Глава 8

Амелинда

Изельгард запросил мира! Ради этой новости стоило пережить вчерашний день. Неужели война остановится? Неужели? Сердце пело от счастья! Мы сможем вернуться в Эйшвил. Да, уже ничего не будет так, как прежде, но хотя бы появилась надежда, что беды закончатся. А вот новости о свадьбе Илверта стали пусть и логичными, но неожиданными. Да, династический брак — это то, что обычно случается. Но сразу после смерти Илли? Может, мне показались чувства там, где их не было?

А король уже занялся пленными. Вызывал всех по одному, задавал вопросы. Унизительное зрелище. Половина и вовсе едва стояла на ногах. У кого-то в глазах была вера, у кого-то — бездна. В этой бездне было так легко утонуть. А вот и мои старые знакомые, если можно так сказать после нескольких дней. Сначала блондин, затем брюнет. Ни один, ни другой не собирались сдаваться на милость победителя, хоть и выглядели мужчины скверно. А вот и третий.

— Эрвинг Аттеус, он… здесь, — пробормотал юноша, стараясь спасти собственную жизнь. Что? Я поглядела на Лео. Он был таким бледным, что даже испугалась за мужа. Здесь? Как такое может быть? Почему об этом никому не известно? А пленник указал на того самого брюнета, который находился в нашем лагере. Это — Эрвинг Аттеус?

Изнутри всколыхнулась ненависть. Она затопила сознание, будто заполнила тело. Эрвинг Аттеус. Никогда не забуду имени убийцы Илли. А король приказал привести единственного выжившего свидетеля, чтобы Юд подтвердил: ошибки нет, и перед нами — главнокомандующий армии Изельгарда. Убийца, убийца, убийца! И я помогала ему, даже сочувствовала. Прав Лео, как же глупо! Лео всегда оказывался прав.

— Позвольте внести ясность, Илмару я не убивал, — пытался оправдаться Аттеус.

Зачем лгать? И даже если бы это была правда, сколько крови на его руках! Несмываемой крови невинных людей. Его солдаты никогда не знали жалости. Ненавижу! Плевав на этикет, вцепилась в руку Леонарда. Он крепко сжал мою ладонь, и стало легче. Мы вместе, мы справимся.

— Молчать! — Королю тоже надоело слушать этот бред, а Эрвинг Аттеус повернул голову, и наши глаза встретились. На миг в его взгляде мелькнуло узнавание, и снова — безучастная маска. Но теперь-то я знала, кто за ней скрывается. Палач. Изельгардский пес, который выполнял кровавые приказы своего короля.

— Ввиду вновь открывшихся обстоятельств нам надо посовещаться, — произнес король. — Заодно решим, кого из пленных ждет обмен, и что случится с остальными. Уведите их.

Вереница оборванцев потянулась прочь, а я едва держалась на ногах. Как же больно. И страшно. Я боялась этого человека — даже связанного и беспомощного, потому что, казалось, он может убить одним взглядом. А советники потянулись за королем. Илверт сделал знак, и Леонард тоже пошел следом. Я, конечно же, поспешила за ним. Если буду мешать, прогонят. Но Илверт всегда хорошо относился к нашей семье, поэтому вряд ли будет против моего присутствия. Король скользнул по мне взглядом и кивнул. Значит, можно.

Мы прошли в большой кабинет. Его величество сел к столу, мне, как даме, уступили кресло, остальные же остались стоять в присутствии монарха.

— Что ж, — начал Илверт совет, — нам сегодня повезло. Нашелся неуловимый полковник Аттеус, и уж теперь он точно никуда не сбежит. Кстати, сегодня ночью была предпринята попытка побега. Как видите, неудачная.

— На что они рассчитывали? — спросил советник Буйд. — Они же на территории врага!

— Возможно, на быструю смерть, — равнодушно ответил Илверт, — но мы не доставим им такой радости.

Вдруг раздался стук в двери. Илверт сделал знак рукой, и в комнату влетел взмыленный Айк.

— Прошу прощения, ваше величество, — склонился перед королем. — Я только что прибыл, чтобы доложить: Изельгард отступает!

— Нам это известно, лер Эйш, — величественно кивнул Илверт. — Изельгард запросил мира.

— И вы согласитесь?

— Да. Ни к чему бессмысленное кровопролитие. Но останьтесь с нами, потому что тема обсуждения будет касаться и вас. Полчаса назад нам удалось узнать, где находится Эрвинг Аттеус.

— Что? — С лица Айка будто кто-то выпил жизнь. — Где он?

— Среди наших пленников, и мы как раз решаем, как с ним поступить.

— Как поступить? — Айк забыл обо всем на свете. — Ваше величество, этот негодяй не достоин жизни!

— Остудите свой пыл, лер Эйш. У меня есть другая идея. Итак, часть пленных мы вернем Изельгарду. Ваши предложения, кого именно.

Закипели бурные обсуждения. Конечно же, первым кандидатом стал юноша, который выдал Аттеуса. С одной стороны, теперь мы можем поквитаться с врагом. Но с другой: это ведь его командир. Человек, с которым воевали плечом к плечу. Впрочем, это уже не моя забота. А советники сошлись на том, чтобы разделить двадцать пленных пополам. Десять вернуть врагам в обмен на наших людей, десять — оставить здесь, в Изельгарде.

— Казнить — это лучший вариант, ваше величество, — доказывал советник Хоукс. — При должном мастерстве палача казнь можно растянуть на недели.

— Согласен с вами, лер Хоукс, — отвечал Илверт. — Но поверьте мне, смерть — это лишь избавление, а никак ни кара. Дома вернувшихся ждет позор. Тех, кто останется здесь — тем более. А нам нужны люди, чтобы восстанавливать разрушенные дома, возделывать землю…

— Рабство? — понял Хоукс. — Вы мудры, ваше величество. Действительно, пусть те, кто пришел на нашу землю с дурными намерениями, и работают над тем, чтобы справиться с последствиями войны.

— Но это не значит, что мы обойдемся без наказания, — усмехнулся король. — Народ жаждет мести. Мы дадим ему месть.

— А Аттеус? — снова вмешался Айк. — Его хоть мы казним?

— Вы плохо слушали меня, лер. — Улыбка короля стала еще более жесткой. — Как вы думаете, что страшнее для воина — смерть или вечный позор?

— Второе, — признал Айк.

— Именно поэтому приговор для Аттеуса будет таким же, как и для остальных. Казнь и рабство. И раз уж ваша семья понесла столь великую утрату от его руки, я отдам его вам.

Лицо Айка просияло, Лео нахмурился.

— А уж сколько он проживет после этого, уже не моя забота, — добавил король. — Зато сколько он может знать! Перед казнью пусть его допросят по всей строгости. А сейчас объявим нашу волю пленным — и народу.

Этот человек достанется Айку и Лео? Значит, он умрет быстро. Да, в Эйшвиле были рабы, как и во всех крупных городах-крепостях. Но я готова была поставить на то, что до Эйшвила Аттеус не доживет. И это к лучшему, потому что сама мысль, что он будет находиться где-то рядом, пусть и без возможности причинить вред, заставляла содрогаться.

Против решения его величества никто не возражал. Мы снова вернулись в большой зал, где так и ожидали придворные. Стоило появиться Илверту, как все разговоры стихли. Король отдал приказ, и пленников привели обратно. Я заметила, как рыжеволосый парень, выдавший Аттеуса, старается держаться подальше от товарищей. Наверное, за эти полчаса они успели высказать все, что о нем думают. Хорошо, что не придушить. Полковник Аттеус внешне казался спокойным. Я заново изучала лицо этого человека. Поджатые губы, черные глаза, несвойственные для изельгардцев, высокие скулы. Волосы прилипли ко лбу черными змеями. Страшный человек, жуткий. Он смотрел на Илверта свысока, будто он здесь король, и будет казнить и миловать.

— Солдаты Изельгарда, — обратился к ним король, — я принял решение о вашей дальнейшей судьбе. Десять отправятся домой, чтобы смогли вернуться пленные литонцы. Десять останутся в Литонии навсегда в качестве рабов.

Пленники переглянулись. Я читала разные эмоции на их лицах — от покорного безразличия до ужаса, только Аттеус продолжал смотреть на короля, будто стоит на вершине мира. Еще утром он выглядел иначе — утомленным, подавленным. А сейчас будто исчезла необходимость носить маску, и под ней оказался совсем другой человек.

— Итак, вот список тех, кто будет обменян, — продолжил король и махнул рукой, чтобы зачитали.

Секретарь называл имена, мужчины отходили в сторону. Озарялись радостью лица, исчезал из взгляда страх. Ровно десять имен. Блондин из лагеря что-то тихо сказал Аттеусу, тот кивнул, а я не могла отвести от полковника глаз. Запоминала его на всю жизнь, потому что именно так и выглядит смерть.

— Бриан Луас, — назвал секретарь последнее имя, и к тем, у кого появилась надежда на свободу, присоединился высокий детина, который, казалось, сейчас расплачется. Фу…

— На этом все, — равнодушно сказал Илверт. — Остальных же на рассвете ждет наказание и нанесение рабских печатей. Каждый из пленников отправится в тот род, который понес наиболее жестокие потери на войне, и останется там до конца своих дней без надежды на свободу. Скажу еще одно: если хоть кто-то сегодня ночью попытается бежать, то эти десять солдат, — указал на радостных изельгардцев, — останутся вместо него вне зависимости от успеха побега.

Те, кому предстояло рабство, угрюмо переглянулись. Видимо, принимали непростое для себя решение. Аттеус что-то тихо им сказал. Кто-то опустил голову, кто-то, наоборот, вскинулся, а блондин улыбнулся и кивнул.

— Принимаете решение, полковник? — Илверт взглянул на него испытующе. — Что касательно вашей судьбы, вас завтра казнят.

Что? Но ведь решение короля было иным. Захотел напугать? Или же дать надежду на скорое избавление? В глазах Аттеуса лишь на мгновение мелькнула радость, но он быстро взял себя в руки. И снова — никаких эмоций. Жестоко? Не более, чем убить невинную девушку. Бедная наша Илли…

— На этом прием окончен.

Илверт поднялся и вышел прочь. Следом вывели и пленников, а мы остались.

— Что это значит? — подлетел к нам Айк. — Аттеуса казнят?

— Думаю, его величество решил поманить полковника желанной свободой, — усмехнулся Лео. — Он-то уж точно предпочтет умереть. То-то будет сюрприз!

Айк тоже улыбнулся — жестко, даже жестоко.

— Илверт всегда обладал великим умом, — ответил он. — Как же я жажду увидеть лицо Аттеуса в тот момент, когда он поймет, что его ждет участь хуже смерти! Прямо жду — не дождусь.

— Я тоже, — согласился Лео. — Мудрое решение, что ни говори. Вот только наша матушка не будет рада, если мы притащим домой убийцу Илмары.

— Есть шанс, что он издохнет по дороге. — Айк пожал плечами. — Но я бы предпочел, чтобы он добрался до Эйшвила живым. Тогда будет возможность превратить его жизнь в нескончаемый кошмар, как я того и желал. Раз война окончена, думаю, мы ненадолго здесь, правда?

— Как решит король. Думаю, отсюда мы все поедем в столицу на свадебные торжества, а уже оттуда — в Эйшвил. Илверт не отпустит нас так просто.

— Что ж, я не против взглянуть на невесту, — хохотнул Айк. — Говорят, сестрица Осмонда прехорошенькая. А еще поговаривали, что король Изельгарда обещал её руку Аттеусу в случае победы.

— Между ними отношения? — удивилась я.

— Какие отношения могут быть у принцессы? — хмыкнул Айк. — Нет, Эмми, но, думаю, раз Аттеус желал этого, то либо хотел упрочнить свое положение, либо…

— Вот только нужна ли Илверту такая жена?

— Раз потребовал такого условия, значит, нужна, — ответил Лео. — Не нам судить. И потом, никто не говорит, что их брак обречен на неудачу. Мы тоже поженились по расчету, но разве это помешало полюбить друг друга?

— Конечно, нет, милый, — сжала его руку и заставила себя улыбнуться. — Я очень устала. Может, проводишь меня в наши комнаты?

— Хорошо. Отдыхай, а мы с Айком навестим короля, может, узнаем еще что-нибудь интересное.

Замечательно, я смогу хоть немного привести в порядок мысли. Лео проводил меня этажом выше, оставил на попечение служанок и ушел. Я приказала набрать ванну — вода всегда меня успокаивала, надеялась на её помощь и сейчас. Вот только легче почему-то не становилось. А ведь должно было. Война почти окончена. Прибудет невеста из Изельгарда, отгремят торжества, и будет заключен мир. Тогда почему так тревожно? Хотя, смогу ли я вообще когда-нибудь успокоиться… Бездна жила у меня в груди. Темная, беспросветная бездна, которая возникла после гибели Илли и никак не желала становиться меньше, а я будто замерла на краю, гадая, долго ли еще продержусь.

Обедать пришлось в одиночестве. Лео не возвращался, и я даже была немного этому рада. А мысли все кружили и кружили. Наконец, пришла к выводу, что все это — из-за полковника Аттеуса. Легко ненавидеть на расстоянии, понимая, что ничем не навредишь врагу. Разве что сражаясь за жизнь и свободу. И непросто, когда действительно есть шанс отплатить за все. Когда есть возможность взглянуть в глаза и спросить, по какому праву он лишил меня ближайшей подруги. Вот только я не задам этот вопрос. И вообще завтра не пойду на казнь. Это будет зрелище не для слабонервных, пусть таковой себя и не считала. Лео, конечно, разозлится. Он всегда злится, когда проявляю неуместные эмоции. Но что мне до его обид? Он должен понять!

Должен… А поймет ли?