Глава 50

Амелинда

Мой сын. Стоило впервые взять его на руки, как все дурное позабылось. Хотела бы сама кормить его грудью, но, увы, молока почти не было. Хорошо, что заранее позаботилась о кормилице. Это была здоровая женщина из Эйшвила, задорная и веселая. И все равно мне было страшно доверять ей малыша. Он казался таким маленьким, хрупким — и до невозможного похожим на Эрвинга. Сладкий мой сынок.

Сам Эрвинг тоже постоянно был где-то рядом. Лайза не раз пыталась его выпроводить. Она оставила кухню и взяла на себя заботы о моем здоровье. Но, так как я была целительницей, то и восстанавливалась гораздо быстрее обычных женщин. Чувствовала, как внутри тела теплом разливается магия. Вот только не торопилась всем показывать, как хорошо себя ощущала, потому что мне надо было объясниться с Эри, а я до сих пор не знала, что ему сказать.

День нашей свадьбы вспоминался, как кошмар — Айк, пистолет в его руках. Я думала, умру на месте, сделаю все, что угодно, лишь бы защитить Эрвинга. Моего мужа. Страшно было в это поверить. А еще — немного стыдно, потому что любила его — и никак не могла поверить, что мы уже муж и жена.

Эри чувствовал. И, несмотря на то, что не оставлял меня ни на минуту, не донимал разговорами. Я то слышала его голос в соседней комнате, то он молча сидел у кровати, думая о чем-то своем. Хотелось поговорить, объясниться, но слова будто застревали в горле. Вот и в этот вечер я отдыхала, наш малыш мирно спал, а Эрвинг стоял у окна и смотрел, как падает снег.

— Эри, — позвала его.

— Что? — Он чуть повернул голову.

— Как мы назовем нашего сына?

А ведь я не думала об этом во время беременности. Ждала. Наверное, ждала самого Эрвинга. Эри улыбнулся. Я впервые за эти дни заметила, как устало он выглядит. Наверное, пришлось непросто — война это не веселая прогулка на свежем воздухе.

— Я хотел бы для начала услышать твои варианты, — ответил он.

— Лучше твои.

— Тогда Эдгар.

Эдгар. Похоже на имя супруга.

— Мне нравится. Сильное имя.

— Тогда так и решим.

Я смотрела на Эрвинга и не уставала поражаться. Разве земля Эйшвила не надоела ему до тошноты? Но он здесь. Рядом со мной, с сыном. Несмотря на мое состояние, на то, что не хотела становиться его женой. Как сказать ему главное — что люблю? И счастлива. Пока что слова не находились, оставалось ждать случая. Зато теперь нас связывал маленький Эдгар. Я только надеялась, что мой сын изберет для себя мирное поле деятельности. Но, увы, видения Айка убеждали в обратном.

— Эри, а как там Айк? — вдруг вспомнила о брате мужа. Бывшего… — Он хоть… жив?

— А что ему станется? — Эрвинг сразу нахмурился. — Я, правда, с ним не виделся. Хорошо, что ты напомнила. Пора поинтересоваться, когда он избавит нас от своего присутствия. Насколько знаю, Эйш вернулся в свое крыло, под надзор Аниты.

— Тебе не показалось, что между ними что-то есть?

Эри пожал плечами. Конечно, вряд ли ему хотелось думать об Айке. А я радовалась, что он нашелся. Пусть и вот так. Но как же он меня напугал!

— Не пойму, почему он не выстрелил, — поделился Эрвинг. — Я на тот момент никак не смог бы от него защититься.

— Он изменился, — ответила тихо. — Еще тогда, когда его магия выросла после ранения. И потом, ты ведь тоже его не убил, хотя мог бы. Почему?

Эрвинг промолчал. Задумался о чем-то своем, далеком, и не собирался делиться мыслями. Может, он бы и ответил, но в двери постучали, и на пороге появилась взъерошенная Лайза.

— Лери Амелинда, — сказала шепотом, — там такое!

— Какое?

— Ой, даже не знаю, как описать.

Что же произошло? Пришлось подниматься с кровати. Отметила, что чувствую себя удивительно отдохнувшей. Да, магия сделала свое.

— Ты куда? — Эри тут же перехватил меня.

— Узнать, что стряслось, — ответила ему. — Идем же!

Схватила за руку и потащила за собой. Эрвинг кусал губы. Видимо, разгадал мою уловку. Мне же было совестно — и, в то же время, любопытно, откуда такой переполох. По пути отыскала кормилицу, приставила к малышу, а затем мы с Эри спустились по лестнице в общую гостиную. Послышался детский плач. Вот только плакал не мой ребенок. Мой сейчас спокойно дремал в кроватке.

Вбежала в гостиную — и замерла. На столе стояла большая плетеная корзина, а в ней, замотанный в одеяла, плакал малыш. В комнате, кроме нас с Эри, были только Шиан и Лайза.

— Откуда ребенок? — спрашивала я, отказываясь понимать.

— У ворот нашли, — растерянно ответил Шиан. — Подбросил кто-то, постучал, а затем убежал. Тут записка есть, лери Аттеус. Адресована вам.

Лери Аттеус. Пора привыкать к новому статусу. Хотя, наверное, на родине мужа я никакая не лери. Но сейчас было важнее другое. Я негнущимися пальцами распечатала тонкий конверт, достала сложенный вчетверо листок и прочла: «Лери Эйш, я навсегда покидаю Эйшвил. К сожалению, ребенка взять с собой не смогу. Прошу, найдите для Тианы любящую семью. Дина».

Тиана, значит? Я уставилась на малышку, а записку передала Эрвингу. Дочь Леонарда и Дины. Сколько ей? Месяц или два от роду? Бедная девочка! На глаза навернулись слезы. Я, конечно, понимала, что ребенок был Дине в тягость, но как можно бросить такую радость? У неё были удивительные голубые глаза и светлый пух волос.

— Что это значит? — угрюмо спросил Эрвинг.

Я покосилась на Лайзу и Шиана. Они поняли верно.

— Она, наверное, голодная. — Лайза подхватила корзину с девочкой.

— Отнеси к кормилице, — ответила ей. — Пусть позаботится о крошке.

И Лайза тут же поспешила вон, а Шиан поторопился откланяться следом. Эри ждал ответа, а я пыталась подобрать слова.

— Ты помнишь мою компаньонку Дину? — спросила у мужа.

— Да, — ответил тот. — Такую забудешь.

Еще бы! Она для него равнялась тем, кто его оскорблял и унижал.

— Так вот… Леонард изменял мне с этой девушкой. Малышка — их общая дочь.

Эрвинг молчал. Только ходили желваки. Казалось, вот-вот разразится бранью, но он сдерживался. И оставалось догадываться, каких усилий ему это стоило.

— И что ты собираешься с ней делать? — спросил сосредоточенно.

— Не знаю.

Я и правда не знала. Настолько погрузилась в заботы о Лео, свою тоску, что и забыла о Дине, о том, что она уже родила. И как теперь быть с девочкой? О ней некому позаботиться, кроме меня. И я сама — мать. Разве смогу оставить это крошечное существо на произвол судьбы? Тем более, это дочь Леонарда. Она — Эйш, и это её дом.

— Эри…

— Хорошо. — Он тряхнул головой, будто сбросил оцепенение. — Дочь твоего бывшего, говоришь?

— Да.

— Ты уверена?

— Конечно. Я знала о беременности Дины. И Лео знал, не отрицал, что это его ребенок.

— Тогда почему не позаботился о ней? Понимал ведь, что умирает.

— Ты меня об этом спрашиваешь, Эри? — потерла виски. — Когда лери Белле сказали, что Дина ждет девочку, она приказала выставить бедняжку из замка. И Лео был полностью согласен с матерью. Ему нужен был сын, а дочь никак не вписывалась в планы.

— Иногда я забываю, какой мразью он был. — Эрвинг сжал кулаки.

— Не говори так.

— Еще скажи, я не прав!

Подошла и крепко обняла мужа. Я по-прежнему не могла считать Лео мразью и грустила о нем. Только Эрвингу об этом не сказала. Не стоит, между нами все и так слишком хрупко, зыбко. И я опасалась сломать те тонкие мосты, которые заново выстраивали мы оба.

— Хорошо. — Эрвинг высвободился из моих объятий. — За пределами замка знают только, что ты родила ребенка. Скажем, что детей двое.

— Что? — Я замерла, не веря своим ушам. — Ты согласен, чтобы Тиана была… нашей?

— Не стану скрывать, я от этого не в восторге. Но эта девочка пропадет одна. Не Айку же её отдавать, он бы о себе позаботился, не говоря уже о других. Только давай решим сразу, Эмми. Если мы удочерим Тиану, ты не станешь рассказывать ей, кто её настоящие родители. Никогда, если правда сама не всплывет неведомым образом.

— Обещаю!

Я готова была плакать и смеяться одновременно. Кинулась на шею Эри. Он поцеловал меня — нежно, бережно. Растворилась в этой ласке, но вдруг перед глазами встало суровое, изможденное лицо Леонарда. И я отпрянула.

— Что не так? — Эри смотрел на меня так утомленно, что в сердце впилась игла. — Где я оступился?

— Дело не в тебе, — покачала головой. — Совсем нет.

— Тогда в чем? Объясни мне!

Отвела взгляд. Как объяснить, если саму разрывают на части противоречия? Конечно, дело было не в Эри. И моя любовь к нему только выросла. Но все случилось так внезапно, что я не могла сейчас осознать, как быть. А он требовал ответа.

— Мне нужно время, — сказала тихо. — Просто немного времени, и все встанет на свои места.

— Время? — Эрвинг нахмурился. — Сколько?

— Я не знаю.

— Сколько, Эмми? Я тоже живой человек, и у меня тоже есть чувства. Может, ты ошиблась, и любила совсем не меня?

— Что ты такое говоришь? — Взглянула прямо в глаза.

— А что мне еще думать? Весной ты готова была на все, чтобы спасти меня. Сейчас делаешь вид, что мы — чужие люди. Что изменилось? Разлюбила? Так и скажи. Хотя, надо было признаться раньше, до того, как стала моей женой.

— Не разлюбила! — пыталась подобрать слова, но удавалось с трудом. — Но ты изменился, я тоже. Мне надо осознать…

— Изменился? — Эрвинг жестко улыбнулся. — Конечно, легко любить раба, правда? Точнее, не любить, а жалеть. Тебе жизненно необходимо жалеть кого-то, Амелинда, о ком-то заботиться, а я, видимо, перестал подходить под эту категорию. Только знаешь, что? Мне не нужна твоя жалость! И раньше была не нужна, а сейчас и подавно. Если бы я понял, что ты не любишь меня, оставил бы в покое.

— Эри, ты не прав!

— Не прав? В чем? — Его черные глаза угрожающе сверкали. Он сделал разделяющий нас шаг, стал близко-близко. — Я думал, ты отказалась ехать со мной из-за того, что была замужем. И принял это, потому что на тот момент ничего не мог тебе дать. Но ошибся, да? Ты любила не меня, а свои чувства ко мне.

— Не смей. — Я начинала злиться. — Ты хоть слышишь, что говоришь?

— А почему я должен думать иначе?

Я развернулась и выбежала из комнаты. У этого разговора не было перспектив. Понимала, что Эрвинг в чем-то прав — конечно, не в том, что любила его из жалости. Нет, никогда! Я восхищалась им, искренне и бесповоротно. Конечно, мне было больно видеть его страдания, но любовь выросла не из этого. Однако, с того момента, как узнала, что Лео умирает, я все время отталкивала Эри, и сейчас продолжала делать то же самое. Мне действительно нужно было время: осознать, отпустить. Все происходило слишком быстро. Я будто ловила пальцами воздух, а мой возлюбленный не желал ждать. Он скучал, он прошел всю страну, победил, чтобы быть со мной. Вот только ничего не могла поделать!

Поднялась в свою комнату. Из детской слышались голоса кормилицы и Лайзы. Нет, не пойду туда! Вместо этого свернула в свою спальню, забилась на кровать. По щекам покатились слезы. Как сказать Эрвингу, чтобы он меня услышал? Как объяснить, что люблю его больше жизни, но сейчас не способна ему это доказать? Перед глазами снова было его лицо, искаженное болью и обидой. Мой Эри! Единственный мой.

В двери тихо постучали.

— Это я, голубушка, — заглянула в комнату Лайза. — Ой, а что это вы плачете, лери? Разругались с Эри из-за девочки?

— Нет, что ты, — вытерла глаза и села. — Надо всем сказать, что Тиана — моя дочь, сестра Эдгара. Такое решение приняли мы с Эри.

— Счастье-то какое! — Лайза прижала ладони к груди и широко заулыбалась. — Правильное решение, голубушка. Значит, сыночка Эдгаром назвали? Отличное имя. Так почему слезы?

— Поссорилась с Эрвингом. Так глупо, Лайза! Почему он меня не слышит?

Снова стало обидно до слез. Да, рождение ребенка повлияло на меня слишком сильно. Казалось, что внутри — ураган эмоций, и как с ними справиться, понятия не имела.

— Вы что, лери Эмми? — Служанка уставилась на меня большими глазами. — Из-за чего поссорились-то?

— Не знаю.

Закрыла лицо руками. Надо пойти к Эрвингу и объясниться. Но сейчас это было выше моих сил. Поэтому успокоилась немного и ушла в детскую. Сытая и довольная Тиана мирно спала, а Эдгар таращился на меня своими невообразимыми глазами. Взяла сыночка на руки, вдохнула исодящий от него аромат. Милый мой, родной. Какое счастье, что твой папа с нами рядом. Счастье, на которое не смела и надеяться, а теперь не знала, как с ним быть. Эрвинг стал моим миром. Не тогда, когда завоевал Эйшвил, а тогда, когда спас мою жизнь и постепенно заполнил её всю до донышка. Я не знала никого лучше него, никого не любила больше. Так почему же настолько сложно позволить себе стать счастливой? Отпустить прошлое и жить будущим? Почему?