54

После всех минувших событий Кариму было невероятно сложно расставаться с Настей даже на несколько часов. Наверное, его еще долго будет преследовать это мерзкое чувство тревоги, будто если он оставит свою любимую девушку одну — та может снова куда-то исчезнуть. Умом Саша понимал, что это нездоровая канитель. Ну не пристегивать же её теперь к себе наручниками, в самом деле? Только логика в данном случае была бессильна. Страх засел глубоко внутри, и Карим ничего не мог с ним поделать.

Поэтому когда отправился на встречу с Сумрановым, весь издергался. По-хорошему, нервничать надо было совсем по другой причине. Ему предстоял непростой разговор с непростым человеком, от которого зависело очень многое, да почти всё… А Саша всё думал, как там Настя. Охране теперь никакого доверия… И, может, зря он попросил Сыча приглядеть за ней? Не натворит ли тот какой-нибудь херни? Хоть они с Настей в последнее время вроде бы и подружились, но у этого упыря черт знает что на уме. Да только с ним один хрен безопаснее, пока вопрос с Березуцким не до конца улажен.

С такими мыслями Карим въезжал на территорию особняка криминального авторитета Сумранова. Узнав, что Саша выполнил свою работу, справившись даже раньше обозначенного срока, бандит пригласил его в своё жилище, что было доступно лишь избранным.

На пункте охраны Каримова тщательно досмотрели и сопроводили в дом, прямиком в кабинет хозяина. Сумранов восседал за массивным черным столом в не менее массивном кожаном кресле, как царь. Больше никого в кабинете не было. Но Карим знал, что этот человек не нуждается в телохранителях. Свой титул он получил не зря.

— Проходи, Саша. Присаживайся, — благосклонно предложил авторитет.

Карим поздоровался, занял место напротив стола, стараясь ничем не выдать своего нервного состояния. Если старик почует неладное, добром эта встреча не закончится. А Саше нужно было, чтобы всё прошло по задуманному плану без сучка без задоринки.

Сумранов сложил руки в замок, широко расставив на столе локти, и устремил на Карима проницательный взгляд.

— Ну, рассказывай, — велел он снисходительным тоном.

— Долг я вернул с процентами, деньги у меня на счету. Могу перевести прямо сейчас, куда скажете.

Авторитет задумчиво кивнул, но отвечать что-либо на это заявление не торопился. Сверлил Карима глазами, будто ожидал услышать что-то ещё. Взгляд у него был тяжелый, способный заставить задёргаться любого, особенно если рыльце в пушку. Но Саша прекрасно понимал, что это всего лишь проверка. И нужно вести себя так, будто скрывать ему нечего.

Откинувшись на спинку стула, Карим принял беззаботный вид.

— Что с Березуцким? — бесстрастно поинтересовался старик после паузы.

— Он мёртв.

— А-я-яй… — с наигранным сожалением покачал головой Сумранов. — Какая досада. И как же это вышло?

— Несчастный случай, — небрежно пожал плечом Саша. — Ребята мои перестарались.

Серповидный шрам над бровью авторитета превратился в тонкую полоску, когда тот внезапно широко улыбнулся.

— А ты и правда талантливый парень, — заметил он, разворачивая и подталкивая в сторону Саши тонкий серебристый макбук.

На мониторе был открыт документ с реквизитами счёта иностранного банка. Карим притянул гаджет ближе к себе, скопировал данные в буфер обмена, открыл браузер и в считаные минуты перегнал баснословную сумму денег, куда было велено. После чего развернул макбук обратно и придвинул по столу к Сумранову.

Тот, очевидно, проверил поступление, и тонкие губы старика вновь растянулись в кривоватой ухмылке.

— Что ж, Саша, — довольно протянул он. — Признаться, удивлен. Приятно удивлен. Седой, конечно, соловьем о тебе пел, но я и подумать не мог, что ты настолько быстро справишься с поставленной задачей.

— Повезло, — пояснил Карим, пожав плечом.

— Фарт в нашем деле немаловажен, — усмехнулся Сумранов. — И фартовые головастые парни, такие, как ты, мне нужны, — добавил он, вновь становясь серьёзным и прошивая Карима насквозь испытующим взглядом.

Эти слова заставили напрячься, но внешне Саша старался ничем не выдать своего волнения. Вообще он предполагал что-то подобное. Да только понятия не имел, как старик отреагирует на отказ.

Ведь такие предложения делались далеко не каждому. Это своего рода честь. Сумранов — один из самых известных и уважаемых бандитов не только в своем городе, но и во всей стране. Работа на него сулила безбедную жизнь и просто сказочные перспективы. Любой отморозок на месте Карима был бы счастлив и прыгал до потолка от радости. Да только Саше такое счастье никуда не упиралось. Он нормально жить хотел. Честно. Жениться на Насте, воспитывать детей. Купить автосервис или автосалон. Или то и другое. И заниматься машинами. Они всегда были его слабостью. А криминал уже поперек горла стоял. Слишком многое Карим повидал за последние годы. Да и такая жизнь никогда его не прельщала.

Сузив глаза, Сумранов продолжал сверлить Сашу взглядом и терпеливо ждать, когда тот наконец скажет, что думает об озвученном. Затягивать паузу дольше было уже неприличным.

— Семён Эдуардович… — медленно произнёс Карим, тщательно подбирая слова.

Но тут старик неожиданно его перебил.

— Что мешает? — проницательно спросил он.

— Да не моё это… — честно признался Саша, понимая, что ни одна вымышленная отмазка не прозвучит лучше правды. — Я спокойно жить хочу. Тихо.

— Чего же тебе раньше тихо не жилось? — лениво поинтересовался старик.

— Выбора особо не было.

— А сейчас, значит, есть?

Саша неопределенно пожал плечом, понимая, что этот человек с легкостью может лишить его любого выбора. Если захочет.

— Что ж, дело твоё… — бесстрастно ответил авторитет, откидываясь на спинку своего огромного кресла.

— Могу идти? — настороженно задал вопрос Карим после небольшой паузы, спинным мозгом чуя какой-то подвох.

— Погоди, — отрицательно качнул головой Сумранов, подтверждая его догадки.

Саша напрягся еще сильнее, ожидая чего угодно. Вплоть до скрытого шантажа или угроз. Но то, о чём заговорил Сумранов, стало для него полной неожиданностью.

— Ты отца своего помнишь? — вдруг спросил он.

— Нет… — удивленно моргнул Саша. — А почему вы спрашиваете?

— Знал я его, — угрюмо ответил старик.

— Что? Откуда?

Карим недоумевал. Ему вообще не верилось, что старик говорит серьезно.

— Сидели вместе чуть больше двадцати лет назад. Ты Владимирович же?

— Да…

— А я, когда только о тебе услышал, сразу его вспомнил. Вовка Каримов. Но не сопоставил сразу. Каримов, Каримов… Не такая уж редкая фамилия. А после той встречи в ресторане попросил ребят своих пробить. Уж слишком ты на него походишь. И дерзкий такой же.

Сумранов помолчал с минуту, похоже, углубившись в воспоминания.

— Как тесен мир, — невесело усмехнулся Саша.

Такая новость его ничуть не обрадовала. И вообще, говорить об отце было неприятно. Саша привык ненавидеть его. За то, что бросил мать в самый трудный период её жизни. И его самого бросил. Маленького совсем. Два года всего ему было…

— Хорошим он мужиком был, — медленно произнёс авторитет. — И о тебе часто говорил. Тосковал сильно по жене и сыну.

Сердце в груди как тисками сжало. Саша поднял глаза на Сумранова, забыв напрочь, с кем разговаривает и зачем вообще сюда явился.

— Что же он тогда бросил нас? И ни разу за столько лет не появился? — выплюнул с такой ненавистью, будто старик был в ответе за грехи его отца. — Неужели сидит до сих пор? Так мог хотя бы письмо настрочить сыну!

Но тот словно и не заметил никакой дерзости.

— Убили его, — ответил с горечью. — Разве мать тебе не говорила?

— Не говорила…

— Время такое было, Саша. И выбора тогда у нас «особо не было», как ты говоришь. Так что не держи на отца обиды. Тебе повезло больше, чем ему. Ты и правда фартовый парень.

Карим сидел на своём стуле как оглушенный и не мог даже пошевелиться. В голове со скоростью света один за другим возникали вопросы. Не к Сумранову. К матери. Она ведь никогда ничего не рассказывала об отце. Саша и не спрашивал, ему было плевать на предателя. Но он ведь не знал…

— Ступай с богом, Саша, и живи спокойно, как хочешь. Ни одна собака тебя здесь не тронет. По крайней мере, пока я жив.

— Спасибо…

— Тебе спасибо, — сузил глаза старик. — За чистую работу. И за воспоминания.

На это Карим лишь кивнул. Поднялся со стула, пожал жилистую ладонь авторитета и нетвёрдым шагом побрёл к выходу.