Глава 18. О горячей ванне и том, что все пошло не так
Солнце уже почти встает, небо сереет, а я, наконец, могу расслабиться. Нас, конечно, еще много всякого ужаса ждет впереди, но сейчас я дома, в безопасности, в горячей ванне с мятой и липовым цветом, и Нэт жив, и что-нибудь придумает, и все обязательно будет хорошо. Ни о чем не хотелось думать, просто отдохнуть. Погреться сейчас, а потом поспать, хотя бы до обеда… Дальше я сейчас не готова загадывать.
И вдруг за окном что-то стукнуло.
Что за…
Я вытянулась, прислушалась.
Стукнуло снова, и даже так, словно кто-то пытался открыть ставни, влезть в окно.
Только этого мне не хватало! Или…
Я быстро выскочила из ванны, натянула сорочку прямо на мокрое тело, некогда сейчас, а вдруг там действительно кто-то чужой?
Ставни пытались открыть на самом деле, но за окном еще темно и почти не разглядеть.
— Кто там? — громко спросила я.
Глупо, наверно. Но если чужой — он поймет, что я заметила, и, может быть, не полезет, сбежит. Или наоборот… Но тогда, возможно, и я успею понять и сбежать сама. На всякий случай шагнула к двери, подальше от окна.
— Это я, — ответил он. — Не бойся.
Нэт. Совсем с ума сошел? Не могу сказать, что удивлена, я отлично знаю его замашки. Но ко мне в окна он еще ни разу не лазил.
И вот тут ставни распахнулись, наконец, и Нэт откуда-то сбоку ввалился внутрь.
А я бросилась к нему.
— Нэт!
Живой!
К нему на шею, обняла его, прижалась, он обнял меня в ответ.
— Ланни… Как ты? Как добралась?
А я ничего не могу сказать, у меня вдруг слезы… потому что именно сейчас только смогла осознать, что страшная ночь закончилась, Нэт рядом и все будет хорошо. Потому что я пыталась как-то держаться, но сейчас держаться уже не могу. И я обнимаю крепко, уткнувшись носом куда-то в подмышку, а то грудь у него вся перевязана и трогать нельзя. Он гладит меня по волосам.
— Ланни, ну ты чего это вдруг? Все хорошо.
Я поднимаю на него глаза. Он улыбается. И так горячо, так счастливо меня обнимает, словно ничего важнее в жизни нет. Я тоже глажу его по колючей щеке, тянусь волосам, зарываясь пальцами в ежик на макушке. И он целует меня в губы, как-то сразу, быстро, и так, что перехватывает дух. И сам вдруг подхватывает меня, прижимая к стене, рывком, нетерпеливо. И сразу отчетливо становится ясно, что именно так все и должно быть, он вернулся ко мне, влез в окно… И все это так быстро и так безумно, что я уже с трудом успеваю понять, как его пальцы уже скользнули по моей ноге, поднимая сорочку, и никуда не деться, и…
— Мама! — вдруг крик за дверью. — Мама, у тебя все в порядке?
— Да чтоб тебя! — выдыхает Нэт, смотрит на меня растерянно. А потом тихо ржет. Что теперь делать?
Мне самой смешно и немного обидно. Но больше, все же, смешно.
— Если Кит один, я сейчас объясню и прогоню его, — говорю шепотом. — Спрячься, а то вдруг с ним кто-то еще.
Нэт сейчас словно застигнутый врасплох любовник в собственном доме.
— Мама! — зовет Кит.
— Все хорошо! — громко отвечаю я, и толкаю Нэта за шкаф в темный угол. — Подожди тут, я сейчас.
Иду к двери.
И открываю раньше, чем Кит успевает сделать это сам, буквально за мгновение.
— Кит…
И замираю даже, потому что у Кита в руках меч, и еще трое за ним с оружием.
Но видя меня в одной промокшей сорочке, он делает шаг назад, растерянно и смущенно даже. Наверно, не этого ожидал.
— Халле видел, как кто-то лез по стене к твоему окну, — Кит почти оправдывается. — У тебя все в порядке?
— Да, — говорю я. — Убери оружие и зайди ко мне, только один. И пусть люди твои тоже уберут и отойдут отсюда подальше.
Кит нерешительно оглядывается, но меч убирает. И все же колеблется.
— Кто там у тебя?
А мне смешно.
— Любовник, — говорю я. — Кит, не будь ребенком. Зайди, я объясню тебе.
Он оглядывается снова, но отсылает людей. «Все хорошо, идите».
И сам заходит ко мне, все еще напряженно держа ладонь на рукояти.
Я закрываю дверь.
— Тут твой отец, — шепотом говорю я. — Только тихо, никто не должен знать.
— Что? — Кит вздрагивает, оглядывается судорожно.
Нэт выходит из-за шкафа, подходит к свету — свечка горит на столе. Улыбается.
— Здесь только я, Кит, — говорит почти шепотом. — Заглянул… кхм, поговорить с твоей матерью.
И Кит вдруг совсем по-детски шмыгает носом.
— Ты и правда жив! — делает шаг вперед, но замирает. — Но как же все это… почему…
Кит пытается осознать.
— Джон отпустил меня, — говорит Нэт. — Ты только громко не говори, ладно? А то услышат. От двери отойди.
— Но почему? Как…
И все же подходит, а Нэт обнимает его за плечи, хлопает по спине. И Кит обнимает его тоже, судорожно, с облегчением выдохнув, наконец. Потом отпускает.
— Против Джона зреет заговор, — говорит Нэт серьезно, отступает чуть назад, глядя на Кита. — Ты ведь и сам понимаешь, наверно.
Кит отчаянно мотает головой.
— Я не понимаю, что происходит, — говорит он. — Все это… Майрет… Она говорила, что ее хотят выдать замуж, но не говорила за кого, говорила, что не может мне сказать, потому что я… я не позволю, я попытаюсь помешать. Они совсем запугали ее и… — тут он бледнеет окончательно. — Скажи мне, что там произошло на самом деле?
С нажимом, даже голос чуть подрагивает.
— Сядь, Кит, — сухо говорит Нэт. — Сядь, успокойся, и я объясню.
Садиться Кит не хочет.
— Объясни, — требует он. Наверно, в мои слова, что «ничего не было» не очень-то верит, хочет услышать от отца.
Нэт тяжело вздыхает, оглядывается на меня, словно извиняясь. Что ж, горячего романтического свидания у нас не вышло.
— Майрет заставили сделать это, — говорит спокойно и ровно. — От нее требовалось подставить меня так, чтобы Джон отвернулся однозначно, без всяких сомнений, лучше — если б в запале убил бы на месте. Я удивляюсь, как не убил, — он облизывает губы. — Майрет позвала меня поговорить, потом сунула мне в нос ведьмин цветок, и я потом уже плохо понимал, что делаю…
— Ведьмин цветок?! — Кит дергается. Он тоже знает, для чего это.
— Успокойся Кит. Она повела меня в ту комнату, налила вина… думаю там тоже было что-то, что срубило меня окончательно. А очнулся я уже в постели.
Нэт замолкает, тихо кашлянув. Хреново как-то звучит.
А Кит прямо вытягивается, ноздри раздуваются.
— То есть, ты просто ничего не помнишь? И поэтому говоришь…
— Кит, если бы что-то было, Джон не отпустил бы меня.
— Да как ты…
У Кита сжимаются пальцы, но что делать — он не знает.
— Сядь, Кит, успокойся, — требует Нэт. — Сядь.
Вот только, самое главное — нельзя сейчас на Кита давить. Он и так на нервах, ночью не спал, да и предыдущей тоже — вряд ли. Все это свалилось на него, он растерян и готов в любую минуту сорваться. А если сорвется — наворотит тут…
Он уже готов на месте убить любого, что попробует обидеть Майрет.
У Кита подбородок подрагивает.
— Так кто заставил ее сделать это? — говорит хрипло.
Он не знает. Возможно, догадывается, но не знает наверняка. Я тоже не знала еще совсем недавно, Иверачи почти никогда не были на виду, не лезли открыто. О возможном замужестве принцессы никто не говорил. Они были где-то поблизости, но никогда открыто не лезли в дела.
— Кто? — почти кричит Кит.
— Успокойся, — говорит Нэт, еще пытается спокойно.
— Кто? Иверач? — кричит он. — Я убью его! Это же он, да! Я должен был знать! Я убью его!
— Кит, прекрати!
Нэт хватает его за плечо, надеясь хоть силой остановить и успокоить. Никаких глупостей сейчас точно делать нельзя. Но Кит вырывается.
— Ты не помешаешь мне! Я его убью!
И бросается к двери.
У меня аж останавливается сердце.
Что он собрался делать? Скакать в Лотиан прямо сейчас?
— Да твою ж мать… — и Нэт бросается вслед за ним, уже не обращая внимания на то, что его самого могут узнать.
И я выскакиваю тоже.
Но я не успеваю так быстро.
Вижу, что Кит уже сбегает по лестнице, и Нэту не догнать, Кит скачет через три ступеньки… Но Нэт с разбега перемахивает через перила и прыгает вниз.
Я…
У меня внутри обрывается все, что только можно.
Да он сдурел? Там высоко!
Большая лестница по спирали уходит вниз… нет, там до следующего витка меньше, чем до пола, но все равно высоко! Я даже представить не могла, что можно так.
Мое воображение уже рисует сломанные шеи, руки и ноги, и лужи крови…
Там тихо…
Я бегу, конечно. В последний момент понимаю, что орать нельзя, и если кто-то еще не видел Нэта живым, то лучше и не видеть… Зажимаю рот ладонью. От всех этих мыслей прямо тошнота к горлу подкатывает.
Стоит усилий глянуть вниз.
Но ничего особенного…
Кит лежит на ступеньках, носом вниз… нос у него правда разбит, но дергается и ругается он вполне бодро. Нэт сидит, придавив коленом, и скручивает Киту руки ремнем.
Мне даже нечего сказать.
Слышу, как Кит обещает сбежать в Лотиан и убить Алана Ивареча несмотря ни на что.
Нэт молчит. Потом, закончив, поднимается, вздергивает Кита за шкирку, ставя на ноги.
— Пошли, — говорит мрачно, бросает взгляд на меня. — Только ты не кричи, Айлин. Тихо.
Чем меньше людей видит и слышит все это — тем лучше.
И ведет Кита наверх. Идет, но я вижу, как прихрамывает на левую ногу. Подвернул? Удивительно, как не переломал все, с такой высоты — немудрено. Но если идет — то не переломал.
— Да вы сдурели оба?! — говорю я, когда они поднимаются и подходят ближе. Даже не говорю, шиплю на них, словно змея.
— Да, — соглашается Нэт. — Сдурели. Пойдем, что ли, к тебе.
У Кита из носа течет кровь. Он не смотрит на меня, отворачивается.
Нэт ведет его в мою спальню, сажает на стул.
Оглядывается, находит стул для себя тоже. Садится с явным облегчением, вытягивает левую ногу.
— Значит так, — говорит Нэт, очень ровно, но так страшно, что даже мне хочется забиться в дальний угол. — Если еще раз дернешься кого-то убивать, посажу под замок. Понял?
— Ты не имеешь права, — огрызается Кит. Капля крови падает с подбородка… но новой почти нет, остановилась.
— Да мне плевать на права, — говорит Нэт. — Я просто это сделаю.
— Так нельзя! — говорю я.
— Да? — удивляется Нэт. — А как можно? Нужно было отпустить, чтобы там его тихо пристукнули? Это у Кита мозгов нет, а они там умеют решать все тихо. Или громко, наоборот, с королевским судом, за попытку убийства герцога? Ришерт бы не упустил такой возможности. И тебя судить заодно, как пособницу, видишь, какая у нас семейка, сплошь убийцы да изменники. Или сделать еще веселее — взять Кита в заложники и тихо шантажировать меня, предложить какую-нибудь заманчивую сделку? Или как ты это видишь?
Я не знала. Я, признаться, просто в шоке от этого.
— Но не прыгать же так с лестницы!
— Хм… — Нэт усмехается язвительно. — Пусть бы он добрался до конюшни, а потом вылавливать его в полях? Где его там ловить? Разбитый нос, знаешь, не самая высокая плата.
— А больше ты ему ничего не сломал?
Кит сидит, насупившись и чуть заваливаясь на один бок, согнувшись.
— Кит? — говорю я.
— Да все нормально! — огрызается он. — Ударился просто.
Сам прямо ударился, конечно!
С другой стороны, Нэт, возможно, действительно спас этим Киту жизнь. Я не могу сказать наверняка, как правильно. Но Кит сейчас посидит, одумается и больше так делать не станет. В одиночку, вот так, по дури, связываться с Ришертом — это чистое самоубийство.
Хочется убить на месте их обоих.
— Посмотри у него там ребра, — вздыхает Нэт. — Может, приложить чего…
Я бы еще посмотрела, что у самого Нэта с ногой… Но если ходить может, то, по крайней мере, не сломал. Придурок.
Подхожу к Киту.
— Сядь ровно, — говорю тихо. — Вдохни. Вдохнуть поглубже можешь?
— Да все нормально, мам, прекрати! — пытается он, но под моим взглядом дергаться не пытается, слушается.
Садится ровно и вдыхает поглубже. Только морщится. Кит дома в одной рубашке, так что прощупать не сложно — ребра целы… по крайней мере, не сломаны точно, хотя трещины я не угадаю сейчас. Но дышит он ровно и глубоко, так что вряд ли что-то серьезное.
Хочется еще от себя подзатыльник влепить, но я сдерживаюсь, конечно.
Беру платок, вытираю кровь на лице. Щупаю нос, переносицу… да ничего, тут тоже все, вроде, на месте. Но холодное я бы приложила.
Вздыхаю.
— И что нам делать теперь? — говорю Нэту.
Нэт окидывает Кита взглядом… без злобы, скорее устало. Нэт всю жизнь был точно такой же, понимает отлично.
— Для начала, — говорит он, — вот этот олень должен пообещать, что больше никуда не побежит. Сейчас как на войне, Кит, без приказа бежать и нападать на врага — это верная смерть идиота, без всякой пользы. Я этой мести хочу не меньше, чем ты. И за себя, и за Джона, и за все, что тут сейчас происходит, и за Майрет особенно, потому что она мне как дочь… ты знаешь.
— Майрет? — Кит почти всхлипывает. — После всего, что она сделала?
— Кит… — Нэт тяжело вздыхает, трет переносицу. — Ты же понимаешь, что она не сама, ее заставили. У нее есть младший брат, которого она любит, у нее есть отец, которого, возможно, обещали не убивать, если она сделает все как надо, у нее есть ты, в конце концов. Иногда приходится делать очень сложный выбор, иногда невозможно отказаться и остаться с чистыми руками. Я видел, как плохо ей было, когда она ко мне пришла, и надо было действовать сразу, а не разговоры разводить… — Нэт морщится, но сделанного уже не исправить. — Дело сейчас не в ней, Кит, дело в Ришерте. И я приложу все силы, чтобы ему пришлось дорого заплатить.
— А Алан? — тихо и зло спрашивает Кит.
— Не Алан затеял эту игру… — Нэт трет колено ладонью. — Но с Аланом проще, его, я думаю, можно вызвать на дуэль, спровоцировать, найти повод. Он на провокации не ведется, но устроить можно. А вот с Ришертом этот номер точно не пройдет. Против Ришерта нужно официальное обвинение в измене. От Джона. А для этого Джон должен остаться жив и в своем уме.
— У тебя есть план?
— У меня есть план, — говорит Нэт. — Ты его чуть не сорвал, но план есть, мать твою… — втягивает воздух сквозь зубы, бросает быстрый взгляд на меня. — Ну, — говорит он, — бегать еще будешь? А то у меня здоровья не хватит тебя догонять.
Кит сердито хмурит брови, поджимает губы, долго молча смотрит в пол перед собой. Очень долго, но Нэт не торопит.
— Не буду, — бурчит тихо.
— Кит?
Кит вскидывается, смотрит ему в глаза, почти яростно.
— Я. Не буду. Больше. Поступать. Так. Необдуманно, — медленно, почти сквозь зубы чеканит он.
— Хорошо, — соглашается Нэт. — Подойди, я развяжу тебе руки.
Вот же черт! Конечно, сейчас Нэт пытается сделать вид, что все так и надо, но я отлично знаю его. Если не встает сам, то не может. Сюда он кое-как дохромал, но наступить больно. Только этого не хватало.
Кит подходит, поворачивается к Нэту спиной. И Нэт снимает ремень, освобождая руки.
— Сядь, — говорит тихо. — Давай обсудим.
Кит садится угрюмо.
— Так вот, — Нэт смотрит на него, облизывает губы задумчиво, опирается о колено ладонью. — Для начала ты пойдешь, попытаешься узнать, кто здесь что видел и слышал. Если кто-то не видел меня, а только что-то слышал, да и нос твой разбитый объяснить надо… короче, им расскажешь, что у матери твоей новый любовник, буйный, и так вышло, что подрались. Не важно… Люди любят такие истории, поверят, главное уверенно рассказывать. С теми, кто меня все-таки видел, ты поговоришь отдельно, убедишь молчать. Это очень важно сейчас, чем меньше людей знает, тем лучше. Пригрози, заплати, как хочешь, но реши это. Понял?
Кит кивает.
— Хорошо, — говорит Нэт. — Сейчас уже почти утро, это для всех была бессонная непростая ночь, так что пока отдыхать, а ближе к вечеру соберемся вместе с Мартином, обсудим еще раз. Времени у нас немного, но и сгоряча тоже не стоит. На следующий день поедем в Кетнах, нужно встретиться с Горданом.
— Макинтайром? Зачем? Ты ему доверяешь? — удивляется Кит.
— Я сейчас никому не доверяю. Но Гордан точно знает, что я жив, и, наверняка, знает кое-что из того, что не знаю я. Но мне соваться сейчас в Кетнах самому не стоит. Поэтому, Кит, к Гордану пойдешь ты, передашь записку от меня, где и когда мы встретимся.
Вот не надо впутывать сюда Кита.
— Нэт, к Гордану пойду я, — говорю уверенно и настойчиво. — Кита вообще здесь не должно быть, его отослали в Эларсу. Я думаю, Гордан уже знает, что Кит вернулся, но все равно лучше не показываться на глаза. Не соваться в Кетнах. Это привлечет внимание. А если я пойду к Гордану, это никого не удивит, он вообще мне жениться предлагал. Тем более, что я совершенно точно не выкину никакого неожиданного финта, я знаю, как себя вести.
Они оба одинаково поджимают губы, только Кит скорее обиженно, а Нэт…
— Ты рискуешь, Айлин.
— Да? — удивляюсь я. — А Кит не рискует?
Ну, конечно, Кит взрослый мужчина, его можно бросать в бой, и носом об лестницу тоже можно. Сейчас и я заодно сорвусь от всех этих нервов, устрою истерику прямо тут.
Нэт долго смотрит на меня, решает.
— Тебе не стоит лезть в это, — говорит он.
— Я уже влезала. У меня не было выбора, и сейчас выбора нет. Гордан расскажет мне то, что никогда не расскажет Киту. У меня больше шансов, признай это. Если мы проиграем, мне тоже не выбраться.
— Ты уедешь к Фергюсу и…
— Прекрати, — говорю я. — Если что-то случится с тобой и Китом, я не прощу Ришерту, возьму аркебузу и пойду расстреливать его сама. Мне не впервой.
— Что? В каком смысле «не впервой»?
Нэт не знает.
— Уже недалеко от Ована на нас напали. Того человека, Югайра, которого ты послал со мной, убили. А потом я застрелила того, кто на нас напал. И если придется снова — я не испугаюсь. Я давно не беззащитная девочка, Нэт.
Нэт смотрит на меня, словно видит впервые. Да и Кит тоже. Хмурится, головой качает. Но он знает, что я права, с разговорами справлюсь куда лучше.
— Хорошо, — наконец говорит он. — Поедешь к Макинтайру. Но будь осторожна.
Кит слушает, и уши у него краснеют все больше, все отчаянней. Он отлично понимает, что виноват, и что серьезного дела ему сейчас не доверят. Это мучает его.
Но Кит молчит, ждет.
— А тебе, Кит, нужно будет поговорить с людьми, очень осторожно узнать, кто еще на нашей стороне, — сказал Нэт. — Я дам тебе список, объясню, что и как спрашивать. Все нужно сделать точно по списку, так, как я скажу. Главное — никого лишнего не трогать, это внимание привлечет. Сделаешь?
— Сделаю, — говорит Кит. — Но… Мне нужно поговорить с Майрет.
И смотрит на отца с надеждой. Но Нэт качает головой.
— Нет. Даже не думай сейчас. И в окна к ней не лазить. И не надо мне тут… — грозно шикает, когда Кит пытается возразить. — Это ты думаешь, что можешь тихо и незаметно. Но даже я уже знал, что ты лазил, в ту же ночь, в Кетнахе перед судом. Мне Джон сказал. А ты подумай, сколько людей знало кроме Джона? Тебе позволили влезть и поговорить, потому что так было нужно, и Майрет должна была сказать тебе все, что сказала. А теперь вряд ли позволят. Или позволят, но используют это как-то иначе, в своих целях. Правды ты все равно не узнаешь. Лучше не рисковать. Подожди с этим.
— Я должен поговорить… — Киту не нравится.
— Нет. Сейчас нельзя ошибаться, Кит. От этого не только твоя жизнь зависит, — Нэт смотрит на него, — но и жизнь Майрет тоже. Ты подумай, как ей потом со всем этим жить? Если ты геройски погибнешь, кто потом спасет ее? Думаешь, ее брак с Аланом будет по любви? Ее используют, а потом, когда она станет ненужной — избавятся.
— Я не позволю…
— Вот и не позволь, — говорит Нэт с нажимом. — Только чтобы не позволить, ты должен остаться жив.
Кит сопит сердито, но он понимает. И он постарается. Дури у него много, через край, но если эту дурь отбросить — Кит умный парень, ответственный. Если надо — он сделает.
Долго молчит.
— А этот Мартин, — вдруг спрашивает он, — говорит, что ты его нанял.
Нэт чуть улыбается. Потому что все, договорились, и теперь без глупостей — о делах.
— Да. Нанял. Посмотри, чтобы у его людей было все необходимое, они уже сражались за нас. А нам сейчас любые союзники нужны.
Кит кивает. И смотрит так странно, на меня, потом на Нэта.
— Мартин говорил, что ты маму так защищал…
Нэт фыркает с усмешкой.
— А не должен был?
У Кита еще больше краснеют уши.
— Должен, — говорит неуверенно. — Я просто… не знаю…
Просто если мы с Нэтом не ругались, то старались и вовсе не замечать друг друга. Всегда так было удобнее.
— Ладно, Кит, — Нэт улыбается, уже весело и широко. — Давай, иди, разбирайся там — кто что видел. Утро почти.
— А ты?
— Маленький ты еще, все тебе рассказывать. Если твоя мама не против, я где-нибудь здесь посплю, а то нет сил уже куда-то идти и прятаться.
— Не против, — говорю я, подхожу, ерошу его волосы на макушке. Он прижимается ко мне щекой.
Уши у Кита краснеют окончательно.
— Да, — поспешно говорит он, вскакивает. — Я пойду.
Интересно, что теперь о нас думает?
И только когда он уходит, Нэт с трудом встает на ноги. Видно, что ему больно и тяжело, но перед Китом этого показывать не хотел. А я… я и так все понимаю.
— Тебе врача надо, — говорю я.
— Да ничего, сейчас полежу, и пройдет, — он оглядывается. — Ну что, мне можно с тобой, или на диванчике?
Мне смешно.
— А ты сюда лез, чтобы на диванчике поспать?
— Да я вообще спать не собирался.
Он пожимает плечами, улыбается. Потом как-то не очень весело, сосредоточенно пытается сделать шаг, сжимает зубы.
Попытаться помощь ему предложить, так он просто огрызнется, не захочет.
Но на ногу наступить может, и то хорошо…
И это сегодня, а что завтра будет?
— Слушай, — говорю я, — надо Мартину сказать, чтобы Турун позвал, если она так хорошо раны лечит. Нам сейчас ведьма не помешает. А то ты с такой ногой далеко не уйдешь.
Он смотрит на меня, и все это ему совсем не хочется. И заботы моей, и признаться, что без этой заботы не обойтись, и Турун — скорее всего тоже.
— Надо, — вздыхает, наконец. — Завтра я скажу ему.
— Сейчас схожу и скажу, вряд ли он спит. Пусть кого-нибудь пошлет. Надо было с Китом передать, но не важно. Не стоит терять время.
— Айлин… — ему очень хочется возразить, но возражать нечего.
А я накидываю плащ.
— Ты ложись, Нэт. Я скоро вернусь. И не спорь со мной, ты же знаешь, со мной не стоит спорить.
Все же, в том, что мы женаты двадцать три года — есть свои преимущества, многое становится проще.