18 глава

Вика

– О нет. Не трогай меня. Не верти, и вообще, выйди. – еле ворочаю языком. – Дай мне сдохнуть спокойно.

Меня жутко тошнит, башка трещит, а Игнат пытается поднять меня с кровати. Нельзя меня сейчас трогать. Подыхать так в одиночестве.

Бросает это гиблое дело, присаживается рядом. Чувствую, как подкатываюсь под него и становится ещё хуже.

– Ты всегда так болеешь? – спрашивает приглушённо.

– Не знаю, первый раз напиваюсь. – выдаю свой секрет.

– Ясно.

Встаёт с кровати, чего-то шебуршит, а потом чувствую, как он на меня лежащую натягивает шорты.

– Игнат, отвали, я не поеду на работу. – не сразу до меня доходит, что в шортах на работу не ездят.

– Жека, здорово. – слишком громко разговаривает по телефону.

– Заткнись. – прошу я его.

Кажется, в башке кувалды бешено бьют по каждому сосуду. Импульсы в лоб, затылок и виски. Больше никогда не буду пить! Боженька, пусть мне полегчает!

Он выходит из комнаты, а я пытаюсь заснуть и забыть о своём больнючем состоянии. Ничего не выходит, кажется, эта пытка будет со мной вечно.

Слышу снова звук закрывающейся двери, а потом и чувствую, как Игнат берёт меня на руки и куда-то тащит.

– Не надо, мне плохо, пожалуйста, положи на место. – молю его.

– Нет, сестрёнка, надо приводить тебя в чувства. – с тревожной усмешкой.

– Куда ты меня тащишь? – спрашиваю и стараюсь сдерживать тошноту.

– Едем в больничку, откапаем тебя и будешь как огурчик. – выдаёт гениальную идею.

– Зелёная и в пупырышку? – пытаюсь пошутить.

– Зеленее не станешь. – обрадовал он меня.

Мне пофиг, как я сейчас выгляжу. Пофиг, что обо мне подумают. Я ухватилась за эту идею и хочу поскорее оказаться под капельницей. Это ведь моё спасение.

В тачке мне стало ещё хуже. Желудок отказывался работать, а голова соображать. Меня била мелкая дрожь, бросало в холодный пот. Я стонала и кряхтела на заднем сиденье машины. Ни лежать, ни сидеть я не могла. Закрывая глаза, меня штормило и тошнило. Все окна в тачке на распашку, меня обдувало, но легче не становилось. Я чувствовала резкое торможение машины слишком остро. Ком подкатывался к горлу. Я сглатывала подступивший ком в горле, чтобы не стошнило на кожаные сидушки. Рёв мотора долбил как дятел по вискам и придавал ещё больше болезненных ощущений.

Игнат гнал тачку, он спешил. И я бы разразилась благодарностью, но сил совсем не было.

Наконец, машина заглохла, значит, приехали. Игнат быстро вытащил меня, как тряпичную куклу, и понёс внутрь больницы.

Внутренне я радовалась, только показать этого не могла, настолько мне было херово.

Я даже в слова не вникала, только слышала голоса. Абсолютно плевать, что, где и как.

И в скором времени ощутила прохладу кушетки, а потом и лёгкая боль в руке. Меня скручивало прям на кушетке, а руку мою кто-то держал, чтобы я не смогла её согнуть случайно.

Ещё немного, совсем немного. Уговаривала я себя, терпеть это отвратное состояние. И наконец, меня стало отпускать. Сначала ушла тошнота. Я смогла лечь удобно и выдохнуть. А потом и голова начала отпускать. Кувалда превратилась в молоток, а потом и вовсе боль отступила. И так хорошо стало, будто эйфорией перекрыли все раздражители, тело размякло, и я уплыла в сладкий сон.

Открыв глаза, долго пялилась в белый потолок, соображая, где я вообще нахожусь. Точно! Игнат, машина, больница. Оглядываю палату. Небольшая, кипельно-белые стены, шкафчик, окно. Судя по отсутствию кроватей одноместная. А нет, больше похожа на процедурную. Жёсткая кушетка давала намёк, что кости мои не привыкли к такому лежанию. Глянула на руку. Она заклеена пластырем в месте прокола. Начала сгибать, разрабатывать затёкшие пальцы. Поднялась с кушетки. И куда теперь идти? Ни телефона, ни Игната. Выглядываю в коридор, верчу головой и замечаю братишку дремлющем в кресле, возле дверей.

Подхожу к нему, сажусь на колени, складываюсь комочком и прикладываюсь головой к груди. Желание прижаться к нему, отблагодарить зашкаливало.

Он открыл глаза, не понимая, что происходит, и нежно обнял. Боже мой, как же спокойно в его объятиях и так офигенно, когда прижимает к себе.

– Спасибо. – хриплю осипшим голосом.

Он выдыхает и целует меня в макушку. Ну, почему ты мой брат? Кричу внутренне. И не хочу выбираться из его объятий.

– Как чувствуешь себя? – по-хозяйски водит рукой по оголённому бедру.

Я поднимаю голову и заглядываю в его тревожные глаза:

– Уже лучше, благодаря тебе. – нежность момента просто зашкаливала, так хотелось погрузиться в неё с головой, насладиться его заботой и нежностью.

Наши лица зависли в одном положении. Глаза в глаза! Дыхание к дыханию! Его губы так близко и так недосягаемы! Чувствую, как пальцы Игната с силой сжимают моё бедро. И ему тяжело, я чувствую его напряжение. Мы должны держаться подальше друг от друга. Но как это сделать? Если притяжение настолько велико, что тяжело не просто себя сдерживать, а отвести взгляд. И я, как под гипнозом тянусь к его губам, таким манящим, идеально вылепленным, будто сам бог слепил их для меня.