Глава 22

«Он обидел тебя?»

Несмотря на тяжесть на сердце, мне приятно, что Волков интересуется. Такое ощущение, что я была одна на необитаемом острове и вдруг приплыл спаситель на белом теплоходе. Вот только если бы он был чуть постарше… Романа с Волковым все равно не будет. Это так. Запретная игра, в которой стыдно признаться даже самой себе.

«Достал, но не больше, чем обычно.»

Зачем-то признаюсь девятнадцатилетнему студенту. Он вообще как-то быстро пробрался ко мне в душу, как будто мы знакомы тысячу лет. Упертый. Не пойму, как у нас возник этот высокий уровень близости?

«Он бухой?» — спрашивает Андрей.

Не могу это обсуждать. Это стыдно и неприятно. Настроение на нуле. Гложет безысходностью. Вообще не хочу ни с кем разговаривать. Самочувствие просто ужасное. Я как будто в клетке, и выбраться из нее невозможно. Наверное, лучше развестись и жить впроголодь, чем терпеть такого мужа.

«А пацан твой как?» — не дождавшись ответа.

«Зачем тебе это, Андрей?»

«Затем, что, когда мы расстались несколько часов назад, ты была счастливой, а теперь разговаривать не можешь.»

«Мой сын спит.»

«Хочешь, я наваляю ему п*здюлей?»

Даже сквозь грусть и печаль я не могу не рассмеяться, представив эту картину. Ох, Волков-Волков. От него у меня будет еще больше проблем, чем без него. Если кто-нибудь узнает, меня, мало того что выгонят из университета с волчьим билетом, так еще и от позора не отмыться до конца жизни.

«Нет, я этого не хочу. Он уважаемый человек в своей сфере. Как он будет на работу ходить с фингалами?»

Представляю, как Андрей сейчас тянет воздух носом. Его злит все это. Он слишком молод, чтобы понять, что жизнь не черно-белая. Все сложно. Он считает, что надо принимать молниеносные решения и рубить с плеча. У него нет детей, и он не понимает, что любая мать рассматривает ситуацию шире, чем просто «больше не люблю его».

«А чего ты хочешь, Жанн?» Невольно вспоминаю его приятный глубокий голос и то, как он нежно звал меня по имени.

Отчего-то это успокаивает меня.

«Чтобы все оставили меня в покое.»

«И даже я?»

Пишу. Затем удаляю. Потом снова пишу и опять стираю. И так несколько раз.

«Ладно, — отвечает Волков. — Я все понял. Не буду больше беспокоить.»

Внутри все сжимается. Сама ведь хотела его послать, а пугаюсь до чертиков. Разница в возрасте колоссальная. Будущего нет. Смысла в отношениях — тем более. Но мне страшно, что даже этого светлого пятна уже не будет.

«Нет, ты — нет.»

Вот же глупая баба. Пишу и откладываю телефон. Что я творю? Что я буду с ним делать? А что, если это не по-настоящему? Вдруг он притворяется?

Эти мысли пугают меня чуть ли не больше, чем алкоголизм собственного мужа.

Меня тянет к Андрею, я испытываю к нему влечение, чего у меня с мужчинами не было очень и очень давно, но так много разных «но».

Волков звонит. Звук кажется таким громким, что он буквально разрывает тишину квартиры. И я тут же хватаю трубку.

— Привет, Жанна Кирилловна. Я захотел услышать твой голос. Не могу перестать думать о тебе.

— Здравствуй.

— Чем занята?

— А чем я могу быть занята, если я переписываюсь с тобой? — рассмеявшись.

— Ласкать себя.

Вздыхаю.

— Андрей?!

— Он дома?

— Нет, он остался у своих родителей.

— Придурок. Ненавижу его. Не пускай его на хер, да и все. Пусть там и остается.

Смеюсь. Не могу я его не пустить в его же собственную квартиру. Юра не из тех, кто благородно оставит жилье и уйдет. Особенно когда узнает, что жена переспала со студентом. Он дойдет до суда. Он такое не простит, он ужасно принципиальный. Но он так измучил меня со своими пьянками, что я внутри пуста.

— Ложись спать. Завтра рано вставать на первую пару.

— Без тебя спать хреново.

Опять улыбаюсь.

— Ты понятия не имеешь, как это — спать со мной. Я храплю и отбираю одеяло.

— Еще узнаю.

— Какой самоуверенный мальчик.

— О, ты даже не представляешь насколько.

— Ладно, все равно ложись спать, а то проспишь первую пару.

— Я скучаю.

Сердце вздрагивает и бьется чаще, от его внимания и нежностей становится легче.

— Спокойной ночи, Андрюша.

Отключаю телефон. Оглядываюсь по сторонам, вспоминая, что нужно сделать. Удивительно, но ему удалось меня расслабить и успокоить. Все не так уж и плохо. Телефон звенит входящим сообщением. Беру мобильный, открываю мессенджер и, охнув, сползаю по стене, прикрыв рот ладонью. Волков прислал мне фотографию.

На фото он, я уверена. Это не найденное в интернете изображение. Это тело отпечаталось в моей памяти, хотя я видела его всего несколько раз.

Голый, возбужденный, красивый, сильный, молодой. И весь мой, потому что этот снимок, я уверена, сделан только для меня. Когда секретарша Леночка рассказывала, что ей шлют подобные фото турки в социальных сетях, я фукала и кривилась, не понимая, как это может нравиться.

А сейчас вижу и не могу пошевелиться или хотя бы перестать смотреть. Рот наполняется слюной. Грудь тяжелеет, мозги плавятся, и низ живота сводит сладкой томительной судорогой.

«Нравится?» — летит вслед за снимком.

«Еще как!» — хочу я ответить, но лишь облизываюсь, пытаясь успокоить дыхание. Жарко и горячо. Он красивый. Он идеальный.

Отбрасываю мобильный. Нельзя так себя вести, я не могу обсуждать член своего студента в переписке с ним. Это просто немыслимо. Нужно думать головой, необходимо срочно удалить, но рука не поднимается. И, закрыв глаза, я снова вижу перед собой фото Волкова.