Глава 7

Амелинда

Этот полупеший переход стал сплошным кошмаром! Я будто постоянно ощущала на себе взгляды пленников, сочащиеся ненавистью, а Даринсу приближение к ним едва не стоило жизни. Может, и прав Лео? И я зря их жалела? Представила на миг, что победа осталась бы за Изельгардом. Нас никто бы не пощадил, и в подобной колонне мог идти мой муж. Страшно… Поэтому черные стены Ваубрица восприняла, как откровение! Хотелось спрыгнуть с лошади и бежать, скрыться за ними. Что-то гнало в спину, будто серая тень. Я не знала, откуда ждать беды, и старалась держаться поближе к Леонарду. Пленников увели куда-то в подвалы крепости, а нас проводили в просторные покои, состоявшие из спальни, гостиной и уборной. Хотелось поскорее смыть с себя грязь, и я долго лежала в воде, оттирая всю боль и усталость последних дней. Что-то не давало покоя. Мучило, маялось.

— Эмми, ты в порядке? — послышался голос супруга.

— Да, дорогой, — быстро вытерлась и укуталась в полотенце, а затем выскользнула в спальню. Лео сидел на кровати. Он уже успел вымыться — наверное, воспользовался другой ванной, и выглядел задумчивым.

— Какие новости? — села рядом с ним.

— Пока никаких. — Он пожал плечами. — Его величество спит, будить не велено, если только Изельгард не вытворит что-нибудь безрассудное. Но Изельгард поджал хвост, и нам велено отдыхать до утра.

Я кивнула. Не мешало бы выспаться в кровати, а не на земле. Лео привлек меня к себе, коснулся губами шеи, плеча…

— Дорогой, я так устала, — высвободилась из объятий.

— Устала? — взвился он. — Меньше надо было помогать врагам!

— Дело не в них. Я лечила Даринса, и…

— Даринс, пленники, кто угодно, только не муж! Я начинаю думать, что у нас нет детей только из-за того, что ты их не хочешь, Эмми!

— Что ты такое говоришь? — отстранилась прочь, и слезы обиды выступили на глазах. — Никто не хочет ребенка больше, чем я! И я не понимаю, почему боги-покровители против нас. Не смей меня обвинять!

Закрыла лицо руками. В любой другой день, может быть, и сдержалась, но я слишком устала, слишком много пережила, и сейчас билась в рыданиях, пытаясь избавиться от груза, легшего на плечи после смерти Илли. Не справлюсь! Ни за что с этим не справлюсь!

— Прости. — Лео прижал меня к себе, принялся целовать волосы, гладить по спине. — Прости, девочка моя. Я сам не свой, будто с ума схожу. Будто… Это невыносимо!

— Я понимаю, — обняла в ответ. — Понимаю, мой хороший. Но я не виновата.

— Знаю.

Постепенно слезы иссякли. Я сама не заметила, как уснула. А проснулась от того, что стало холодно. Приподняла голову. Лео стоял, прислонившись лбом к оконному стеклу. Его лицо было бледным, безжизненным. И к чему мы спорили? Я осторожно выбралась из вороха одеял и тихонько подошла к мужу, обняла со спины, прижалась щекой.

— Почему ты не спишь? — спросила его.

— Не спится, — пожал он плечами. — Знаешь, Эмми, со смертью Илли во мне что-то оборвалось. Было — и не стало. И я не знаю, что с этим делать.

— Время лечит, дорогой. Конечно, мы никогда не забудем об Илли, но постепенно станет легче.

— Я не понимаю, Эмми, — качнул он головой. — Почему она? Из всех людей — она? Илли ни с кем не воевала, никогда не держала в руках оружия. И погибла так нелепо. А еще злит, что полковник Аттеус как сквозь землю провалился! Мы обыскали этот лагерь до последней палатки. Неужели сбежал? Среди убитых его не опознали.

— Думаю, он уже далеко, в своем Изельгарде, строит новые планы, как нас победить, — ответила тихо.

— Я все равно до него доберусь! И Айк не успокоится, пока не получит его голову.

— Я знаю. Но сейчас надо думать о другом. Война еще не окончена, милый.

Лео безнадежно кивнул. В груди кольнуло. Я заставила его развернуться ко мне, коснулась губами губ. Он даже не ответил. Как так можно — смотреть и не узнавать человека, с которым прожила бок о бок пять лет? Будто пропасть выросла между нами.

— Люблю тебя, — произнесла слова, которые говорила слишком редко.

— И я тебя, Эмми. — Лео прижал меня к себе. — Не стой на полу босиком, холодно.

Подхватил на руки и отнес в кровать. А сам принялся одеваться.

— Думаешь, его величество уже проснулся? — спросила я.

— Скорее всего. Илверт редко спит допоздна.

— Тогда я с тобой.

— На военное совещание? — усмехнулся супруг. — Нет уж, иначе другие командиры меня засмеют. Отдыхай, никто не знает, куда мы отправимся дальше и когда.

Пришлось послушаться и снова забраться под одеяло, наблюдая, как Лео собирается и уходит. Сердце снова кольнула глухая боль. Что же будет дальше?

***

Эрвинг

Тратить время на сон, когда тебе осталось жить всего несколько часов — это глупо. Но я был так измотан переходом и неудачной попыткой побега, что вырубился, только голова коснулась пола, и не проснулся даже тогда, когда за нами пришли. Мне снилась Бранда. Её молочная кожа, тяжелая грудь, призывно манящие губы. Она смеялась. У неё был красивый смех.

— Ты бука, — говорила принцесса. — Всегда говоришь, что скоро вернешься, и никогда не держишь слово.

— Прости, — пытался оправдаться и одновременно поймать её в свои объятия, поцеловать. Мне казалось, что и пахнет от неё молоком и медом. — Приказ короля.

— Гаррет. Гаррет, да проснись же!

Я осоловело открыл глаза и не сразу понял, где нахожусь, а главное — почему меня называют чужим именем.

— Вейс, — вспомнил, что дела мои плохи, и я слишком далеко как от Бранды, так и от свободы.

— Да, дружище, здоров же ты спать! — сказал он.

— Пошевеливайтесь! — раздалось от двери.

Как я и ожидал, нас все-таки расковали. Вот только шанса вырваться не оставили — связали так, что шаги получалось делать еще меньше, чем при переходе, а затем потащили куда-то. Куда? Зачем? В голове творился полный кавардак. А главное, что выхода по-прежнему не было. Я не привык отступать. Не отступал нигде и никогда, но сейчас стоило признать поражение. Умереть с гордо поднятой головой — шикарная перспектива в нынешних условиях.

Задумался — и едва не полетел носом в пол.

— Смотри под ноги, — перехватил меня стражник. — Хотя, нравится — падай.

Да уж не нравится. Зато отметил, что голова не так болит. И Вейс вроде бы не шатался на каждом шагу. Магия Эмми Эйш действовала. Жаль, я никогда не поблагодарю её лично, хотя хотелось бы. У лери Эйш — своя дорога судьбы, и она не пересечется больше с моей. Но почему Илли просила не обижать её? И её ли? Как я могу обидеть эту девушку, если наше знакомство сводится к моменту, когда я едва помнил себя от боли, а она пыталась не дать нам скончаться раньше, чем предстанем перед очами правителя?

Бред какой-то! Одно слово — бред. А нас заставили подняться по лестнице. Нет, это была не тюрьма, а замок с обширными подвалами, пригодными для содержания заключенных, потому что по роскоши верхние этажи не уступали королевским покоям Изельгарда. Повсюду лежали ковры, от позолоты рябило в глазах, а из рам скалились гордые литонцы. Небось, дальние родичи короля. Людей не было. Видимо, разогнали до поры, до времени. Вот и замечательно. Чем меньше глаз, тем лучше.

— Твои ставки, дружище. Нас казнят? — спросил Вейс.

— Да, — ответил я. — Несомненно.

— Демоны бы их взяли.

Стражники тут же развернулись к нам, и мы замолчали. Согласен, демонам бы литонцы пришлись по вкусу. Может, они бы даже поладили. Или это я схожу с ума, раз думаю о подобных глупостях?

Распахнулись двери, и я понял, куда подевались люди. По крайне мере возникло впечатление, что здесь собрался весь город. Точнее, вся знать, и теперь эти разряженные мужчины и женщины глазели на нас с гаденькими усмешками. Расправил плечи. Пусть не думают, что я сдался.

Его величество Илверт Литонский восседал на троне. Точнее, в кресле, но уж, видимо, что нашли хозяева замка для высокого гостя. Потому что я не помнил, то ли это одна из королевских резиденций, то ли нет.

— Леры и лери, — обратился Илверт к придворным, и толпа затихла. — Сегодня, вне всякого сомнения, знаменательный день для Литонии. Вы знаете, что мы начали освободительную войну, чтобы вернуть наши земли и наших людей. Изельгард лишь смеялся над нами, но мы доказали, что наша воля сильна, как и наша мощь.

Илверь говорил, говорил, а я рассматривал короля. Неприятный тип, похожий на коршуна. Чуть изогнутый нос с горбинкой, тонкие губы, черные глаза, проседь в волосах, хоть он был лишь чуть старше меня. Видимо, неспокойно живется королям.

— Сегодня Изельгард подписал акт о капитуляции, — уцепился слух за слова короля, и я вздрогнул. Как о капитуляции? Не может такого быть! А Илверт продолжал: — В знак перемирия и как гарантия намерений Изельгарда к нашему двору прибудет принцесса Бранда, сестра короля Осмонда, и станет моей супругой.

Что? Я едва сдержал возглас. Бранда станет женой этого… Этого… Задохнулся от боли. Не может быть! Как Осмонд пошел на такое? Неужели не понимает, что, по сути, Бранда станет всего лишь заложницей? Нет!

— Изельгард предлагает нам обмен пленными, — усмехался король. — И, как видите, пленных у нас достаточно. Вот только все ли из них достойны обмена? Сейчас проверим. Подводите их по одному.

Предложит продать родину на глазах у всей Литонии? Я закусил губу. Нет уж, лучше виселица. А еще хочу посмотреть на физиономию короля, когда пожелаю ему поцеловать демона лысого в зад. Потому что уж точно не достоин обмена в королевском понимании. Пока что все шло так, как и ожидал. К королю подводили пленника и он, с видом сурового, но справедливого божества спрашивал:

— Чем ты можешь доказать, что достоин свободы?

Кто-то чертыхался в лицо. Кто-то молчал. Некоторые начинали перечислять свои «немыслимые» достоинства в различных областях от науки до военного дела — да, попадались и такие идиоты. Вейс — тот только улыбнулся и ответил:

— Да ничем, ваше величество. Абсолютно бесполезен, ничего не достоин.

Настала и моя очередь. Я замер перед темным, въедливым взором литонского короля. Тот изучал меня, как муху под увеличительным стеклом, а затем задал свой вопрос.

Чем я могу доказать, что достоин свободы?

— Катитесь все к демонам, там вам и место, — пожелал искренне.

Думаю, достаточно. Пока что. Унижение продолжалось, солдат выходил за солдатом. Вот и сержантик пожаловал пред королевские очи.

— Ваше величество, есть кое-что, что поможет… Поможет доказать… — пробормотал тот. — Я знаю, где ваш злейший враг.

— Сдаст, сука, — тихо сказал Вейс.

Я кивнул, но решительно не понимал, почему это я — злейший враг короля.

— Слушаю, — ответил Илверт, напрягаясь.

— Эрвинг Аттеус, он… здесь.

Люди ахнули. Я усмехнулся. Все равно не рассчитывал на свободу. Буду рад, что она хоть кому-то достанется. Жаль только, что этой мрази — однозначно.

— Где? — Илверт ради такого случая даже подскочил с трона.

— Вот он. — Сержант развернулся и указал на меня. Тут же подбежали стражники, схватили и потащили обратно к трону, швырнули так, что упал на колени.

— Вы действительно Эрвинг Аттеус? — спросил король.

Я молчал. Нет уж, не стану облегчать сержантику задачу.

— Рыжий врет, — крикнул кто-то из наших.

— Я не лгу! — воскликнул сержант.

— Позовите сюда Кертиса Юда, — приказал король. Прошло минут пять, и в зал вошел юноша, которого я сразу узнал. Тот самый, которому я поручил вернуть тело Илмары литонцам. Значит, зовут его Кертис Юд.

— Лер Юд, — обратился к нему король, — взгляните на этого мужчину и скажите, узнаете ли вы в нем полковника Эрвинга Аттеуса?

Юд посмотрел на меня — пристально, испытующе. Затем вновь обернулся к королю.

— Да, ваше величество, — ответил он. — Это действительно Эрвинг Аттеус, главнокомандующий армии Изельгарда.

— Благодарю, лер Юд. Возвращайтесь к себе.

Юноша вышел. Он был тогда сильно ранен. Видимо, не до конца выздоровел. А король уже снова обратил свой взор на меня.

— Значит, это все-таки вы, — и усмешка озарила его лицо, делая и вовсе некрасивым. — Боги-покровители услышали мои молитвы. И убийца понесет наказание!

Я молчал. Что ему скажешь? Приговор известен и так. Смерть. Ну и пусть. Уже все равно, я почти смирился.

— Леры и лери, — обратился король к своим подданным, — это тот человек, который вел против нас вражескую армию. Тот, из-за которого погибли ваши братья, мужья и сыновья. Но боги отвернулись от него за его преступления!

Раздался одобрительный гул, я же пожал плечами. При чем тут боги, когда сам где-то допустил ошибку? Просчитался, недоглядел. Или же не хватило информации. Некого винить. Высшие силы слишком далеки от нужд простых смертных.

— Это он убил провидицу Илмару, — завершил король свою речь.

— Позвольте внести ясность, — все-таки открыл рот. — Илмару я не убивал.

— Молчать!

Я пожал плечами. Молчать, так молчать. Вместо того чтобы и дальше наблюдать, как король плюется ядом, обвел взглядом зал — и увидел знакомое лицо. А вот и лери Амелинда с супругом. Вот только она стояла достаточно близко, чтобы я мог кое-что прочесть в её глазах. И это была чистая, неприкрытая ненависть.