Глава 21. О государственной измене и личных мотивах

— Айлин… — Гордан смотрел на меня, словно на привидение. — Ты жива?

— Не должна была?

У него подбородок дернулся. И все же, я отлично видела — Гордан рад. Он вскочил из-за стола, даже почти дернулся обнять меня, но удержался. Замер на месте.

— Мне сказали, твоя карета не доехала до Ована, что-то случилось. Я боялся…

Он запнулся, облизал губы.

— Меня хотели убить, — сказала я. — Кто-то заплатил, чтобы меня убили. Хочешь сказать, ты ничего не знал об этом?

Признаться, я была зла на Гордана. Как бы там ни было, но я всегда была уверена, что уж мне-то нечего бояться с его стороны, меня он никогда не тронет, защитит по возможности. Да, с Нэтом они бы поубивали друг друга не задумываясь, но я… Я не была уверена, что все устроил он, но почти уверена, что он знал.

Это от того, что я ему отказала? Месть?

Гордан молчал. Раздумывая. Даже сел на краешек стола, я видела, как пальцы стиснули столешницу.

Не может решить, стоит ли сознаваться? Я попробую с другой стороны зайти.

— Ты хотел видеть Кита, — сказала я. — Зачем?

— Я хотел убедить его вернуться в Эларсу, — сказал Гордан мрачно.

— Чтобы не мешал?

— Чтобы остался жив, — глянул на меня зло. Сжал зубы, потер подбородок. Зажмурился даже на мгновение и, наконец, решился. — Айлин, ты не понимаешь, насколько это может быть опасно сейчас. Мне обещали, что не тронут тебя и Кита, но если только вы сами не будете проявлять настойчивость. А ты задавала слишком много вопросов. Лишних, неуместных… Я… Я не знал, что они так… Если бы я знал, что решат все так быстро, и так… поверь, я бы не уехал, я бы сам проводил тебя до Ована.

— Но ты уехал, очень благоразумно.

Гордан вздохнул. Все эти объяснения давались ему с трудом, он не хотел объяснять.

— У Джона был приступ, меня срочно вызвали в Кетнах. Сейчас об этом предпочитают не говорить, не показывать Джона никому. Немного отпустило, но… даже сейчас он почти никого не узнает. Об этом никто не должен знать, Айлин.

То есть времени у нас больше нет. Джону осталось недолго.

Мы можем бесконечно ходить кругами. Но я, пожалуй, все-таки задам этот вопрос.

— А когда свадьба Майрет? Вы успеете обставить все до смерти Джона? Или это уже не имеет значения?

Гордан вздрогнул, даже вскочил. Таких вопросов от меня он не ожидал точно.

— Что ты знаешь об этом?

— Кое-что знаю, — сказала я.

— Айлин, зачем это тебе? — в голосе Гордана почти отчаяние. — Для тебя ведь это ничего не меняет, зачем ты… просто отойди в сторону, отвернись, держись подальше. Тебе стоило уехать к Фергюсу сразу, переждать, там было бы безопасно.

— Дороге нынче опасны, — сказала я. — Думаю, я бы не доехала.

Гордан закусил губу. Долго смотрел на меня. Потом кивнул.

— Возможно, ты права, — сказал он. — Сейчас тебя не отпустят. Айлин, но тогда я вижу только один способ защитить тебя. Если ты станешь моей женой.

Что?

Я даже рассмеялась, настолько дико это звучало сейчас. Он не может не знать.

— Не думаю, что Нэту понравится эта идея, — сказала я.

Гордан нахмурился.

— Айлин… Ты думаешь, Нэт жив, да? Ты видела казнь и… Даже если так, ты не все знаешь.

Так… подождите. Гордан думает, что Нэт мертв? Это он послал людей за старые доки, убить? И он не знает, что не удалось?

Но Нэт говорил, что один заказчик, один и тот же человек нанимал людей для убийства меня и Нэта.

Но тогда, может быть, тогда не стоит раскрывать карты? Подыграть? Кто знает, что еще выплывет…

— Казнили не Нэта, — сказала я.

Посмотрим, что он готов рассказать.

Гордан кивнул.

— Джон передумал в последний момент, решил отпустить его. Решение суда отменить было уже нельзя, но Джон попытался сделать это иначе. Но ты же понимаешь, Айлин, что оставить Нэта в живых было нельзя. Его увели и… сделали все тихо, не на глазах у Джона. Он мертв.

Гордан верит в это? На самом деле? Говорит очень уверено.

Но если верит, его тоже водят за нос, ему говорят не все. И это значит, ему тоже не готовы доверять.

Или сейчас он врет мне.

— Ты видел его тело? — спросила я.

И Гордан напрягся. Так, словно сомнения у него все же были.

— Тело бросили в реку, чтобы никаких следов. За доками.

За доками, значит.

— Ты не видел? — все же, уточнила я.

— А что ты… Айлин…

Гордан начинал нервничать.

— Не знаю… В этом деле слишком много лжи, — сказала я. — Обвинения, суд, это представление вместо казни. Я уже не знаю, во что верить.

О том, что Нэт жив — лучше промолчать.

Гордан слегка выдохнул, расслабившись. Решил, что это все мои догадки, не более.

— Айлин… — он шагнул ко мне, пока еще не слишком близко, но в его глазах уже что-то такое блеснуло… — Я понимаю, как все это выглядит. Паршиво… Но я пошел на это только ради тебя. Единственное, чего я желал, это чтобы ты стала свободна. Я… люблю тебя, — его голос чуть дрогнул, очень честно. — Я так и не смог забыть тебя, все то, что у нас с тобой когда-то было. Я уже говорил, что не могу прятаться и встречаться с тобой тайно. Я хотел, чтобы ты была моей по закону. Чтобы жила в моем доме, чтобы возвращаясь вечерами, я мог видеть тебя. Говорить с тобой, обнимать тебя… Да, чтобы каждую ночь ты была рядом в моей постели. Чтобы ты была рядом, Айлин. Завтракать с тобой вместе, обсуждать дела…

Он шагнул еще ближе, осторожно взял меня за плечи, заглядывая в глаза.

Я верила, да. Все это он говорил искренне. Обладать мной безраздельно, получить все права на меня, чтобы никто даже покуситься не мог.

— И ради этого ты готов предать Джона?

— Да, — сказал он. — Ради тебя.

— Ради того, чтобы обладать мной, — уточнила я.

Он не понял. Он просто не видел разницы.

— Ты не хочешь? — и даже мысли не допускал, что у меня может быть другое мнение. — Айлин, я готов сделать ради тебя все. Я…

— Не торопись, — я проложила палец к его губам. Спокойно. Отказывать сейчас не стоит. Не сейчас — точно. — Я не говорю «нет», Рон. Мне просто нужно немного времени, чтобы все это осознать. И я хочу точно понимать, что происходит.

— Ланни, у нас нет времени, — шепнул он, обнимая меня за талию, неприятно, но я не стала дергаться. — Если тебя пытались убить, то сделают это снова. Но если ты будешь моей, я…

— Рон… — я смотрела ему в глаза, совсем близко. — Ты знал, что мне может грозить опасность. Но просто взял и уехал потому, что тебя вызвали в Кетнах. Ты мог бы остаться, ты мог бы предложить мне поехать с тобой, объяснив, откуда именно мне ждать удара. Но ты просто уехал, оставив меня. И после этого ты хочешь сказать, что каким-то образом хочешь позаботиться обо мне? После этого ты говоришь, что предал Джона исключительно ради меня?

Гордан поджал губы, ноздри дрогнули. Даже его пальцы сжались на моей талии.

Раздраженно.

— Я же сказал, я уехал, потому что ты так грубо оттолкнула меня там. Отказалась от меня… А столько сделал для тебя, а ты… Айлин, когда ты ушла этим Коулзом, когда он пошел провожать тебя до двери, я был не в себе. Я люблю тебя.

Как чудесно, Гордан. И ты не видишь никакого противоречия в этом.

— А если я соглашусь, — сказала я, — то когда состоится наша свадьба?

Он меня отпустил, разжал пальцы.

— Скоро, — сказал почти холодно. — Нам лучше поторопиться.

* * *

Молодой Гордан не был таким.

Я помню его еще десять лет назад, когда он только приехал в Кетнах, только получил важный пост при дворе… Или, может быть, был, но тогда это не бросалось в глаза.

Впервые я увидела его на балу. Нет, он не танцевал…

Нэт танцевал с какой-то девицей у всех на виду, и не просто танцевал, а практически не выпускал ее из рук, обнимал в перерывах, что-то шептал девице на ушко, и та смеялась.

У меня так не выходило. На тот момент я уже научилась строить мужчинам глазки, вести непринужденные беседы и даже пару раз изменить мужу по-настоящему. Но все это было для меня игрой, временами натужной, я пыталась что-то изменить в себе, получать удовольствие от любовных забав, но уже почти пришла к выводу, что я, очевидно, не создана для этого. Меня это не радует.

Я смотрела на то, как самозабвенно Нэт девицу обнимает, как осторожно украдкой проводит большим пальцем по ее шее, как она смотрит на него… у нее сияют глаза.

У меня глаза так не сияли никогда, и каждый раз, рядом с мужчиной, я пыталась прикинуть — все ли я делаю правильно, достаточно ли соблазнительно улыбаюсь сейчас, и не даю ли ему повод пожелать лишнего. Не о собственном удовольствии думала, а о том, как соответствовать… Я не могла расслабиться.

И там, на балу, вдруг поняла, что устала и ничего больше не хочу.

На воздух хочу.

Вышла на балкон.

Тогда ко мне и подошел Гордан. Впервые. Очень осторожно. Он немного старше меня, ему было уже за тридцать, но он сам смущался как мальчишка. Не сразу решился заговорить. Я видела, как он тоже на балкон вышел, как стоял, делая вид, что глядит куда-то вдаль, но сам искоса поглядывал на меня.

Он был совсем не похож на Нэта… может быть, именно это и расположило меня тогда. Высокий, худощавый… но такой ухоженный, сдержанный, с прямой спиной… Не знаю… если Нэт был похож скорее на матерого волка, дикого, только что вылезшего из леса, с рваным ухом и с кучей репья на загривке… то Гордан похож на домашнего породистого пса, который спит на хозяйской постели и никогда не выходит гулять дальше двора.

Он стоял там, на балконе, смущался. Так мило. И я невольно улыбнулась ему.

Гордан даже оглянулся, чтобы удостовериться — моя улыбка предназначалась ему. Но больше никого не было. Тогда он немного осмелел. Сделал пару шагов ко мне.

— Чудесный вечер, не правда ли? — осторожно начал он.

Неправда. Душно даже здесь, ни ветерка. Жарко. Я прямо чувствую, как потею под роскошным, но тяжелым и тесным платьем.

— Да, милорд… — только и сказала я.

Тогда Гордан сделал еще шаг ко мне. Дернул верхнюю пуговку у воротника, словно воротник его душил, не хватало воздуха.

— Вы не танцуете? — сказал он. Не приглашая меня, а просто пытаясь хоть что-то сказать.

— Я не очень люблю танцы.

— Я тоже, — и еще шаг ко мне, теперь уже совсем близко. Снова дернул воротник. — Я плохо танцую… неуклюже. Так и не научился.

А я танцую хорошо. Наверно, лишь немного скованно, но безупречно. Это я сумела освоить под руководством Беатрис.

— Уверена, это только ваша скромность, — вежливо улыбнулась я.

— Нет, что вы, — он все же улыбнулся. — Я всего неделю при дворе, а дома… это было не слишком нужно.

— А откуда вы? — так же вежливо спросила я. Честно говоря, мне было плевать.

— Из Гиллеса, — сказал он. — И уже немного скучаю по дому, там… — замялся. — А вы, миледи, давно здесь? Вы приехали на бал… со своим отцом?

Вот не надо, я уже давно не в том возрасте, чтобы меня можно было принять за юную девочку, которую привезли в столицу в поисках выгодной партии.

— Со своим мужем, — сказала я. — Мой муж Этард Муррей.

Он даже попятился, переменился в лице, словно я могла обернуться медузой Горгоной и обратить его в камень.

— А я… простите, если помешал вам, Ваша Светлость…

Он уже был знаком с Нэтом и мог оценить последствия буйного нрава.

— Не стоит, — сказала я, немного кольнуло, немного жаль. — Не бойтесь, мой муж не будет против, если вы составите мне компанию и немного побеседуете о том, как хороши вечера в Кетнахе.

Гордан неуверенно оглянулся, куда-то в сторону зала.

— Он слишком занят, да? — сказал тихо.

Да, Нэт слишком занят другими, чтобы смотреть в мою сторону.

Я тогда ответить так и не смогла, только чуть дернула плечом.

— Вы чувствуете себя одиноко? — спросил Гордан. — Покинутой?

Слишком прямо. Бесцеремонно. А еще в этом было столько понимания, что меня задело.

— Это не ваше дело, — сказала я.

— Простите.

Но ни капли сожаления. Вот тут, наверно, Гордану стоило бы смутиться, но он не смутился. Стоял, разглядывая меня. Наверно, я не вписывалась в какие-то его представления о том, как быть должно.

— Мы с Этардом предпочитаем не вмешиваться в личную жизнь друг друга, — сказала я, слишком откровенно вышло, почти неприлично для разговора с посторонними. Но мне вдруг захотелось объяснить. — Поэтому я не покинута и не одинока. Я сама по себе.

— Женщина не должна быть сама по себе.

— Полагаю, это тоже не ваше дело, милорд, — сказала я.

Он покачал головой, словно говоря, что я не права снова. Но промолчал. Долго стоял, разглядывая меня.

— А знаете, вы очень красивая, — сказал он. — Просто удивительная… когда я увидел вас… понял, что не встречал раньше такой женщины, как вы…

Облизал губы, собираясь с силами.

— Конечно, знаю, — сказала я. — Мое положение обязывает едва ли каждого встречного мужчину говорить мне это.

Гордан усмехнулся.

— Нет, вы не понимаете. Я… говорю правду. Действительно то, что думаю, а не просто дежурный комплимент.

— Верю, — сказала я. — Не зря же я трачу столько денег на лучших парикмахеров и портных. Красота дорого стоит, но возможности у меня есть.

Вот тут он, все же, смутился. Я действительно плохо вписывалась в его представления о том, какой должна быть женщина.

— Вы не справедливы к себе, — сказал Гордан. — Ваша красота особенная, она идет изнутри…

— Давайте не будем, — я прервала его. — Простите, я не хочу это слушать. Если действительно хотите что-то сказать мне, расскажите о себе… как живется там, в вашем Гиллесе. Чем вы занимались?

— Боюсь, ничего интересного…

— А вы попробуйте, — сказала я. Даже сама не знаю для чего. Просто долгий душный вечер, я устала и… почему бы и нет? Отвлечься. Послушать что-то новое, для разнообразия.

Он рассказал.

Сначала осторожно, неуверенно, потому все больше входя во вкус. Ничего особенного, просто истории из своей жизни. И я вдруг поймала себя на том, что слушаю с интересом, сама рассказываю что-то о себе. Ничего личного, просто мелкие повседневные воспоминания детства… о разном…

Он просто говорил… как умел. И я тоже.

Это оказалось неожиданно приятно. Легко.

Мы стояли там и разговаривали. Я не пыталась понравиться ему, не пыталась соответствовать его ожиданиям, мне было все равно. Никакой симпатии тогда к нему не возникло. Я не думала, что что-то может зайти дальше одного разговора. Болтовня ни о чем. Но как-то неожиданно Гордан оказался приятным собеседником.

Мы стояли на балконе, а потом, когда внизу начали готовить фейерверки, пошли в парк.

Нет, ничего, даже намека на какие-то объятья и поцелуи.

У Гордана жена, он считал себя очень верным и правильным мужем.

Но… как-то так вышло.

Прогулка верхом, две недели спустя. Не только мы, но и мы тоже… и как-то незаметно чуть отбились от остальных. А там речка и кувшинки… И я как-то невзначай сказала, что кувшинки такие красивые. А Гордан взял и полез их для меня доставать.

Вылез такой весь мокрый, в тине, но с охапкой кувшинок. Такой довольный собой. Я поцеловала его в щеку, в благодарность. А он вдруг покраснел… и поцеловал меня по-настоящему.

И как-то накрыло…

Я видела, что все это не игра, не ради забавы. Видела, что он пытался бороться с собой, но бороться не мог. Что я нужна ему. По-настоящему нужна. Он искал любую возможность быть со мной рядом. Это подкупало. Все это было со мной в первый раз, и я не могла не ответить на его чувства. Чувствовать, что меня безумно любят… невероятно. Счастье переполняло меня, я словно летала. Я, наконец, чувствовала себя настоящей нормальной женщиной, желанной, живой…

Чуть больше месяца это длилось. Знаю, что Нэт видел, но ни разу не пытался помешать мне, или, хоть как-то высказаться против. Не пытался осуждать. К своему удивлению я видела, что это задевает его, как бы он ни говорил, что дает мне свободу. Нэт стал напряженным и нервным. За этот месяц он несколько раз напивался так, как ни до, ни после, за все двадцать с лишним лет нашей жизни, я никогда больше не видела его таким.

Но меня это даже радовало, отчасти… Моя месть ему. Да! Пусть почувствует, каково это.

И все равно, Нэт меня не осуждал. А если и напивался, то исключительно потому, что ему вдруг так захотелось. Он так говорил. Моя жизнь его не волнует.

Зато осуждать принялся Гордан. Не то чтобы меня, а просто все это. Наши отношения.

Когда пена накрывшей волны немного сошла, Гордан начал страдать от того, что все неправильно. Я замужем, он тоже женат, и у него дети, и он не должен так себя вести. И я не должна. Это грех, подлость, прелюбодейство… Но и разорвать наши отношения у него не хватало сил. Отпустить меня не мог. Он целовал мне руки, он говорил, что не сможет без меня жить, что его сердце теперь принадлежит мне, и мы обречены страдать.

Я страдала. И даже плакала украдкой, не понимая, как быть.

А потом вдруг Гордан пришел и очень сухо и быстро сказал, что наши отношения нужно разорвать немедленно. Так будет правильно, он решил… А мне лучше на время уехать из Кетнаха.

Для меня это было ударом. Но, честно говоря, вздохнула с облегчением. Как бы хорошо мне ни было с ним, но постоянные упреки… мне было больно. Тогда я была благодарна Гордану за его мужество, что он решился признать и порвать разом. Я бы сама на этот шаг не решилась, по крайней мере, не решилась бы еще очень долго.

И все закончилось.

* * *

— Гордан все еще хочет на мне жениться, — сказала я, вернувшись.

Нэт недоверчиво поднял бровь.

— Он это серьезно?

— Да, серьезно. И как можно скорее.

У нас есть небольшой дом в Кетнахе, я останавливалась здесь, когда хотела тишины. И вот сейчас тоже, даже слуг почти не взяли, не нужно, чтобы Нэта видели посторонние.

Мы сидели в библиотеке вчетвером, еще Кит и Мартин.

У кресла Нэта стояла увесистая трость, он теперь опирался при ходьбе. Турун сказала — еще неделю, как минимум, придется ходить так, осторожно, стараясь как можно меньше ногу нагружать, а дальше как повезет. Нэт крепкий, так что, может быть, за месяц все пройдет без следа… Если он выживет, конечно.

— Так он считает меня мертвым?

— Да. Он сказал мне, что тело бросили в реку за доками.

— Вы хотите сказать, миледи, — Мартин чуть подался вперед, — что люди, которые пытались убить вашего мужа, это люди Макинтайра?

— Не думаю, — сказала я. — Ему не сказали, что Нэт жив. Я думаю, это не его люди, но они действуют вместе, каждый в своих интересах. Вряд ли Гордан действительно желал моей смерти.

— Думаете, он так сильно вас любит? — спросил Мартин.

Я глянула на Нэта, Нэт ухмыльнулся с сарказмом, чуть развел руками. Дело не в любви, или не только в ней.

— Я вторая после Кита в очереди наследования Арраншира, — сказала я, Нэт кивнул мне. — Других наследников нет. Нэт написал это завещание, когда они с Китом уезжали в Хойфу… война, все может случиться. Пока у Кита нет детей, у Гордана есть шанс получить все, женившись на мне. Я, мои дети… а Кит… Дороги порой неспокойны, ты и сам понимаешь, Мартин. А до Эларсы неблизкий путь. Случись что, никто даже не узнает.

Нэт усмехнулся.

— Я смотрю, иллюзий на счет Гордана у тебя нет, — сказал он.

— Нет. Какие иллюзии, я не девочка. Но я так же могу предположить, что Гордан, как новый Арранширский герцог, не очень-то нужен Иверачу. Слишком амбициозен, мстителен и опасен. Что если Гордан не остановится? А у Ришерта свои сыновья, и земли мятежного герцога можно просто прибрать к рукам, без всякой свадьбы. Если, конечно, получить власть.

Кит сидел очень тихо, слушал. Насколько я знаю, он сегодня тоже сделал не мало, встречался с людьми, разговаривал, все, как велел отец.

— И все же, — сказал Нэт, — я думаю, Гордан не врет, когда говорит о личных мотивах. Ты интересуешь его даже без Арраншира.

— Я тебя умоляю, Нэт, это что угодно, но не любовь. Гордан посадил бы меня под замок, заставил бы вышивать шелковые салфетки и играть на клавесине, услаждая его слух. Все поездки и гости — только в сопровождении его самого. И чтобы я не смела даже улыбаться посторонним. Этим постоянным контролем он уморил бы меня так же, как уморил свою жену.

Нэт все еще улыбался, но в его глазах что-то мелькнуло.

— А тебе нужна свобода?

— А мне нужна свобода, — согласилась я. И мне не стыдно. Я видела, как Кит нахмурился. Я понимала, что вот сейчас мы говорим уже не о Гордане… и все равно. Да, мне нужна свобода.

— И что ты ответила? — спросил Нэт.

— Я согласилась, конечно, — пожала плечами. — Зачем мне разочаровывать его. Поупиралась немного, но согласилась.

Нэт засмеялся весело.

— С тобой опасно иметь дело!

— А ты сомневался?

— Вообще не сомневался!

— Гордан дал мне одну ночь на размышления, — сказала я. — Он хочет, чтобы завтра я приехала во дворец к нему, и осталась до свадьбы. О нашей помолвке он собирается объявить немедленно и… Подожди, Нэт, — я остановила его, потому что Нэт уже собирался возражать. — Подожди, я знаю, о чем ты думаешь, но я справлюсь, найду повод. Давай я сначала расскажу все, а потом…

— Все? — удивился Нэт чуть язвительно.

— Я ведь ездила туда не ради признаний Гордана в любви. Ты знаешь, что Джон совсем плох? У него был приступ. Гордан утверждает, что сейчас стало лучше, но он все равно еще плохо понимает происходящее. Это скрывают, не хотят волнений. Но Гордан ожидает, что Джону станет лучше в ближайшее время. Как только Джона можно будет вывести к людям, пусть даже так, чтобы Джон просто сидел на своем троне и молчал, будет объявлено о помолвке Майрет, — тут я глянула на Кита, но Кит только молча сжал зубы. Хорошо. — Нужно показать, что Джон одобряет этот брак, все происходит по воле короля. Насколько я поняла, Алан Иверач скоро будет здесь, сложно говорить о свадьбе без жениха. Со свадьбой тянуть не будут, и на свадьбу, однозначно приедет Ришерт. Все будут здесь.

— Но времени у нас немного, — Нэт потер ладонью колено. — Нужно успеть до свадьбы и предъявить Ришерту обвинения, пока он будет здесь. И нужно вытащить Джона, потому что ребенок на престоле сейчас — это смута, Нивен слишком мал. Турун сказала, что, судя по всем признакам — Джону дают корень волчьего глаза, в небольших количествах почти не имеет вкуса и запаха, эффект слабый, сам по себе, но со временем накапливается. У нас были такие версии и раньше, мы все проверяли, всю еду, какую Джону подают, не нашли… Возможно, мы что-то упустили. Если Гордан знал… возможно, упустили не случайно.

Вздохнул, облизал губы, пытаясь прикинуть что-то…

— Но мы ведь не допустим свадьбы? — сказал Кит. — Нельзя позволить Алану жениться на ней!

— Нельзя, — согласился Нэт. — Кит, я не могу обещать, что мы успеем разобраться, и что успеем этой свадьбе помешать. Подожди, — поднял руку, останавливая. — Чтобы помешать официально, нужны основания. Но я могу пообещать, что даже если не успеем, я прирежу Алана по дороге в спальню. Он не притронется к ней. Только не лезь сам. Если понадобится, я смогу сделать это тихо, а ты нет.

— Я сам его убью! — буркнул Кит зло.

— Давай не будем сейчас спорить. Возможно, до этого не дойдет. Лучше расскажи, что ты сегодня смог узнать сам.

Кит шумно втянул воздух, потом выдохнул.

— Да, — сказал он. — Я говорил с Синклером, Милном и Бойдом. Синклер обеспокоен происходящим, но, насколько я понял, пока это не коснется его лично, вмешиваться не готов. Он ясно дал понять, что будет служить любому королю на троне, потому что в первую очередь служит не королю, а государству. Но, полагаю, он просто не хочет рисковать, и присоединится к победителю. Бойд горячо уверял меня, что всегда на моей стороне, что всегда поддерживал тебя, и теперь готов поддержать меня, что бы там ни понадобилось. Но я ему не верю. Милн сказал, что ему, по большому счету, плевать, но у него есть кое-что лично на Макинтайра. Что — он не сказал, но сказал, что у них давние счеты, есть кое-какие доказательства, и этого хватит, чтобы отправить Макинтайра на плаху. Сказал, что один я не справлюсь, и он не хочет напрасно подставляться. Но если я найду влиятельных союзников, то Милн готов бумагами поделиться… полагаю, за ответную услугу.

— Что ж, это интересно, — согласился Нэт. — Нужно будет самому поговорить с ним.

— Да, еще… — сказал Кит. — Мама, ты говорила о Хальдоре Коулзе? Я не очень понял в чем дело, но запомнил, что тебя обеспокоило его возвращение? Так вот, он вернулся больше месяца назад, но не показывался на глаза, и официально вернулся только вот перед… перед самым судом, когда обвинили папу. Но его видели в Кетнахе раньше.

— А что с Коулзом не так? — спросил Нэт. — Нет, я знаю, что он скользкий тип, и всякие его делишки… но все это по мелочи. Знаю, что он служит Ришерту, это точно. А что так задело тебя?

Самой бы знать.

— Не знаю точно, — сказала честно. — Когда я встретила его у Майкла, то долго не могла понять, где видела его, и что меня беспокоит. То есть, я видела его при дворе, но… Потом его эта ухмылка, и… Я вдруг вспомнила, как лет десять назад видела его, выходящим из покоев Шибел. Он так довольно ухмылялся и… у него пуговки на камзоле были расстегнуты… Я не придала этому значения тогда. Просто не придала. Зашла к Шибел, о чем-то поговорить, не помню уже. Она показалась мне слегка смущенной и рассеянной… Но я тогда была слишком занята своими мыслями, и все это как-то забылось. Коулза я не видела больше.

Нэт нахмурился, внимательно глядя на меня.

— Думаешь, у них что-то было? Джон бы не потерпел.

— Может быть, — сказала я. — То, как Коулз улыбался, выходя… они точно не о погоде говорили. И Гордан определенно знает. Потому что, стоило мне упомянуть Хальдора Коулза, когда мы были у Майкла, Гордан сразу задергался, ему это не понравилось. Он что-то знает.

— Десять лет назад, говоришь… — вздохнул Нэт. — Слишком давно, чтобы шантажировать Шибел старыми романами. Джон, конечно, был бы в ярости, если б узнал, но… Тут что-то еще. Подожди… десять лет? Нивен тогда только родился?

Я попыталась вспомнить.

— Нет. Наверно, больше десяти. Нивена еще не было, это точно.

— Шибел была беременна?

Твою ж мать!

— Нет, — сказала я. — Не была. Слушай… У Хальдора глаза синие, прямо синие-синие. У Майкла бледно-голубые, почти серые и я… это так бросается в глаза. У Шибел серые, как и у Майрет, и у Джона. Она всегда говорила, что у Нивена синие глаза, как у ее бабки… возможно, так и есть, Нивен похож на нее, такой же светленький, но… Ты думаешь, это возможно?