня, поцеловал, попросил не грустить. Я слушала его вполуха. Пусть говорит, мне важнее другое. И вскоре муж и Айк вскочили в седла, а еще десять минут спустя всадники и отряд сопровождения скрылись за воротами Эйшвила.

— Идем в замок, на улице сегодня холодно, — угрюмо сказала лери Белла.

Я послушалась. Мы позавтракали вдвоем в полном молчании. Точнее, я молчала, а лери Белла продолжала рассуждать, как важно для мужчины рождение наследника рода. Пусть говорит, ей только и остается, что болтать. Завтрак закончился. Я чинно попрощалась со свекровью и пошла к себе. Только для того, чтобы минуту постоять, стараясь сдержать дрожь и страх, а затем захватить лекарства и броситься на поиски Эрвинга.