44 глава

Вика

– Гони, Игнат, пожалуйста! – реву на весь салон. Мама... мама... её больше нет! Я не могу поверить! Я не хочу в это верить! Я захлёбываюсь слезами! Скорее хочу к ней. Я уверена, я приеду, а она живая! Они просто перепутали! Она просто спит! Полчаса! Каких-то полчаса! Я бы успела! Я бы была с ней в тот момент! – Это всё ты! – кричу на весь салон и рыдаю от горя. – Ты! Если бы не ты! Если бы не эта проклятая во всех смыслах любовь! Я бы успела! Успела! – ору как ненормальная. А он молчит! Он просто крепко сжимает руль, играет желваками и смотрит на эту чёртову дорогу! Молча! – Зачем ты вообще приехал? Кто тебя просил?! – продолжаю сливать на него все свои эмоции. – Ты! Ты просила! – срывается Игнат. – Потерпи, скоро приедем. – снижает тон. Да, я просила. Я пьяная была. Нахрен меня слушать? Господи! В голове каша, непонятные мысли. Я уже ничего не понимаю и просто реву. Мне же можно? Меня можно понять? Единственный родной человек! И её не стало! Как мне без неё жить? Как? Есть ли пилюля от всепоглощающего горя? Она должна быть! Где её найти? Тормозит возле клиники, я как ненормальная бегу по ступенькам. Ничего и никого не вижу, просто бегу. Я знаю, где её палата. Я зайду туда, а она лежит и спокойно спит. Ведь так? Да! И я прилягу рядом с ней, и мы снова будем говорить обо всём и ни о чём. Тихо смеяться и обниматься. Я буду слышать стук её сердца, её тихий голос. Она будет гладить меня по волосам и расспрашивать о будущей учёбе. Будет, я знаю! Она всегда так делает. Вот она заветная дверь. Останавливаюсь и хочу продышаться. Ведь если я зайду запыхавшаяся, да ещё и в слезах. Она будет переживать. Быстро стираю слёзы. Приглаживаю волосы. – Вик, её там нет. – странно смотрит на меня Игнат. – Она там! – рявкаю на него, берусь за ручку и вхожу. Мощный удар сердца об рёбра! Поднимаю глаза. Кровать пуста. Нет ни простыни, ни подушки, ни одеяла. Пустой матрас. Подхожу к кровати, падаю на колени рядом и глажу холодную, грубую ткань. Она на процедурах, уговариваю себя. Сейчас кровать застелят, и она вернётся. Кладу голову на матрас и прикрываю глаза. Её запах в палате почти не ощутим. Хлорка! Едкий запах химии. Игнат берёт меня за плечи и поднимает: – Идём. – Я не хочу, я маму дождусь. Иди один, Игнат. – выворачиваюсь из его рук. – Нет, Вик, надо идти. Нину перевезли в морг. – говорит несуразицу. – Зачем в морг, Игнат? Она просто уснула. Ей же там будет холодно. – сама иду к двери. Надо забрать её оттуда. Они совершили ошибку! Выхожу в коридор и теряюсь. Куда идти, не знаю. Смотрю по сторонам. Игнат берёт меня за руку и ведёт вниз по лестнице: – Вик, приди в себя. Иначе ты не увидишь Нину. – просит Игнат. – Я в себе, Игнат. Правда. Мы к маме идём? – спрашиваю, чтобы убедиться. – Да. – отвечает односложно. – Хорошо, очень хорошо. – боже, что я несу! Мы спустились в какой-то подвал. Мрачный коридор. Идём по нему и останавливаемся возле какой-то двери. – Посмотри на меня! – требует он. А я не могу сфокусировать на нём взгляд. Смотрю куда угодно, но только не на Игната. – Куда мы пришли? Где мама? – спрашиваю его. – Она за этой дверью. – говорит ровно. – Так пойдём скорее к ней. – тяну его к двери. – Обещай, что не сорвёшься. – останавливает у самой двери. – Обещаю. – лишь бы скорее увидеть её. Мы входим. В углу за столом сидит доктор. Игнат что-то ему говорит, а я оглядываю комнату. Я вижу кушетку. Вижу белую простыню поверх тела. И меня пробирает озноб. Предчувствие чего-то необратимого поселяется где-то внутри меня. Мне холодно! Дрожь долбит так, что зубы стучат. Гнетущая атмосфера этого места давит на виски. Мне становится дико страшно! Будто должно произойти что-то, чего я не хочу и всячески отрицаю. Доктор подходит к кушетке. Игнат тянет меня за ним. А если я не хочу? Не хочу! Встала как вкопанная и выдернула свою руку из руки Игната. – Я не хочу... Не заставляй меня! – агрессирую на него. Он смотрит на меня с сочувствием: – Хорошо. Ведёт меня на выход из этой странной палаты. Но и тут я разворачиваюсь, подхожу быстрым шагом к кушетке и сдёргиваю простынь с лица. Руки и ноги становятся ватными. Я их почти не чувствую. Только слышу, как тарабанит сердце в ушах. Что-то в груди скручивается и взрывается сильнейшей болью, отдавая по всему телу. Мне так хреново! Я смотрю в её замершее лицо и понимаю, что мир рухнул! Осыпался осколками к моим ногам. Их уже не собрать! Не склеить! Слишком мелкие! Слишком острые! – Мам... – тихо зову её и глажу по щеке. – Мамуль, я приехала. Я вчера обещала, помнишь? – она холодная, замёрзла. – Не молчи, мам. Я правда не успела купить тебе апельсиновый сок. Помнишь? Ты вчера просила. Но если хочешь, я сейчас сбегаю. Хочешь, мам? – зову её, хочу услышать голос. – Ну ты чего, мам? Ответь же мне! Мам! – повышаю голос. Почему она молчит? Она должна уже проснуться! – Вик, хватит, пошли отсюда. – берёт за плечи Игнат. – Не мешай! Я с мамой разговариваю! – рычу на него. – Мам, ну, проснись! – качаю её. – Мама! Ты слышишь! – уже кричу. – Уведите её. – говорит доктор Игнату. – Я не уйду без мамы! – кричу на него. Беру её руку, поднимаю, она падает: – Мам, ну, пожалуйста! – мой крик разрывает даже мои уши. – Пошли домой! Хватит лежать! – Прости, Вик. – говорит Игнат и крепко обхватывает меня руками. Подходит доктор и делает укол в плечо. – Что это? – успеваю спросить и уплываю в приятное забытьё.