Глава 40

Эрвинг

Мы ехали быстро, почти не останавливаясь, несмотря на то, что, оказывается, у меня теперь были местные бумаги. Надо было покинуть земли Эйшей, и лишь когда последние деревушки, принадлежавшие им, остались позади, мы сделали первый краткий привал. Нашли бревно в стороне от дороги, уселись на него, и Вейс достал из мешка припасенный запас еды.

— Отсюда до границы три дня, — говорил он. — Если поторопимся, справимся и быстрее. Сам понимаешь, чем раньше окажемся в Изельгарде, тем безопаснее.

Я задумчиво кивнул. Вейс прав, пока мы в Литонии, погоня может настигнуть в любой момент. Да и клеймо с моего плеча не исчезло, испарилась лишь магия.

— Может, теперь-то расскажешь, как приобрел отца-литонца? — спросил я.

— Ты не узнал старика? — Вейс удивленно вскинул брови. — Хотя, это и неудивительно. После казни ты был не в том состоянии. Этот старик потерял на войне двоих сыновей, и ему отдали меня в рабство. Вот только не учли, что у лера Мейра в голове ума больше, чем у некоторых. Он считает, что раз Илверт развязал эту войну, то он и виноват в гибели юношей. Тем более, что по закону воевать должен был только старший, младший еще не достиг совершеннолетия. Вот Мейр и принял меня, как сына. Освободил и оформил бумаги. Он — замечательный старик! И я бесконечно благодарен ему, Эрвинг. Он действительно стал для меня отцом. Ты вряд ли знаешь, что мои родители давно мертвы, и моим воспитанием занималась тетка. Наверное, поэтому я тоже привязался к старику. И знаешь, что? Он тоже хочет, чтобы Илверт потерял свой трон.

— Странно, — тихо сказал я.

— Да, я тоже долгое время искал подвох, но Мейр искренен. Уже то, что он помог тебе, о многом говорит. Более того, я списался с Изельгардом, Эрвинг. Нас там ждут.

— Хочешь сказать, король готов простить мне позорное поражение? — усмехнулся с горечью.

— Кто я такой, чтобы говорить за короля? Но он точно ждет тебя с визитом. Так что не все потеряно. А теперь поехали, брат. Я смогу дышать, только когда окажусь на земле Изельгарда.

Вейс был прав. И мы загоняли коней, чтобы как можно скорее плен и рабство остались позади. Я до конца не верил, что выбрался. Ни тогда, когда ночевали в сыром лесочке. Ни тогда, когда по болоту перебирались через границу. И только увидев впереди стены первой приграничной крепости Изельгарда, вдруг понял — удалось! Мы смогли! Я дома.

Спрыгнул с коня, упал на колени и замер, стараясь отдышаться. Прижал ладони к родной земле, которую уже не чаял увидеть. Вдохнул полной грудью, и, наверное, впервые ощутил, как щиплет глаза от счастья. Так глупо… Но это было одно из тех мгновений, которые не забываются никогда. Вейс и вовсе рассмеялся, упал в первую весеннюю траву, которой почти не было в Литонии, зато с избытком нашлось в Изельгарде, и лежал, глядя в синее небо.

— Не верится, что мы в Изельгарде, да, брат? — спросил заворожено.

— Да, брат, — ответил я.

Никогда не знаешь, кто в беде протянет тебе руку помощи. Мог ли я ожидать, что Вейс вернется за мной? Нет. Он давно мог уехать сам, но решил вытащить меня из бездны. И ему это удалось!

— Может, теперь расскажешь, что тебя связывает с дамочкой из Эйшвила? — весело спросил мой друг.

— Хорошо, только давай по пути.

И я рассказал. Конечно, не обо всем. За некоторые моменты было стыдно, другие и вовсе не хотелось вспоминать. Вейс только качал головой.

— Да уж, Эрвинг, — сказал, когда я закончил гибелью Айка Эйша, — я, конечно, предполагал, что дела твои обстоят скверно, но не думал, что настолько. Ты даже внешне стал совсем другим человеком.

— Кто бы говорил, — фыркнул я. — Рабство никого не красит.

— Я, к счастью, мало его хлебнул, но мне хватило. Теперь надо сделать так, чтобы старик Мейр не пожалел о принятом решении.

— Думаешь избавить Литонию от короля?

— Думаю, — признал он. — Только сначала надо собраться с силами. И хочу найти остальных ребят, которые попали с нами в плен. Насколько знаю, четверых уже нет в живых, а еще четверых можно спасти.

— Я с тобой!

— Подожди, брат, — усмехнулся Вейс. — Возможно, для тебя в Изельгарде найдется более интересное занятие.

— Все равно моя дорога ведет обратно в Литонию.

— Да, понимаю. И твоя избранница прехорошенькая.

Захотелось его чем-нибудь стукнуть, да ничего не было под рукой, и я просто улыбнулся. Была бы ты со мной, Эмми. Я не стал бы участвовать в новых играх Осмонда. Боги с ними, с Эйшами, пусть себе живут. А мы бы жили здесь. Но ты свой выбор сделала. И я тоже.

Мы не стали заезжать в крепость. Остановились только, когда натолкнулись на приграничный отряд.

— Куда держите путь? — Его командир окинул нас таким взглядом, будто перед ним были бродяги с большой дороги. Хотя, я и выглядел, как бродяга, да и Вейс после трех дней пути — не сильно лучше.

— В столицу, — ответил я.

— Ваши бумаги?

— Не узнаешь старых знакомых, Алвер? — спросил весело. — А вроде бы никогда не страдал невнимательностью.

Алвер, с которым приходилось сталкиваться во время военной кампании, прищурился, пригляделся — а затем глаза у него стали большими, как у совы.

— Дэй Аттеус? — спросил недоверчиво.

— Собственной персоной.

— Да чтоб мне с места не сойти! Мы вас уже успели похоронить, полковник.

— Рано постарались, я еще скриплю, как видишь.

— Свет и тьма! Я провожу вас в Раусберг.

— Мы не собирались задерживаться, — попытался угомонить Алвера, но тот заявил:

— Несколько часов ничего не решит. Да и вы, видимо, давно в пути. Соглашайтесь.

Переглянулись с Вейсом — и согласились. Хотелось немного отдохнуть после трех дней пути, а одежда, казалась, настолько пропиталась потом, что её не отмыть никогда. Капитан Алвер поехал впереди, к воротам крепости Раусберг. Ему открыли без вопросов, нас же окинули такими же подозрительными взглядами, как и сам капитан несколькими минутами ранее.

— Да уж, полковник Аттеус, не ожидал вас встретить, — говорил капитан, пока мы ехали вдоль высоких стен с бойницами. — Нам поначалу сказали, что вы погибли. Затем — что попали в плен, и там уже умерли. Рад, что это оказались всего лишь слухи.

— Как обстоят дела на границе, капитан? Спокойно?

— Куда там, — качнул тот головой. — Мне кажется, литонцы так и думают, как бы оттяпать у нас еще часть территорий. Почти год прошел с прошлой войны, вроде бы, и мирные договоры подписаны, а мира нет. Сюда, полковник.

Алвер спрыгнул с лошади и кинул поводья прибежавшему слуге. Нас с Вейсом проводили в по-военному скромные комнаты. Зато в них были настоящие кровати и теплая вода в ванных. Пока мы умывались, Алвер раздобыл где-то чистую одежду, и к ужину я выходил уже похожим на человека. В зеркало лучше было не смотреть. Вейс был прав — я изменился. Стал напоминать злобного духа, будто на лице остались одни глаза. Моего взгляда и раньше-то побаивались, а сейчас и вовсе смог бы отправлять им полки в атаку. Волосы достаточно отросли, и если бы не повязка, сейчас я за ними не видел бы белого света. Зато черная форма без знаков отличия сидела, как влитая. Так кто-то встретит в коридоре и решит, что увидел призрака.

За ужином, кроме нас с Вейсом, собрались еще пятеро. Все, кроме Алвера, таращились на меня в немом любопытстве. Пора привыкать, уверен, в столице будет еще хуже. Сначала спрашивать остерегались и ели молча. Я приказал себе не накидываться на пищу, потому что за эти три дня пополнить припасы было особо негде. Но есть пришлось много, чтобы меньше отвечать.

Наконец, подали десерт — сигнал к тому, что можно начинать разговоры.

— Скажите-ка, дэй Аттеус, — обратился ко мне пожилой мужчина, комендант крепости, — что вы думаете о литонцах?

— А что о них думать? — ответил я. — Такие же люди, как и все. Только среди них больше магически одаренных, чем среди нас.

— Но вы ведь были у них в плену…

— И встречал разных людей. Дело не в том, что они литонцы, а в том, хорошие они люди или сволочи. Самое мерзкое, что есть в Литонии — это рабство. Вот от чего надо избавляться.

— Пережитки прошлого, — глубокомысленно заметил сухощавый солдат с тонкими усиками.

— Варварство, — ответил я.

— Но, тем не менее, вам удалось выбраться.

— Чудом.

— И как же вы продержались больше чем полгода?

Мне не нравился ход этого разговора. Мысли сразу возвращали в Литонию, только не к Эмми, а её муженьку — самодовольному индюку, которого я мечтал убить. Думал о том, что он сейчас рядом с Эмми, и готов был тут же вернуться обратно, но надо было продолжать путь.

— Господа, если вам так интересно, как там в Литонии, — вмешался Вейс, — предлагаю съездить туда лично. Только потом не жалуйтесь, местный климат для многих губителен. Правда, Эрвинг?

Я кивнул и поднялся из-за стола. Все поторопились попрощаться, и мы разошлись по комнатам. Вейс шел за мной следом — наши двери были напротив.

— Не хмурься, полковник, — сказал он. — Ты теперь легенда, привыкай. Людям любопытно, как Эрвинг Аттеус сумел вернуться живым из литонского плена.

— Да, только почему-то, пока я был в плену, никто, кроме тебя, не попытался меня вытащить.

— А так всегда и бывает, брат. — Вейс колко усмехнулся. — Пока ты на вершине, друзей у тебя много. А как оказываешься в каком-то забытом богами лагере наедине с местным палачом, так сразу остаешься один.

Вейс был прав. И в том, что глупо рассчитывать на малейшее понимание. И в том, что надо привыкать. В столице количество вопросов только возрастет, и никто не будет спрашивать, приятно ли мне на них отвечать.

На рассвете мы покинули гостеприимную крепость. Теперь наш путь пролегал вдоль лугов и полей, вдоль мест, давно знакомых. Я хорошо знал Изельгард, успел изъездить его вдоль и поперек, и теперь узнавал города, замки, деревушки. Дом. Никогда не поймешь истинное значение этого слова, пока не окажешься на чужбине. Наконец-то я вернулся! Вот только тут меня никто не ждет.

Вейс тоже молчал. Что бы он ни говорил, вряд ли ему в Литонии пришлось так уж легко. И я не собирался лезть в чужую душу. Сам тоже предпочел бы, чтобы не вмешивались в мою, но готовился к тому, о чем говорили накануне — в столице вряд ли у кого-то хватит такта не спрашивать. И каждый раз вспыхивать спичкой от подобных вопросов — значит, быстро сгореть.

Чем ближе мы подъезжали к Истору, столице Изельгарда, тем меньше мне хотелось там быть. Может, плюнуть на все, рвануть в свой замок и носа не показывать? Но Осмонд не позволит, чтобы все было так просто. И раз нас не задержали до выяснения в первой же крепости, значит, не было такого распоряжения. В Исторе меня ждут, и вряд ли разговор с его величеством будет радостным.

Стены столицы показались перед нами только неделю спустя. К тому времени в голове царил полный кавардак, а я казался себе продолжением лошади. Магия Эмми, поддерживавшая меня в первые дни пути, давно иссякла. Осталось только упрямство и нежелание валяться в пыли. Оно и вело меня до самых ворот Истора. А когда стража преградила путь, понял, что оно мне еще понадобится.

Командир стражи долго вглядывался в мое лицо прежде, чем склонил голову:

— Рад приветствовать вас, полковник Аттеус. Его величество Осмонд приказал проводить вас во дворец, как только появитесь.

— Повинуюсь его приказу, — ответил я.

— И вас также, сержант Вейс, — обратился командир к моему спутнику.

Мы переглянулись. Сейчас его величество озвучит свою версию того, что будет с нами дальше. И велика вероятность, что мне она не понравится. Я знал Осмонда достаточно давно. Тот был старше меня на шесть лет и всегда делал вид, что мы друзья. Но не надо быть мудрецом, чтобы понимать — все изменилось. И то, что ко мне до сих пор обращаются «полковник», лишь отсутствие королевского приказа о моем разжаловании. Либо Осмонд найдет, куда девать мою дурную славу, либо завтра же отправит к собственным палачам. В то, что меня отпустят с миром, я не верил.

А улицы столицы вызывали столько воспоминаний, что хотелось на миг остановиться, закрыть глаза, прислушаться к ним. Только кто станет ждать? И мы продолжали путь к королевскому дворцу. Иногда нам оборачивались вслед. Хорошо хоть мало кто узнавал. Если такое все же случалось, случайные прохожие разевали рты и таращились на меня, как на восставшего из мертвых. Может, так и было? Потому что живым я себя не чувствовал до сих пор.

Дворец Осмонда ни капли не изменился. Золото, много золота как снаружи, так и внутри. Позолоченные статуи вдоль аллей, позолоченные украшения на стенах. Когда я впервые прибыл в столицу еще ребенком, сопровождая родителей, то дворец поразил меня. С годами впечатления стерлись, и теперь помпезность здания, скорее, раздражала. А внутри на нас с Вейсом уже глазели открыто. Не здоровались, видимо, ожидая решения его величества. А вдруг я теперь враг? Просто провожали взглядами. Хотелось опустить голову, но я только расправил плечи. Не дождутся! Эйшам не удалось меня сломать, и Осмонду с его прихлебателями уж точно не удастся.

Мы замерли перед дверями королевского кабинета. Вейсу приказали ожидать, а меня тут же пригласили к его величеству. Осмонд сидел за столом и читал какие-то бумаги, вроде ему и не докладывали о моем возвращении. Затем отложил документы и уставился на меня.

— Ваше величество, — отвесил положенный поклон.

— Дэй Аттеус, — холодно произнес тот. — Рад видеть.

Судя по голосу, не очень. Король уже начал свою игру, понять бы правила.

— Значит, слухи не солгали, и вы вернулись в Изельгард. — Тот поднялся и замер напротив меня, изучая.

— Так точно, ваше величество.

— Хм… Неважно выглядите, Аттеус. Хотя, плен никого не красит, даже прославленных полководцев, не так ли?

— Так, ваше величество.

Никаких эмоций! Сейчас надо было сосредоточиться, собраться — и переиграть Осмонда, если это вообще возможно.

— Что вы можете мне сказать, дэй Аттеус?

Я уставился на короля. Чего он ждет? Каких слов?

— Виноват, не справился с полученным приказом и проиграл литонцам.

Осмонд вдруг улыбнулся, а затем рассмеялся. Я же решительно не понимал, что веселого в данной ситуации.

— Видел бы ты себя со стороны, Эрвинг, — махнул он рукой. — Глядишь, как сыч, будто это ты тут король.

— Ваше величество…

— Не перебивать монарха!

— Прошу прощения.

— Просит прощения он. Готов поспорить, если бы не мой приказ, ты бы и на глаза не показался.

— Показался бы. Но не сразу.

Потому что игнорировать короля Изельгарда опасно для жизни, а мне надо найти способ забрать Эмми из Эйшвила.

— Так я и думал. Ладно, отставим придворный этикет. Рад, что у Вейса все получилось. Я, если честно, ставил, что не выйдет.

— Вы знали?

— Конечно, знал. Вейс помог приемному отцу выйти на связь со мной и попросил разрешения на организацию твоего побега. Думаю, расчет здесь был прост. Если бы я отказал, он все равно бы поступил, как хотел, только ты бы остался в Литонии, а не вернулся в Изельгард. Забавный тип твой товарищ. Бесстрашный и бесшабашный.

Я слишком мало знал Вейса, чтобы оценить точность суждения Осмонда. Зато прекрасно — самого короля.

— Итак, ты вернулся в Изельгард, — Осмонд снова сел за стол. — Что собираешься делать, Аттеус?

— Пока не решил, — ответил осторожно.

— А мне кажется, что решил, да говорить не хочешь. Впрочем, дело твое. Меня интересует другое. Планируешь ли ты и дальше служить своему королю?

— Я предан вам, ваше величество.

— Я знаю. Если бы хоть немного сомневался, ты бы уже изучал стены тюремной камеры. И все-таки мне надо задать тебе один крайне важный вопрос. Как ты смотришь на то, чтобы вернуться на поле боя, полковник?

Отрицательно. Но Осмонду не обязательно об этом знать.

— Думаете, после такого поражения за мной пойдут люди, ваше величество? — спросил я.

— Зависит от того, под каким соусом подать твое возвращение, Аттеус. — Осмонд хлопнул ладонями по столу. — Этот выскочка Илверт слишком многое себе позволяет. Считает, раз женат на моей сестре, ему все можно. Пора поставить его на место. Так что, Аттеус? Готов поквитаться с врагами?

— Готов, ваше величество, — сразу вспомнился Леонард Эйш. — Но у меня будут условия.

— Еще смеешь ставить условия? — взгляд короля сразу стал тяжелым и колючим.

— Выслушайте, ваше величество. Замок Эйшвил, в котором меня держали. Оставьте мне эти земли — и право распоряжаться жизнями людей, которые там обитают.

Осмонд усмехнулся. Решил, что хочу отомстить за рабство и унижения. Пусть так, этот вариант куда лучше других.

— Идет, полковник. Забирай Эйшвил и делай с ним все, что пожелаешь. А военную кампанию обговорим, когда ты отдохнешь и придешь в себя. Ступай, тебя ждет экипаж, чтобы доставить домой.

— Я дождусь Вейса.

— Как считаешь нужным.

— Благодарю за доверие, ваше величество, — поклонился королю и вышел в приемную. Вейса тут же пригласили внутрь, а я запоздало подумал, что даже имени его не знаю, только фамилию. И этому человеку обязан свободой и жизнью. Удивительно… Друзья забыли о моем существовании, а посторонний вроде бы человек — нет.

С Вейсом Осмонд поговорил куда быстрее. Тот вышел задумчивым, будто король и ему подкинул задачку. Не сговариваясь, мы направились к лестнице.

— У тебя есть жилье в столице? — спросил по пути.

— Нет, — ответил тот.

— Тогда едем ко мне.

Вейс кивнул. Что ж, отдохнем — тогда и выспрошу, чего хотел от него Осмонд. А пока что даже не верилось, что вот-вот окажусь дома. И, может, получится понять, что Литония осталась позади.