Глава 1. О том, что все драконы жадные

Надоело все. Уйду я от них.

— Ты принцесса, веди себя соответствующе, — перекривляла я гувернантку, и пнула камешек.

Меня никто не спросил, в чьей семье появляться на свет. Я, может, и принцессой быть вовсе не хочу, но разве кому-то это интересно? Успокаивает одно — пока до престолонаследования дойдет моя очередь, а передо мной еще две сестры, я уже, возможно, примерюсь со своей королевской судьбой.

Я покинула территорию дворца через задний ход и начала спускаться через заросли колючего дурманного куста к отвесному скалистому склону.

Отец старшую дочь уже выдал замуж, средняя носит почетный статус невесты, а я сорвала все смотрины, потому что они для меня как кость в горле. Да, я понимаю, это необходимость, но кому нужна такая жизнь? Я любить хочу.

Между прочим, хваленые мужья, навязанные принцессам, сами потом сотни любовниц имеют. Отец думал, я не знаю, но я ведь не слепая и уши у меня есть. Но то мужья, им, понимаете, дозволено. А женам — ни в коем случае. А если она, такая вся несчастная, влюбится в какого-нибудь конюха? И все! Прошла ее любовь мимо, потому что у нее наверняка уже дети по дворцу бегают от навязанного мужа.

Как бы мне все это не нравилось, меня ждет то же самое. Но пока я могу хоть как-то отсрочить ненавистное замужество, я буду пользоваться моментом.

Солнце смотрело прямо на меня. С этой скалы всегда открывался великолепный вид. Вернуть бы детство, когда мы с сестрами бегали сюда играть, не смотря на запреты родителей. Они боялись, что кто-нибудь непременно сорвется вниз и разобьется о каменные выступы.

Никто не сорвался, все живы, здоровы, руки-ноги целы, и масса впечатлений в придачу.

Солнце перекрыла маленькая точка. Она приближалась и увеличивалась. Волнение заскреблось внутри, но чего здесь бояться? Я отошла от края, чтобы случайно не оступиться, и разглядела визитера. Он приземлился на каменную поверхность, затаптывая пробившие себе путь травинки.

— А ты еще кто такой? — я прищурилась, с подозрением глядя на красного с золотистым отблеском дракона.

Хитрые желтые глаза моргнули, а драконья пасть ухмылялась, обнажив огромные клыки. Мою тонкую талию перекусить таким зубам труда не составит, кости перемелются в порошок, даже не поперхнется, змееподобный.

— Вообще-то, твой ночной кошмар, — пророкотал дракон. В его глухом голосе слышалась насмешка.

Я закусила губу, не зная, что предпринять. Драконов встречала и раньше, в этих краях они не в диковинку, но разговор с людьми у них обычно был короткий. Ам! И никаких проблем. А этот и о кошмарах прознал откуда-то, и ухмыляется, вдобавок смеется.

— Мне кошмары не снятся, — уверенно заявила, задрав подбородок.

Голова и без того была запрокинута — дракон, по меньшей мере, в десять раз превосходил меня.

— Ой ли? — он забавлялся, весело подергивая сложенным хвостом. — Стоит передо мной храбрость во плоти, а внутри все дрожит и трепещет.

— Я не трепещу, — я нахмурилась с нарастающим недовольством.

Пусть дракон и прав, внутри все дрожит от страха и я готова пуститься в бегство, но ни единому мускулу на лице не позволила дрогнуть.

— Конечно! — охотно согласился дракон. — Ты просто готова удирать без оглядки.

Чешуйчатый надеется, что я сама подтвержу его догадки. Удирать точно не стану. А вот отвадить дракона, пока он не наигрался и не поджарил до золотистой хрустящей корочки, следует как можно скорее.

— Позвольте, милейший, узнать ваше имя? — я улыбнулась. — У такого великолепного дракона оно наверняка прекрасно звучит.

Дракон засмеялся. Громко и раскатисто, так что скалы, окружающие со всех сторон, задрожали.

— Думаешь провести меня? — продолжал веселиться он. — Дракона, грозу облаков и ужаса долин?

Драконы падки на лесть, но, как твердили во всех книгах, недальновидны, нелогичны и блестящим умом не отличаются. Только и умеют — зажарить, забрать золото, драгоценности и улететь.

Этот дракон ломал все написанные теории, поселившиеся в моей голове много лет назад, когда я только-только начала читать.

— Вы, люди, такие забавные существа, — пророкотал чешуйчатый, — считаете, будто драконы глупые и необразованные, жрут всех подряд, крадут женщин, забавляются с ними и потом тоже съедают. Крадем и забавляемся — да, но есть? Ни за что! Несварение после вас ужасное, костей много, мяса мало, — перечислял дракон, а мне в красках представились все те несчастные. — А еще вы кричите противно.

Обедом или ужином я не стану, что уже хорошо, а потому без лишних церемоний спросила:

— А я тогда тебе зачем?

Дракон лег на бок, щуря левый глаз под натиском солнечных лучей. Огромными когтями он постукивал по скале, другая лапа подпирала большущую голову. Впервые мне довелось увидеть такого странного дракона.

— Сразу к делу — хорошо. Твой отец по недоразумению считает, будто я стану на него работать, портить свою броню прикрывая его многочисленное войско. Я, конечно, мог бы его съесть, но боюсь помимо несварения меня ждет еще и отравление, а я к своему организму отношусь трепетно.

Чешуйчатый вырвал небольшую сосну, за долю секунд заточил кончик под зубочистку и начал с умным видом ковырять устрашающего вида зубы.

— К чему ты клонишь? — поторопила я нерасторопного дракона.

— Я хочу проучить твоего папашу, чтобы впредь тысячу раз подумал, прежде чем пытаться помыкать мной.

Брови мои вновь сползлись к переносице.

— А я здесь причем?

— А ты, — дракон швырнул ненужную больше сосну с утеса, — мое оружие. Я тебя украду и твой неблагородный отец наконец поймет, с кем имеет дело.

Я хмыкнула и сложила руки на груди. Меня украсть… Он, верно, шутит.

Дракон размял километровые крылья, смотря на горизонт, где солнце уже клонилось к закату.

— Если ты ему дорога, он выполнит все мои условия, — заключил чешуйчатый и расправил хвост. — Ну, чего стоишь?

— А? — я сделала шаг назад.

Видимо, все-таки не шутит.

Дракон побарабанил когтями по скалистому отвесу.

— Ага! Запрыгивай, давай. И поаккуратней там, не задень своими сапогами мои нежные бока.

Я продолжала отступать, не желая никуда запрыгивать и уж тем более улетать. Надо бежать во дворец и рассказать обо всем отцу, пусть сам разбирается с этим наглым драконом.

Внутри снова все задрожало и принялось вытворять сальто. Если не пойду, он может не побрезговать, наплевать на несварение и съесть меня. Ничего не мешает ему пообедать мной и даже если я пойду. Но, наверно, будет лучше последовать указаниям чешуйчатого и не злить его, а отец меня все равно найдет. Да и я все же не какая-нибудь слабачка. Расти при дворе, среди дворцовых интриг и сплетен… Цветочком не вырастешь! Роза, но обязательно с шипами, иначе загнется, не успев расцвести.

Я осторожно приблизилась к чешуйчатой громадине, и попыталась на него забраться. Чешуя оказалась скользкой и я всякий раз соскальзывала, а зацепиться было попросту не за что.

— Долго еще? — подгонял дракон. — Ты мне своими ботами синяков наставишь, — ворчал он.

— У тебя же броня, — кряхтя проговорила я, предпринимая очередную попытку.

— И что? — возмутился дракон. — Ты ее покарябаешь и я заставлю тебя полировать каждую чешуйку.

Так отполирую, будешь весь розовый, гламурный, а еще стразы прилеплю, не отмоешься! Я поставила ногу на основание крыла, чтобы хоть как-то опереться.

— Совсем обнаглела, — ворчал дракон, — на крыло ногой… Надоела, — заявил он и сгреб меня в лапы, взлетев в то же мгновение.

Я закричала от неожиданности. Лапы держали крепко, но бережно. Свист ветра перекрывал крик и я сделала над собой усилие и перестала кричать. Вместо этого посмотрела вниз, и прямо, и назад и задохнулась от восторга. Прекрасный вид открывался с высоты полета. Река Ангарага блестела и переливалась багровым светом из-за закатного неба. Солнце окрасилось бордовым светом, передавая гамму красных оттенков облакам. Великие и могучие ели и сосны тянулись ввысь, но в небо врезались лишь некоторые вершины.

Ангарг тянулся внизу тысячами домов. Обветшалые на окраине, и чем ближе к центру города, тем больше и богаче они становились. В самом центре поблескивал фонтан. С высоты не было видно, но я знаю, что мрамор, коим он обложен, сейчас очень красиво переливается.

Арена зрелищ отсюда виднелась большим пятном, а высокий театр не казался таким уж внушительным, каким он воспринимался с земли.

Город остался позади, теперь под ними были бескрайние зеленые луга, засеянные поля и безграничные леса, пока среди густых деревьев не показался большой дворец. Не меньше того, где я жила, но гораздо зеленее.

Отец не очень любил сады, считая, что они бесполезно занимают место, поэтому мы довольствовались несколькими кустами роз и парой деревьев. Здесь же, насколько я смогла разглядеть, все вокруг стен дворца было в зелени. Дракон начал снижаться и я даже увидела разноцветные шляпки цветов повсюду.

— Приехали, — известил дракон, положив меня на травяной ковер рядом с возвышающимся домом.

Вау! Вот это да… Полетала. Счастливая до безумия. Вдобавок украли не в пещеру и не в какую-нибудь развалину, а в такое прекрасное место!

Дракон, видя мое безумно довольное лицо, несколько сник.

— Украл, называется. Улыбка до ушей! Где это видано…

Я не обращала внимания на его бурчания. Я и сама не знала, что мне понравится летать. Надо ему седло придумать, а то если и залезу, то в полете соскользну.

Лес окружал дворец плотной стеной, на своих двоих не выбраться. Но пока это меня ничуть не беспокоило. Переполненная эмоциями побрела по выложенной камнем тропинке среди зеленых изгородей. За кустистыми зарослями выглядывали ступени и широкая дверь.

И как же здесь может жить дракон? Ему придется изрядно похудеть, чтобы протиснуться в дом.

— И чего стоим? — донесся до ушей человеческий голос.

Со спины ко мне приближался высокий мужчина с красными волосами, поблескивающими золотом. Черный костюм из кожи обтягивает рельефное туловище. Широкие плечи, узкие бедра, весь такой спортивный и хорошо сложенный… И лицом вовсе не дракон.

— Закрой рот, мухи налетят, — сказал он, прошел мимо, взбежал по лестнице и скрылся за дверями.

Небрежное отношение к даме — перевоспитывается, а вообще… Не будь у него красных волос и такого же отблеска, я бы в нем дракона не узнала. Красив. Но не в моем вкусе. Совершенно.

— Хотя чертовски привлекателен, — вздохнула я и тоже зашла в дом.

Недурно живут драконы. Мраморные колонны, пол из мрамора, на стенах дорогущий бархат, картины в золотых рамах, все сияет, блестит, глаза режет…

— У вас весь дом похож на гнездо сороки? — я взяла с каминной полки литую фигурку льва. Увесистая, такой и убить можно.

— Не лапай, — мужчина забрал у меня статуэтку и вернул на место.

На полке оказалось столько привлекательных вещей. Тут и феникс, высеченный из какого-то драгоценного камня, и елка из малахита, и хрустальные фигурки богинь, украшенные алмазами, и клинок на стене, сплошь усыпанный рубинами, и…

— Не трогай, — запястье сжали мужские пальцы с ногтями довольно длинными.

Я, разглядывая несметные богатства этого странного дракона, не заметила, как руки потянулись пощупать разную прелесть.

— Я и не собиралась.

Изучу, когда чешуйчатый крылья разминать будет. Пройти мимо и не покрутить в руках… Это же величайшее преступление!

Мужчина сверкнул красноватыми глазами, прямо под цвет волос подходящими, и отпустил мою руку.

— Иди за мной и не отставай, — велел он и пошел к лестнице, сияющей под ярким светом люстры в конце коридора.

Красный ковер устилал ступени, а наполированные платиновые перила лучились чистотой. Едва ли сам дракон ходит с тряпкой по дому.

Второй этаж от первого не отличался ничем. Тот же блеск, шик, та же роскошь и двери, двери, — много дверей. И не абы какие, а все резные и тоже сверкающие. На каждой была табличка с выгравированным именем: «Пелагея», «Светлана», «Мелана», «Ариана», «Легоя» и я не удержалась от вопроса:

— Это все ваши служанки?

Дракон посмотрел на меня через плечо.

— Можно и так сказать, — он остановился напротив последней двери, толкнул ее и сказал: — Твоя комната. Выходить разрешаю только после заката. Завтрак, обед и ужин доставят в комнату.

Он ждал, когда я зайду, а я…

— Я что, пленница?

— А ты думала, я тебя на курорт украл? — усмехнулся мужчина. — Извини, дорогуша, но отдых класса «люкс» я тебе не предоставлю.

Я заглянула в комнату. Шикарная двуспальная кровать, огромные окна, балкон, шкаф, весь мебельный набор для комфортной жизни.

— А комната как в номерах первоклассных отелей, — съязвила, непонятно зачем.

— Из-за одной тебя я не собираюсь портить интерьер.

Дракон втолкнул меня в комнату за плечо и быстро захлопнул дверь.

— Выпусти меня, чешуйчатый нахал! — я пнула дверь ногой.

— За порчу имущества будешь расплачиваться лично, — предупредил мужчина и, судя по шорохам, удалился.

Дверь хорошо изолировала звуки, так что разобрать наверняка не получилось.

— Лично, — пробормотала я, — как же. В принципе, жить можно. Не худшая комнатка, — я села, попрыгала, проверяя кровать на мягкость. — И с кем я разговариваю?

Я — пленница. Это не так страшно. Я — пленница дракона. Уже страшнее. Сам дракон меня не слишком пугает. А вот то, что убежать не получится…

Драконы, они ведь везде найдут. Достаточно чешуйчатому запомнить ауру человека и все! Ты от него уже нигде не скроешься. Ни в лесу, ни в горе, ни под водой, ни тем более в небе. Нет таких мест, куда бы эти огнедышащие не могли добраться.

— А вещи мне кто-нибудь даст? — крикнула я. Вдруг служанка какая услышит.

Я открыла дверцы шкафа. Одежда здесь имелась. Скудный набор, но все-таки: одно платье — классическое, черное, без вырезов и разрезов; одна пижама — красная, шелковая; один халат — белый, махровый; один набор белья — кружевной, красивый. Даже туфельки были светло-желтые и тапочки пушистенькие.

Плен приобретает новые краски.

***

Ужин, как и обещал дракон, мне принесли. Без единого кусочка мяса. Я молодой, растущий организм, пусть и двадцатилетний. Мне нужен белок!

— Он что, вегетарианец? — спросила я женщину в годах.

Она улыбнулась, морщинки собрались возле рта.

— Милорд держит своих… э-э… дам, на растительной пище.

— Я пленница, мне можно мясо.

Женщина снова улыбнулась.

— Я выполняю поручения, это моя работа.

— Я понимаю, понимаю, — сама росла в окружении слуг. — А с милордом можно как-то обсудить меню?

Женщина улыбнулась, но по ее выражению было понятно, что я ей надоела.

— Боюсь, это невозможно. Приятного аппетита, — она закрыла дверь.

Видимо его дамы похожи на тростинки.

Я тоже стройная, без грамма жира, но как же без мяса? Сам он будет говядину мраморную жевать, а мне брокколи давиться? Несправедливо.

Я вышла на балкон, не притронувшись к сплошной зелени на тарелке.

Это не балкон — терраса! Тут и лежак, и гамак, и столик с графином и водой, и цветы и… Соседний балкон.

Я подошла к краю. Расстояние небольшое, перешагнуть можно. А что если перелезть? Познакомлюсь с дамой по соседству, заодно узнаю, чем ее кормят. Ее вряд ли запирали в комнате на ключ, через нее выйду, найду дракона и потребую освободить меня и избавить от стручковой фасоли в компании брокколи.

Второй этаж, а высота приличная. Держась за стену, взгромоздилась на широкий бортик. Главное не смотреть вниз и на счет «три»: раз, два… три! Я преодолела разделявшее расстояние и с бешено стучащим сердцем спрыгнула на соседнюю террасу.

Дверь в комнату была открыта. Я осторожно заглянула за занавеску.

— Есть кто-нибудь дома? — почему-то шепотом спросила я.

Никто не ответил.

— Ау, — уже громче произнесла, — есть кто живой?

Тишина.

— Ну, раз никого нет…

Я зашла, бегло оглядела комнату. От моей ее отличали мелочи, сразу видно — здесь кто-то постоянно живет, но этого кого-то сейчас нет на месте.

Бегом добежала до двери, повернула ручку и… открыто! Кто молодец? Я молодец. И из запертой комнаты найду выход.

Юркнув в коридор помчалась к лестнице, на ходу оборачиваясь. Пока никого на горизонте нет. Лучше всего — бежать отсюда. Пока дракон будет лес прочесывать, я уже до города доберусь. Кого я обманываю? Не успею добраться. Он меня с высоты найдет.

Надо отцу весточку направить, чтоб знал, где искать, и быстрее вызволял свою дочь, пока ее здесь голодом не изморили.

На лестнице было пусто. Я спустилась на несколько ступенек и услышала чьи-то голоса. Буквально взлетев обратно на этаж, спряталась за колонной, стараясь не дышать. Голоса приближались. Разговаривали две женщины.

— … бесит меня Легоя, — ворчливо отзывалась одна. — То ей не так, это не так. Я не на нее работаю.

— И не говори. Живут на всем готовеньком, как возмущаться совести хватает.

— Да нет там ее! Совести. Спят и видят, как замуж за милорда выйдут и к рукам все его богатства приберут.

— Не допустит милорд этого. Он им свое имя не за что не назовет.

Я вжалась в колонну, мечтая слиться с ней воедино. Две женщины шли прямо по коридору. Я с содроганием смотрела им в спину, дала коленям команду не трястись и снова побежала вниз по лестнице. И снова неудачно.

В этот раз голоса были молодые и звонкие. Я решила не испытывать удачу на прочность и рванула на третий этаж, надеясь, что им не туда.

Кстати сказать, третий этаж был в красных тонах. Видимо, у дракона пунктик. Но мне не до его тараканов, плодящихся в его черепной коробке.

Голоса приближались к третьему этажу, а здесь колонн нет. И ваз нет. И дверь всего одна. И окна отсутствуют.

С каждой секундой я слышала визитеров все отчетливей. Придумать что-нибудь оригинальней, чем спрятаться за единственной дверью, я не успела. Оставив крошечную щелку, наблюдала, как две девушки в коротких платьях пошли по лестнице выше.

Я прислонилась к двери спиной и выдохнула.

— Вроде пронесло, — пробормотала я и едва не закричала.

На просто огромной кровати лицом вниз в позе звезды спал дракон. Красные волосы разметались по подушке, а уголок покрывала прикрывал его пятую точку.

Спряталась, называется. Конечно, места лучше ведь не нашлось!

Я тихо, стараясь не дышать, повернула ручку, толкнула дверь… толкнула еще раз… толкнула снова… Не открывается! Что за демонский капкан? Я подергала ручку — безуспешно.

Прелестно. Сама себя загнала в угол. В ожидании своей участи опустилась на пол возле двери.

Комната у него шикарная, ничего не скажешь. Все самое лучшее и дорогое собрано здесь.

Я тоже жила в роскоши. Младшая дочка короля, шило и геморрой отца. Правда, такого богатства я не видела. Отец всегда говорил, что тратить золото на украшения — расточительство. Лучше пустить их на благо народа или увеличить войско.

Для королевского дворца наш дом довольно беден.

Не знаю, сколько я просидела, ожидая пробуждения дракона. За окном уже вовсю светили звезды, луна с любопытством заглядывала в окно, когда мужчина на постели зашевелился. Перевернувшись на спину он потянулся, уголок покрывала сполз, а мои глаза расширились от… от…

— Это… вы… да прикройтесь же наконец! — возопила я, но почему-то продолжала смотреть на… хм… хобот и… э-э… фаберже.

Вообще-то мне однажды довелось видеть мужское достоинство. С сестрами подглядывали в бане за стражниками. Чисто из позновательного интереса. Но одно дело за стражниками с крыши бани, а другое — в непосредственной близости.

Мужчина подскочил от неожиданности, но все-таки прикрылся. Я тоже поднялась на ноги. Уши пылали, щеки горели… Не умереть бы со стыда.

Он протер глаза, думая, видимо, что ему померещилось. Я никуда не исчезла.

— Та-а-ак, — протянул он, — и что мы здесь делаем?

Он хотел сложить руки на груди, но обмотанное вокруг пояса покрывало не позволило.

— Заблудилась, — не моргнув глазом ответила, стараясь смотреть исключительно на его лицо.

Тело у него… шикарное…

— У меня в спальне обычно появляются с определенными намерениями. Не обижайся, но на тебя у меня другие планы.

Дракон скрылся за раздвижными дверями и появился уже одетый. Жаль, конечно, но так вести диалог гораздо проще.

— Я вообще не к вам шла.

— Да ну? — поразился он. — А к кому еще ты могла пойти в моем доме, сидя за запертыми дверями?

— К вам. Но не по тому поводу, о котором вы бессовестно подумали.

— Принцесса умеет читать мысли? — ухмыльнулся дракон. — Я думаю, надо тебя запереть в подвале. Оттуда не сбежишь.

В подвале? Зачем?! Там крысы! Мыши! Холодно, сыро и грязно. Так во всех подвалах!

— Не надо! — запротестовала я. — Я вообще хотела вас попросить добавить в мой рацион мясо. Может ваших дам устраивает ходить полуголодными, а я предпочитаю натуральный белок.

— Послушай, мышка, — он подцепил длинным пальцем мой подбородок, — меня не интересует, что ты предпочитаешь. Либо ешь, что дают, либо сиди голодная.

— Заморить меня голодом в ваши планы точно не входит.

Мужчина склонился надо мной.

— Ты в моем доме, — с шипящими нотками прошептал он, — я могу сделать с тобой все.

Надеялся меня напугать. А я совсем не испугалась.

— Отец меня найдет, и если вы со мной что-нибудь сделаете, засунет ваш хобот в…

— Ц-ц-ц, — помотал он головой, не дав договорить, — принцесса не училась хорошим манерам?

Дракон усмехался, не отпуская мой подбородок. Смотреть в его красные глаза оказалось не очень приятно.

— Запомни, мышка: это мой дом, мои правила. Вокруг — мой лес с моими правилами. Твой отец не имеет надо мной никакой власти, — в его речи было столько шипящих ноток, словно со мной змея говорит.

— Вы не насильник, — ляпнула я.

— Я же сказал, у меня на тебя другие планы. На выход, — он открыл дверь, — запру тебя в подвале.

— В подвале? — я отступила назад, а дракон усмехнулся.

— Боишься? Выходи-выходи. Да не бойся, в комнату я тебя отведу, чтоб больше не за кем не подглядывала.

— Я не подглядывала, — буркнула я, выходя в коридор.

— Ага, сидела с закрытыми глазами, целомудренный цветочек, — смеялся дракон.

— Я не знала, что это ваша комната. И выйти хотела, но дверь не пустила. Откуда мне было знать, что вы спите голым?

— Это моя комната. Могу спать как угодно, — продолжал усмехаться он.

Щеки снова обдало жаром. Я даже обрадовалась, когда за ним закрылась дверь и бросилась к умывальнику. Холодная вода здорово остудила.

А, собственно, почему я должна сидеть в комнате теперь? На дворе ночь, а если мне не изменяет память, дракон разрешил мне выходить после заката. То есть абсолютно легально. Значит я вполне могу прогуляться по дому, побродить по саду, рассмотреть статуэтки…

В предвкушении я спустилась по лестнице вниз. В этот раз никаких голосов не доносилось, спят уже все наверно.

— Та-та-ти-та-та-та-та, — начала тихонько напевать себе под нос, завернув в зал недалеко от выхода.

На каминной полке ничего не изменилось. Руки прямо-таки зачесались все потрогать, повертеть, покрутить… Я решила начать с безумно красивого феникса. Он так сверкал в мягких лучах ночных светильников, так манил…

— А по рукам? — внезапно раздалось над ухом и я, подпрыгнув на месте от неожиданности, выронила из рук драгоценную птичку.

Звон разнесся по залу, а осколки разлетелись по мраморному полу.

Я боялась развернуться и посмотреть на дракона. И правильно! Лицо его перекосилось. То ли от гнева, то ли от чего-то еще нехорошего.

— Дорогая, да? — сиплым голосом спросила я, аккуратно ногой загребая осколки под стоящее рядом кресло.

Мужчина кивнул. Медленно, плавно, как будто боялся сделать резкое движение, чтобы не придушить меня ненароком.

— Мышка, а если я тебя… убью, ты сильно расстроишься? — он говорил тихо, но проникновенно.

— Очень, — сдавленно и так же тихо ответила я.

— Тогда беги, — посоветовал дракон, не шевелясь совсем, — пока я способен держать себя в руках.

Как-то неловко получилось. Драконы, они ведь за свои сокровища готовы сотни голов свернуть. Беспощадно и совершенно безвозмездно.

Я почти дошла до выхода из дома, но природа не обделила меня любопытством, к сожалению, и я вернулась, но заходить в зал не стала. Мне было интересно, долго ли без движения простоит дракон. Просто пока я была рядом, он даже пальцем не пошевелил. И сейчас стоял в той же позе.

— А долго вы так можете простоять? — поинтересовалась я, бросив взгляд на часы.

Пять минут уже стоит.

Мужчина повернул голову с яростным блеском в глазах.

— Я… тебя… сейчас…

Я не стала слушать до конца сию речь и опрометью бросилась из дома. Необходимости оглядываться не было. Едва я забежала за зеленую изгородь, как звезды в небе заслонило золотистое брюхо красного дракона. Разъяренного дракона. Очень злого дракона.

— Вы меня напугали! — крикнула я. — Если бы вы не подкрались ко мне, я бы ее не выронила. А значит не я одна виновата!

Дракон выдохнул искры и приземлился.

— Я говорил не трогать мои вещи, — проскрежетал дракон, осыпая все вокруг пеплом.

— Да, но я всего-навсего хотела рассмотреть поближе, а вы подкрались незаметно и напугали меня.

Дракон утопал куда-то за кусты, а вышел уже красноволосый мужчина. Он стремительно приблизился, схватил за подбородок, запрокинув мою голову.

— Значит так, мышка. Планы меняются. Ты не покинешь мой дворец, пока не отработаешь статуэтку.

— Как? — едва слышно спросила.

— Молча и продуктивно! Подъем в шесть утра. Сначала помогаешь повару, затем поступаешь в распоряжение дворецкого и исполняешь все его указы неукоснительно. Ясно?

— Я — прислуга?

— С твоими талантами — это временно. Смотри, как бы я тебя в разряды любовниц не перевел, — прошипел он, — иначе будешь долги отрабатывать.

Движения его сейчас отличались резкостью. Он скрылся за дверями дома, а я глухо простонала. Сам виноват, а я теперь буду его перила полировать. Хорошо, оба виноваты, но ведь несправедливо! И вообще, я себя в его дом не тащила. Значит, все равно сам виноват!

Утро

Мне снилось, как за мной гонялся красный дракон. Он с самыми искренними чувствами сыпал ругательствами и обвинял, что я испортила его лучший ковер. Я убегала и утверждала, что ковер я не трогала и это вовсе не я уронила на него канделябр с зажженными свечами. Мне не удалось узнать, чем закончился сон с элементами триллера, потому что меня бессовестно разбудили.

— Подъем! Грязная посуда ждет!

Я разлепила глаза, сонным прищуром взирая на женщину, что мне вчера ужин принесла.

— Вставай! Милорд велел отвести тебя на кухню.

Вчера она была более дружелюбной.

Я сползла с кровати и побрела в ванную, вслед мне понеслось:

— И форму не забудь!

Я покивала, не удосужившись посмотреть на какую-то форму.

Стоя под душем я более-менее проснулась. Вставать рано мне приходилось и раньше. В основном — всегда. Но я не привыкла к такому режиму за столько лет, изо дня в день вставая с кровати с видом едва ли лучше зомби.

Форма представляла собой черное платье ниже колен, черные туфли на маленьком каблучке, белый широкий пояс и красную заколку для волос. Не неделя моды в Ангарге, но носить можно.

Женщина больше со мной не разговаривала. Мы в полном молчании спустились на первый этаж, свернули направо, прошли по другому коридору, снова повернули направо, оказались в обеденном зале с длинным столом, стульями резными, на окнах красные портьеры, картины всякие на стенах. Вышли в узенький коридорчик и зашли на кухню.

В нос ударил запах кулинарных изысков. Духота ощущалась с порога, а из-за клубов пара с трудом можно было судить, насколько большое помещение, где я нахожусь.

— Дюльер! — позвала женщина кого-то. — Я привела вам помощницу.

— Иду! — донеслось откуда-то. — Иду-иду, — к нам выплыл большой круглый мужчина в белом колпаке, — спасибо, Ифрида, — с улыбкой поблагодарил он женщину, она улыбнулась и ушла. — Юное дарование, — обратился ко мне мужчина с добродушной улыбкой, вытирая руки о полотенце, — умеешь готовить?

— Я жарила помидоры на костре, — поведала я о своих скромных достижениях в кулинарном искусстве, — и грибы.

Мужчина засмеялся. Не зло, не с насмешкой, а так по-доброму, по-отечески, что ли и я сразу прониклась к нему симпатией. Похоже, он в этом доме самый адекватный человек.

— Ну ничего-ничего, научим! — пообещал он и повел меня сквозь пар к стене с многочисленными досками для нарезки. — Можешь звать меня дядя Дюльер, — мягко сказал он, — вот, возьми, и нож… С ножом умеешь обращаться? Хорошо, бери и иди за мной.

Я взяла доску, нож средней длины и, лавируя между многочисленными столами и приспособлениями, пошла за дядей Дюльером.

Кухня оказалась очень похожей на ту, что в моем родном дворце. Ничего примечательного, но все есть — печи, столы, ножи, котлы, кастрюли, мясорубки разных размеров… Вот ведь до чего дракон жадный. Сам мясо за обе щеки уплетает, а бедняжек травой пичкает.

Мы вышли в соседнее более прохладное помещение. Здесь повсюду на полках стояли корзины с овощами и фруктами, стояла большая раковина и длинный, но узкий стол.

— Так, вот, значит, — дядя Дюльер снял с нижней полки корзину с яблоками. — На десерт сегодня яблочное бомфри, надо начистить яблоки.

— Хорошо, — я кивнула.

Чистить и резать я умею, а с добавлением в кастрюли в нужных пропорциях, готовкой по минутам, у меня явные проблемы. Так что если не придется ничего жарить и парить, то я со всем справлюсь.

Дядя Дюльер настоятельно просил звать его, если вдруг что-то пойдет не так, я клятвенно пообещала непременно крикнуть, если нож воткнется в ногу или червь из яблока бросится мне в лицо. Мы оба посмеялись и дядя Дюльер уплыл готовить для жадного и злого дракона, а я принялась кромсать яблоки.

Лучшее в Ангарге яблочное бомфри готовит господин Олерье в своем ресторанчике «Бомфри Олерье». Я впервые попробовала его, когда мне было шесть лет и тогда же это сладкое блюдо стало чуть ли не самым любимым.

Для него отбирают самые лучшие яблоки, самые большие и сочные. Очищенное от кожуры, его вычищают, оставляя тонкие стеночки. Стенки внутри покрывают горячей густой карамелью, наполняют кремом по секретному рецепту, в серединку обязательно прячут какую-нибудь ягодку и никогда не знаешь, какая именно ягодка-сюрприз тебе попадется. Сверху яблоко «запечатывается» слоем прозрачного мармелада, не очень сладкого, чтобы не портить общий вкус, и обсыпается стружкой горького шоколада.

Наши повара тоже готовили бомфри, но у них никогда не выходило настолько волшебно, как у господина Олерье. Будет жаль, если у дяди Дюльера яблочное бомфри не отличается от десерта, какой готовят повара во дворце.

Я старательно чистила яблоки. Аккуратно, чтобы не срезать лишнего и не испортить природную форму. Не потому что готовят для дракона, а ради дяди Дюльера. Почему бы хорошему человеку не помочь достойно? К тому же, на кухне всегда можно что-нибудь ухватить.

Два яблока я все-таки испортила. И съела. А чего добру пропадать, правильно?

— Ну, как ты тут, справляешься? — ко мне с сияющей улыбкой заглянул повар.

Я продемонстрировала ему плоды своих трудов. Он тщательно осмотрел каждое яблочко, одно забраковал. Я тут же принялась им хрустеть.

— Пойдем, нечего здесь больше делать, — дядя Дюльер забрал блюдо с яблоками, я пошла следом за ним обратно на душную кухню.

— У вас тут хорошо, — протянула я, глядя на сочный, но еще сырой, бифштекс.

— Да, я не люблю суматоху, но люблю вкусную еду, — он стал вычищать яблоки.

— Я тоже люблю вкусную еду, — я забралась на высокий стул, — только вкусно здесь, похоже, кормят только милорда.

Дядя Дюльер виновато улыбнулся.

— Мое дело маленькое — приготовить. Составляю меню, подаю на заверение. В основном одобряют, но не всегда, — он продолжал подготавливать яблоки к следующей стадии, лицо его погрустнело. — Нет полета фантазии, понимаешь? Сухие рамки: это можно, это нельзя. Истинный повар творит. Он не может жить без импровизации.

Дядя Дюльер взмахнул ложкой, плюхнулся на стул и спросил:

— Вот ты, разве не любишь мясо?

— Я? — я прожевала кусок яблока. — Обожаю! Особенно жаренное под кисло-сладким соусом…

Глаза мечтательно закрылись, а рот наполнился слюной. Издевательство!

— И я люблю мясо! — воскликнул повар. — А милорд запрещает подавать его дамам.

— Потому что он жлоб, — заключила я. — Жадина. Это ведь для него бифштекс, да? Я так и знала!

Дядя Дюльер улыбнулся и вернулся к яблокам. А меня прям печаль-тоска в оковы свои заграбастала…

— Дядя Дюльер, — жалобно протянула я, — а мне можно тоже бифштекс? Я никому-никому не расскажу…

Он взглянул на меня, подумал некоторое время…

— Конечно, можно. Чего ж я тебя голодной оставлю? Можно, конечно, — бормотал он и вычищал яблоки.

Я, довольно пискнув, с самым счастливым видом догрызала яблоко.

Через полчаса, когда последняя вкуснейшая и сочная мякоть гарцонских яблок была мной великодушно ликвидирована, дядя Дюльер уже вовсю трудился над приготовлением крема для бомфри. Мне было велено отдыхать, чем я и занималась, хотя и устать не успела.

— Дядя Дюльер, а расскажите мне что-нибудь о милорде, — попросила я, подпирая подбородок ладонью. — Чем он занимается? Кто он? Вы ведь наверняка все знаете.

— Все знать никому не дано, — он бережно взбивал крем. — Я давно работаю у милорда. Сначала был поваром у его матери. Когда он подрос и занялся самостоятельной жизнью, стал его поваром.

— Так вы его помните ребенком? — я закинула в рот орешек. — И каким он был? Капризным, нахальным драконенком?

Дядя Дюльер засмеялся.

— На удивление — нет. Он был рассудительным. Всегда приходил на обед с серьезным сосредоточенным лицом с книгой в руках, каждый раз с разной. Ни за что не отдавал, нет. Матушка его ругала за это, и я даже пытался обменять книгу на шоколадный мурсонье, его любимый десерт. Не согласился.

— Читал за обедом?

— Каждый день, — кивнул дядя Дюльер. — Бывало, он и про еду забывал, так и уходил, не притронувшись к блюдам.

— Он, наверное, хорошо учился?

Повар покачал головой.

— Терпеть не мог школу, отметки болтались на уровне ниже среднего. Однажды он устроил забастовку, чтобы не возвращаться туда после выходных. Утверждал, что учителя ничего не смыслят в точных науках. Сорвал несколько уроков, доказывая учителю, что тот не прав и в книгах, которые он прочитал и досконально изучил, написано по-другому.

Дядя Дюльер смеялся и я тоже.

— Нелегко с ним было?

— Нет, нет, — возразил повар, — он вел себя достойно с прислугой. Никогда не позволял себе оскорбительных слов. Даже помогал. По собственному желанию.

Я внимательно слушала, не перебивая дядю Дюльера, и грызла орешки.

— Заставить что-то делать против его воли — нет, нет. Невозможно! Невозможно. Он не станет отнекиваться, ругаться, кричать, — нет. Он просто развернется и уйдет, — всё! — дядя Дюльер улыбнулся своим воспоминаниям. — Много у них с матушкой было скандалов. От нее ему редко удавалось уйти молча.

— А отец?

— Отец погиб, когда милорд был совсем маленьким. Он и не помнит его толком. Хороший был человек, — улыбка Дюльера сделалась печальной.

— Я не знала, — нашлась я, сев ровнее. Неудобно получилось.

— Так откуда ж тебе знать? — он откинул скорбные воспоминания. — Милорд с пленниками не особо разговорчив.

Я пошарила в пальцами в чашке — пусто. Закончились орешки…

— И много у него было пленников?

— Достаточно, — дядя Дюльер занялся мармеладом. — Обычно они жили в подвале и со мной он их не знакомил.

Подвал. Не люблю эти мрачные сырые помещения, где воздух прямо-таки пропитан удручающим настроением.

— Мне, выходит, повезло, — я снова положила голову на руки.

— Девушку, да в подвал… Совесть бы ему не позволила.

— Ну не знаю, не знаю, — протянула я. — Убить меня он уже обещал.

Дядя Дюльер засмеялся. На плите что-то заурчало и повар, напевая себе под нос, растворился за клубами пара.

— Дракон, что с него взять? — заговорил он, вернувшись к яблокам. — Я всю жизнь провел среди них. Они горячие, вспыльчивые, но милорд владеет собой прекрасно. Лучше из всех драконов, которых мне довелось повстречать.

Хорошо бы, если б так. Не хочется оказаться в брюхе у красного дракона. Там темно, жарко и наверняка много мусора после всех, кого он съел раньше.

У дяди Дюльера до обеда я не досидела — забрал дворецкий. Им оказался тощий, длинный мужчина в костюме с черной бабочкой, выпученными глазами и непропорционально длинным лицом. Слова он растягивал, отчего голос его делался нудным и начинал раздражать после пятого слова.

— Твоя задача аккуратно, понимаешь? Аккуратно протереть рамы картин. Не испорть ничего. Аккуратно!

Слово «аккуратно» он повторил не менее десяти раз, так что когда тряпка попала ко мне в руки с очистительным раствором, я была крайне раздражена. Дворецкий, мистер Хоунто, решил проследить, насколько аккуратно я выполняю порученную мне работу, и стоял за спиной, пока я до блеска натирала золотую раму безобразной картины. Лицо человека на картине состояло из четырех квадратов разного размера и цвета, глаза уродливо разместились в разных плоскостях, а рот съехал на место подбородка, который вовсе отсутствовал.

Не понимаю, как этот кошмар можно было разместить в таком красивом коридоре.

— Нежнее три, нежнее, — нудил под ухом мистер Хоунто. — Не задень полотно!

Это полотно, по-моему, уже не раз задели. А если нет — то пара лишних штрихов этой картине совершенно не повредит!

— Осторожно! Это велонское золото! — дворецкий, видимо, не собирался уходить.

— Мистер Хоунто, — не выдержала я, — мне кажется, я слышала шум у двери, — я улыбалась, как могла.

Дворецкий намеревался сказать что-то еще, но закрыл рот и, хмыкнув, направился к двери.

— Это не так, то не так, — я отрывистыми нервными движениями терла раму. — Сам бы взял и показал.

— И часто ты с собой разговариваешь? — раздалось за спиной, и я едва не свалилась со ступеньки деревянной лесенки, ножки коей грозили разъехаться по скользкому мраморному полу.

Балансируя и пытаясь восстановить равновесие, ухватилась за картину, чтобы не упасть. Я не упала. А вот картина сорвалась и наткнулась на торчащую перекладину из дерева и это столкновение она не пережила.

Беда…

Золотая рама и порванное полотно висели на лесенке.

Я спустилась на пол, высвободила картину. На месте уродливого лица зияла дыра. Рядом гневно засопели.

Я взгромоздилась на лесенку вместе с картиной, вернула ее на прежнее место…

— Так она выглядит гораздо лучше, — изрекла я.

Без этой мазни вместо нормальной головы она действительно смотрелась куда лучше.

Гневное сопение усилилось. Тут прискакал мистер Хоунто, взглянул на картину, схватился за сердце, за голову и со стоном побрел по коридору, ища кого-нибудь, кто даст ему капли для сердца.

У меня за спиной все еще сопели, а я оборачиваться не спешила. Зачем? Мне не нравится, как в гневе выглядит лицо моего похитителя.

— Вы снова меня напугали, — пробормотала я спускаясь, — кто вас учил подкрадываться со спины?

Я разглядывала лесенку, лишь бы только не смотреть на милорда. Ведь не виновата я… Случайно вышло.

Рядом шумно выдохнули, очень шумно вдохнули…

— Ладно, — напряженно произнес мужчина, — ладно. Она мне все равно никогда не нравилась.

Я с сомнением покосилась на дракона. Он смотрел на дыру в картине.

— А я подумала, что у вас чудовищный вкус.

— Это был мамин подарок, — все еще напряженно, но уже не настолько явно, произнес он.

— А-а… э-э… у вашей мамы отменное… чувство стиля.

Мужчина усмехнулся.

— О, да, — он тихо засмеялся. — Тут ты абсолютно права.

Я взглянула на картину… Нет, все равно чудовищно ужасная. И тоже засмеялась. К нам вернулся мистер Хоунто, продолжая хвататься за сердце. Недоумевая, он смотрел на смеющегося милорда, на меня, на картину, снова ухватился за голову, застонал и убрел в прежнем направлении.

— Мышка, ты испортишь мне все имущество, — произнес дракон и снял продырявленную картину со стены.

— Если перестанете подкрадываться ко мне со спины, то ваше имущество никоим образом не пострадает, — заверила, скручивая тряпку за спиной в спираль.

Мужчина хмыкнул, покачал головой и удалился вместе с полотном.

А мне что делать? Следующую картину протирать? Я начала двигать лесенку к следующей картине, когда снаружи действительно послышался шум.

В коридоре никого не было. Я позвала дворецкого, но он, видимо, занят употреблением успокоительного, а хозяин дома вряд ли услышал. Оставив лесенку, я подошла к двери.

Благодаря своему благоразумию, не стала открывать сразу, а выглянула в окно.

Я отскочила от стекла как ошпаренная! По ступеням поднимался герцог Пенгальский.

— Чего испугалась? — снова неожиданно раздалось за спиной.

Я подпрыгнула на месте и тоже схватилась за бешено застучавшее сердце, как ранее делал мистер Хоунто.

— Вы доведете меня до сердечного приступа.

Дракон двумя пальцами отодвинул занавеску и скривился.

— Олрето.

Я мгновенно забыла про сердце. Олрето — имя герцога.

— Вы знаете герцога Пенгальского? — я подошла и еще раз на него взглянула.

Ничуть не изменился с нашей первой и последней встречи два года назад. Все так же прилизывает волосы и мажет губы увлажняющими средствами.

— Да, но откуда его знаешь ты? — дракон сверкнул красными глазами.

— Отец протежировал его мне в мужья, — почему-то шепотом ответила я.

В коридоре показался дворецкий. Он поправлял бабочку и быстро приближался к двери. Дракон схватил меня за руку и потащил навстречу мистеру Хоунто.

— Скажи, никого нет дома, — велел он и не дожидаясь ответа от пораженного дворецкого, потащил меня по коридору, завернул за лестницу, толкнул дверь, впихнул туда меня, зашел сам и дверь закрыл.

Через пару секунд загорелся светильник под потолком и я разглядела небольшую кладовую. На полках громоздились банки, корзины, пакеты с крупами и пряностями, мешки с мукой и прочее.

Милорд кинул на каменный пол одеяло, зачем-то хранящееся здесь на верхней полке, и уселся, подтянув к себе мешок с орешками.

— Почему вы прячетесь? — поинтересовалась, усаживаясь рядом.

— Олрето считает своим долгом наведываться ко мне, а меня его визиты не радуют. А ты?

Я зачерпнула горсточку орешков.

— А меня сюда вы притащили.

Дракон усмехнулся.

— Смотрины окончились неудачно? — предположил он.

— Пролила на его белоснежный костюм горячий шоколад, — поведала я. — Рука сама дрогнула.

— М-м, оригинально.

Мне за эту оригинальность от отца ой как досталось… Кричал на весь дворец.

— Мышка не хочет замуж? — дракон хитро улыбался.

— Не хочу навязанного мужа. Любить хочу, — я закинула в рот сразу несколько орешков.

— Справедливое желание, — согласился он, а я почему-то решила:

— Неужели и вас пытались женить?

Красноволосый покосился на меня, решая, стоит ли рассказывать. Решился.

— Один раз. Мне было шестнадцать. Мать решила, что мне нужна жена, — он фыркнул и я в этом услышала юношеское упрямство, хотя ему уже точно давно не шестнадцать.

— Поэтому вы завели гарем? — я потянулась за корзиной с курагой.

Дракон задумчиво почесал затылок.

— Наверное. Никогда не задумывался.

И поэтому уплыл в раздумья теперь. Он смотрел куда-то сквозь стены, жевал курагу и думал, думал…

— А ты права, мышка, — он посмотрел на меня. — Видимо, то желание доказать матери ее неправоту засело во мне и… Да… Ха, никогда не задумывался.

Он активнее начал ликвидировать запасы кураги, теперь озорно улыбаясь.

— Не стоит благодарностей, — я снова переключилась на орешки, — обращайтесь.

Дракон засмеялся, заливисто, заражая смехом и меня. Мы не сразу умолкли, когда в кладовую заглянул дядя Дюльер. Он не ожидал нас здесь увидеть.

— Какая встреча, — улыбнулся он. — У меня готово яблочное бомфри, желаете?

— Да, — одновременно ответили мы и переглянулись.

— Стол в обеденной уже накрыт, — известил дядя Дюльер.

Милорд, прежде чем подняться, уточнил:

— Олрето ушел?

— Двадцать минут назад.

Ох, это ж сколько мы здесь просидели?

Дядя Дюльер подождал, пока мы выйдем, и нырнул внутрь. Я пошла следом за драконом, он продолжал улыбаться, я воспользовалась моментом.

— Вы простите мне того феникса?

Улыбка стерлась с его лица.

— Нет.

Что ж… Стоило попытаться.