Глава 17

Лера три дня со мной не разговаривает, потому что, видите ли, я обязан был познакомить Лин с друзьями! А я жадный! Да, мне самому мало было этих выходных, чтобы тратить их еще на визиты по гостям и терять драгоценное время! К тому же я прекрасно видел, что Булочка пока настороженно относится даже ко мне и не готова знакомиться с моим окружением.

Но бойкот Валерии был сейчас мне скорее на пользу. Я бы точно не выдержал ее прессинга по поводу того, что отступил. Никогда не сдавался, какие бы боевые задачи передо мной ни стояли, но моей военной подготовки не хватает, чтобы захватить в пожизненный плен гражданку Франции. Слишком много сомнений, и между нами пропасть социального неравенства.

Но, несмотря на то, что Эмелин Бертран без тени сомнений со мной попрощалась и улетела, я считал своим долгом помочь ей, чем смогу.

– Что это у тебя? – заглянул через мое плечо Джексон, уставившись на «мусор», который выкинула Лин в корзину.

– Пытаюсь перевести, – буркнул я, поняв по бумаге только, что Лин была в какой-то лаборатории, где отвалила три сотни евро за прием врача и какое-то исследование.

– Что перевести? Сколько стоит анализ крови на ХГЧ? – привязался Джексон. – Тут же нет результата. Это чье? Какая-то из твоих подружек залетела?

В оцепенении уставившись на занудного докторишку, я промазал кружкой с кофе мимо рта. Лин беременна?

– А когда будет результат? – спросил я у единственного собеседника, потому что вопрос возник, а задать его больше некому.

– Зависит от загруженности лаборатории. Сам анализ занимает не больше двух часов.

Судя по дате на бланке, сдала его Эмелин в день, когда прилетела ко мне, значит, она уже знает результат. А я не знаю! И это меня не устраивает! Выбирая между звонком Булочке и Ринату, я выбрал последнего. Не потому, что ей не поверю, а из-за того, что если бы она хотела мне рассказать, то давно бы это сделала.

– Привет, как раз собирался тебе звонить! – сразу ответил хакер.

– Есть новости?

– Да, но они вызывают массу вопросов. Филипп Карху проживает в Выборге со своей законной супругой и сыном. Женился он почти шесть лет назад, хотя в свидетельстве о рождении девятилетнего сына его имя было сразу, документ не меняли. Живут они тихо-мирно, нигде особо не мелькают, кроме истории шестилетней давности, где Филипп фигурирует потерпевшим в деле.

Мои мысли все еще крутились вокруг анализа Эмелин, и я не сразу понял, что смущает Рината. Хорошо, что, посмотрев на мою зависшую физиономию, он продолжил:

– Шесть лет назад Филиппа нашли на обочине дороги, сильно избитого и без сознания. По версии следствия, он стал одной из жертв гремящей тогда серии грабежей попутчиков «Бла-Бла-Кар». По фоткам это наш клиент точно.

– То есть он живет себе спокойно где-то в глуши, бросив дочь, да и всё, что у него есть во Франции? – охренел я, листая фотки веселых праздников, где Грант, вполне себе живой-здоровый, радуется жизни.

Пока его дочь сходит с ума все шесть лет, он без зазрения совести завел себе другую семью? Ну ладно, и не такая жестокость к близким встречается. Но чтобы неприлично обеспеченный чувак променял привычный уровень жизни на захолустье, такого не бывает!

– Вот тут непонятно, Илья. Судя по выписке из больницы, травмы головы у него были серьезные, и это не всё, есть данные, по которым, в отличие от других жертв, в его крови обнаружено спецсредство, понимаешь, о чем я?

– Да, – коротко ответил я. О таком лучше не говорить вслух вообще, а тем более по видеосвязи с подданным другого государства.

Все-таки вляпался в историю Грант! Залез в секреты, которые унести практически невозможно. Не знаю, действительно ли он не помнит себя настоящего и воспринимает свою вторую финскую личину как истинную, но Лин должна знать, что он жив. Но сообщать ей об этом сразу я не стал, решив сначала поехать и разобраться, какого хрена он творит.

– Нашли папашу? – заглянула на кухню Лерка, обращаясь к Джексону.

Смешная девчонка, дуется на меня, но любопытство победило, и она делает вид, что не со мной разговаривает, хотя вопрос адресован мне.

– Ринат, у меня еще одна просьба. Мне нужно знать, к каким врачам ходила Эмелин и результаты ее анализов, сможешь? – снова озадачил я хакера, нервно дрыгая ногой.

Мы все уже сильно наглеем, постоянно напрягая парня своими проблемами, но в век высоких технологий никакая сила не сравнится с его возможностями. Я мог бы и сам рвануть на разведку, но это дольше, опаснее и выбивается из моего плана по завоеванию Булочки.

– Я попробую, – согласился Ринат и, уточнив, что именно меня интересует, отключился.

– Лера, не смотри на меня так! – устав от жжения в районе лба, попросил я.

– Ты ведь знаешь, что, несмотря на живого папашу, я росла в детдоме? Так вот, если ты бросишь Лин с ребенком, я лично отстрелю тебе то, чем ты его заделал! – распсиховалась Лера.

– Вот как у вас, женщин, получается усугубить ситуацию, которой еще нет? – спросил я, потирая виски.

Ни о беременности еще ничего неизвестно, ни о том, как поведет себя Грант при встрече.

– Усугубить? Для тебя ребенок проблема? – разозлилась еще больше Лерка.

– Не совсем так, Лера! Не ребенок проблема, а жизненные обстоятельства, при которых я пока не готов заводить семью по той простой причине, что негде, – стараясь максимально спокойно ответить, поспешил смотаться.

Не хватало еще сорвать повышенный градус эмоций на мелкой. Как ей пояснить, что у нас с Лин другие отношения, разительно отличающиеся от её с Киром? Он привез свою Лерку в огромный дом, имеет стабильный доход, а мне куда везти светскую львицу и на что ее содержать?

Пока я изучал присланную информацию по Филиппу, неугомонная снова явилась давить на мои нервы.

– Вот скажи мне, Илья, ты же вроде раньше дураком не был? – назидательным тоном начала жена Сумрака. Ну и семейка, один другого хлеще!

– Любовь делает нас глупцами, – не стал я спорить с ней, не подозревая, куда она клонит.

– Я даже не спрашиваю о твоих секретных подвигах, но вот объясни мне, как человек, сумевший организовать сложнейшую операцию по уничтожению бандитской группировки, нашедший невероятные хитроумные ходы, заставившие ошибиться прожженных упырей, вдруг растерялся в простых бытовых задачах?

– Простых? То есть у нас полстраны дураков, не знающих, как это просто – обзавестись жильем и как зарабатывать столько, чтобы не приходилось брать кредиты?

– Повторяю для тугодумов! Я единственная наследница всего законно оформленного имущества Клима! В том числе и его недвижимости! Дом, квартира, ресторан и целый автопарк!

Вот это уделала меня мелкая! Начиная войну с ее гнилым папашей, никто из нас не преследовал цели обогатиться за его счет. Мы боролись за свое кровно нажитое и возможность жить свободно. Да я даже ни разу не вспомнил, о том, что Валерия у нас теперь наследница криминального авторитета.

– Лер, ты мне ничего не должна, – на всякий случай уточнил я.

– Мы все тебе должны, Илья, – возразила Лерка и захлюпала носом.

– Не вздумай моросить! Поехали смотреть дом, – притормозил я осадки, потому ни черта не знаю, что надо делать, когда женщины плачут.

Дом Клим себе отгрохал еще в девяностые, когда такие, как он, гребли балбо не лопатой, а ковшом. Огромный особняк, роскошный интерьер и ландшафтный дизайн участка.

– Думаешь, Булочке тут понравится больше, чем в моей трешке с советским ремонтом? – задумчиво проехал я ладонью по коротко стриженному затылку.

– Так ты не сдался? Ты хотел ее забрать? Так чего ты тянешь? – округлила глаза Лерка.

– Не в моих правилах сдаваться, – хмыкнул я. – Знаешь, почему я всегда выигрываю?

– Потому что у других не хватает терпения ждать, пока ты свои гениальные стратегии разработаешь? – съязвила Лера.

– Типа того, – хмыкнул я. – К любому делу надо подходить основательно, тогда никто не сможет тебя переиграть, даже чертовски хитрая француженка!

В Выборг мы поехали втроем, как в старые добрые времена – три боевых товарища: я, Сумрак и Джексон. Пока я складывал пазлы в голове, Кир решил окунуть Джексона в подробности возникновения городка, который назвать Российской глубинкой язык не поворачивается, учитывая его вид и историю.

– Корни у города шведские. Именно свирепые скандинавы, весело размахивая топорами, выгнали с насиженных мест карелов. Основанную этими бородатыми детинами крепость не могли взять никакие вражеские силы на протяжении четырехсот лет. Был облюбован немецкими купцами, которые тоже оставили след и в архитектуре, и в обычаях…

Мне эти экскурсы были не нужны, я и так понимаю, почему именно там затерялся Грант с финским паспортом. Выборг долгое время населяли финны, и он с завидной регулярностью переходил под управление то одного государства, то другого. Но в конечном итоге стал советским.

Сейчас официально Выборг российский, но атмосфера скорее финская. По духу же так и остался шведским.

– Кир, что у вас с Леркой общего? Ты такой зануда скучный, она же бешеный энерджайзер? Еще такая разница в возрасте, – перебил я рассказ друга, чтобы не уснуть за рулём.

– Шесть лет – большая разница? Каким образом это заметно? Лера на электросамокате, а я на кардиостимуляторе, что ли? – мгновенно сменил тему Кир, но, конечно, понял, что я о своем.

– Давай без интимных подробностей! – напустив в глаза ужаса, взмолился я.

– Знаешь, в чем твоя ошибка? Ты пытаешься соответствовать ее ожиданиям. Сколько ты потратил на это свидание ваше? Апартаменты, цветы, рестораны, и все это с неприлично дорогим ценником.

– А куда мне нужно было её пригласить? В «Теремок» на блины и снять хату с почасовой оплатой? – разозлился я на умника.

– Туда, куда она захотела бы вернуться, – с непроницаемым лицом ответил Кир.

Отчасти я с ним согласен, каким бы роскошным ни был номер, сколько бы впечатлений ни оставил вид с высоты птичьего полета, все это обезличено. Красивая картинка, но бездушная. Но и он ошибается, я показал ей то, чем сейчас живу, свои перспективы, а это гораздо больше.

Но самые паршивые мысли были, что Булочка не просто так молчит о беременности. И самая поганая из них – что ребенок не от меня.

В квартиру Филиппа и его новой семьи мы поднялись тоже втроем, всем не терпелось убедиться, что он тот самый Грант, которого мы все трое знаем лично. Дверь открыла его жена и, приветливо поздоровавшись, сразу позвала Филиппа со словами:

– Филя, снова твои!

Молча обменявшись взглядами, мы без слов поставили галочку напротив подозрения, что Филю явно кто-то контролирует. Скорее всего, регулярно навещает кто-то из ведомств.

Не знаю, о чем думали парни, когда увидели нашего старого знакомца, а мне хотелось надавать ему лещей. Кажется, в эту минуту я почувствовал все слезы и переживания моей девочки за шесть лет. Все, что она пережила, пока его искала. Весь груз отчаяния и разочарований, умирающей надежды и тоски одиночества.

– Ну, здравствуй, Грант, далеко же ты забрался! – первым активизировался Джексон.

Бертран непонимающе рассматривал нас, услышав незнакомое обращение, но при этом словно силился вспомнить наши рожи.

– Проходите, присаживайтесь, – опомнился Филя.

– Ты нас не узнаешь? – подал голос Кирилл.

– Я ведь не помню… вы от Льва Борисовича? Я ничего нового не вспомнил. Таблетки пью. Выезжаю только в Котку к брату, – затараторил Бертран.

Я смотрел на него и охреневал от того, что узнаю его только внешне, но начинку будто поменяли. Джексон в таком же шоке, только по Сумраку, конечно же, ни черта не понять. Но догадываюсь, что он уже изучает Бертрана так, как не сможет никто из нас.

– Расскажи, что ты помнишь о себе, – усаживаясь напротив Филиппа, попросил Кир.

– Так я ведь уже… – вяло начал сопротивляться Филя, но, вздохнув, начал говорить.

Его пересказ почти полностью совпадал с данными следствия, которые мы уже видели – был избит и ограблен попутчиком, долго не приходил в себя в больнице Санкт-Петербурга.

– Я не помнил ни жену, ни сына. Не узнал родного дома и даже многие слова на родном языке забыл, – продолжал заблуждаться Бертран.

Не забыл, а не знал, потому что финский не родной язык.

– А французский помнишь? – не удержался я от вопроса.

– Да. Французский и английский очень хорошо, а вот русский и финский почему-то с провалами.

– Что за брат у тебя?

– Так вы же знаете, – опять растерялся Филя. – Я тоже этого не помню, но Гуля говорит, что мы с ним не общались. Он утверждал, что никакого брата у него нет.

По рассказу Филиппа, он все эти шесть лет пытался вспомнить себя как горячего финского парня. Ездил на «родину», тыкал «брату» в лицо свидетельством о рождении. Но так никто из родственников его и не признал. Фальшивый брат все же начал с ним общаться с тех пор, как у Филиппа появилась лавка продуктов и сувениров из Финляндии. Даже как-то жалко стало нашего Гранта, бедолага сам себе оказал медвежью услугу, создав вторую личность задолго до потери памяти.

Чем больше Кирилл расспрашивал Гранта, тем больше я убеждался, что он загнал себя в эту ловушку памяти сам. Живя двойной жизнью, в его памяти были и воспоминания отсюда, куда он мотался к своей Гульнаре. Рождение сына тоже стало ярким эмоциональным пятном, как и любимая женщина. Возможно, подсознание просто выбрало путь наименьшего сопротивления обстоятельствам, это можно понять. Но, я не вижу причин скрывать свою семью от дочери.

Кирилл еще выяснял, как часто Филя чувствует себя чужим здесь, какие обрывки воспоминаний у него остались от прежней жизни, а я психанул.

– Все, надоело. Тебя зовут Филипп Бертран. Ты француз, жил в Марселе. У тебя есть взрослая дочь Эмелин, – не выдержал я, выкладывая перед проходимцем фотографии Булочки с ним, его замка, квартиры.

– Лин. Так ты ее называл. Она искала тебя все шесть лет, прошла все локации, обозначенные на твоих многочисленных картах Москвы.

Знаю, я чересчур давил на него, рыча как бурый, которого разбудили в берлоге посреди зимы. Но я не верил, что он ни разу не усомнился в том, что это и была его жизнь, и не ошибся.

Филиппа затрясло, так что сморщенные руки не могли ухватить фотки. Он вскочил, забегал по комнате, бесконтрольно хватая голову, и в итоге закрыл дверь, уставившись на нас глазами полными слез.

– Я думал, мне мозги набекрень свернуло из-за чрезмерного увлечения историей Франции! Я часто вижу странные сны. Эта девочка была в них! И во сне я понимал, что она моя дочь! Но просыпался и мне казалось, что я чокнулся, что это последствия травмы!

Угомониться Филя не мог целый час. Его колошматило так, что мы всерьез перепугались, вдруг у него сердце не выдержит.

– А как же тогда это все объяснить? – принялся вытаскивать из шкафа свои документы Филипп.

– А это нам сможет объяснить только прохвост Грант, – буркнул я, – Собирайся, ты едешь домой.

На этом Филя прекратил суетиться и осел обратно в кресло.

– Так я дома… тут моя жена, сын, – бормотал несчастный. – А ту жизнь я не знаю. Не помню. Я слишком стар, чтобы начинать жить заново.

– А то, что твоя дочь не живет своей жизнью, тебя не волнует? – злился я на такой эгоистичный подход.

Слишком он стар! Слишком много геморроя! Слишком привык греться о теплый бочок жены, которой как-то придется объяснять, что она замужем за привидением.

– Кир? – с немой просьбой обратился я к другу.

– Оставьте нас, – после минутного раздумья решил Кирилл.

В волшебство мы давно не верим, поэтому никто не ждал, что Филя после первого сеанса с Сумраком очнется, да и Кир сказал, что наш мозг это неизведанная вселенная и как он себя поведет, никто и никогда не предскажет.

Мы ждали в машине в полной тишине. Джексон увлеченно изучал препарат, который принимает Филипп, а я прикорнул, чтобы немного отдохнуть перед обратной дорогой. Мне все равно, что решит Филя, он в любом случае едет с нами.