45 глава

Вика

Обижаться на Игната не было никакого желания. Да и вообще ничего не хотелось. Сутки я провалялась в постели Игната. Ни слёз, ни горечи, ничего. Пустота. Будто в голове, щёлкнули тумблер, и я отключилась от всего мира. Я засыпала и просыпалась в холодном поту. Мне снилось прошлое. Прошлое с мамой. Нам было хорошо вместе. И каждый сон заканчивался тем, что она тонула в море, а я прыгала за ней, чтобы спасти, и задыхалась. Днём Игната не было, он занимался подготовкой к похоронам. А когда приехал, пытался насильно накормить меня. Я не хотела. Кусок в горло не лез. Максимум, чего он добился, напоил меня крепким кофе. Бодрячка не прибавилось, а он так надеялся. И я снова укладывалась на подушку и закрывала глаза. Всю ночь он не выпускал меня из своих крепких объятий. Ощущение такое, что даже не спал, караулил мой сон. А когда рассвело, я выбралась из его рук и пошла в душ. Сегодня день – икс. Самый тяжёлый день, когда я потеряю маму безвозвратно. Сегодня я смогу увидеть её в последний раз и чмокнуть в щёку, как я любила делать. Только она не ответит, уже нет. Не знаю почему, но не могу выдавить из себя слёзы. Совсем, а так хочется выплакаться. Долго стояла под струями горячей воды. Просто стояла и снова вспоминала. Как я часто занимала душ первой и подолгу мылась. Мама в этот момент просыпалась на работу. Я никогда не закрывала дверь в ванную комнату. Поэтому мама присоединялась ко мне, чтобы не опоздать на работу. Но выходило всё иначе. Мы начинали беситься, обкидывались пеной и успевали обсудить планы на день. Это было беспечное время. Тогда я не думала о чём-то глобальном. Максимум, как сдать ЕГЭ, а остальное мелочи, типа какое платье надеть на прогулку. Какие бы она решения ни принимала за нас обоих, я благодарна ей. Да, не было мужского плеча, но материнская любовь всегда присутствовала, чтобы я не творила. А ребёнком я была непростым. Это только сейчас до меня доходит. Капризная, взбалмошная, себе на уме. Я не ценила то, что имела. А сейчас я бы всё отдала за тот маленький мирок, который был у нас совсем недавно. Натянув чёрную рубашку и чёрные брюки, я посмотрела на себя в зеркало. Я как одно чёрное пятно с такими же чёрными кругами под глазами. Жалкое зрелище. Плевать! Не до красоты сейчас совсем. Покопалась в чемодане со своими вещами, который привёз Игнат, нашла очки и надела их, чтобы скрыть своё состояние. Уже на пороге Игнат обнял меня и спросил: – Ты готова? – Нет. – ответила односложно, выпуталась из его рук и поплелась на улицу к тачке. Отпевание – самый страшный момент. Самый напряжённый. Атмосфера давящая. Будто клешнями сдавило голову. В полуобморочном состоянии я вышла из церкви. Игнат держался рядом, обнимал, поддерживал, интересовался моим самочувствием. Он молодец, если бы не он, я бы не выдержала. Его поддержка как что-то светлое в этом мрачном мире. И вот тот момент, который я отрицала всё это время. Я вижу глубокую яму. Возле неё гроб, в котором лежит она. Моя жизнь, моя вселенная. Прощальный момент, тот самый, последний. Все подходят и прощаются с ней навсегда. Всё! Останется только память и фото на надгробной плите! Игнат подводит меня к маме. Моё сердце бунтует. Я не хочу с ней прощаться. Не хочу оставлять одну здесь, в этом холодном месте! Я упираюсь, не хочу подходить. Игнат крепко сжимает мои плечи: – Вика, надо попрощаться. – шепчет на ухо. – Я не хочу, Игнат. – также тихо отвечаю я. – Пожалуйста, Вика. – просит меня, зная, что я не прощу себе, если сбегу. – Я рядом, я поддержу. Ещё стою какое-то время, смотрю на её замершее, окаменевшее лицо, и меня пробивает на слёзы. Градом льются из меня и не дают даже слово сказать. Всхлипы такие, что задыхаюсь! – Мамочка! – кладу свою голову на её холодные руки. – Родная моя! Как я без тебя? Зачем ты меня оставила? Мамуль! – прорываются слова сквозь всхлипы. Жадно целую её руки, зацеловываю щёки: – Красотка моя! Почему ты такая, холодная? Почему не со мной? Ну, мамуль, ответь же! – трясу её за руки. Все морщинки разгладились, только синева тела не даёт мне покоя: – Прости меня за всё! За всё прости! Я так люблю тебя, мам! – причитаю и реву навзрыд. – Всё, Вик, хватит. – пытается оттянуть меня Игнат. – Отстань! – кричу я как ненормальная. – Это же моя мама! Моя! Я хочу ещё с ней побыть. Оставь меня! Но Игнат оттягивает меня, обхватывает руками живот и уносит подальше. А я кричу и пытаюсь вырваться. Не чувствую ничего, только жажду быть с ней рядом! Игнат скручивает меня и крепко держит. Бесполезно брыкаться. – Тише, тише, тише, Вика. Прошу тебя! Успокойся! – требует он. – Не могу! Не могу! Она уходит, уходит от меня, понимаешь!? – моя истерика не прекращается. Вижу всё сквозь пелену и туман. Ужасно больно! Нет сил дышать! Игнат разворачивает меня к себе лицом и вдавливает в свою грудь. Окутывает теплом и заботой. Я обмякаю. Использую его как жилетку. Реву в голос и сотрясаюсь от всхлипов. Это всё! Это конец! Будто душу вынули и растоптали! Уже ближе к ночи, Игнат привозит меня в свою квартиру. Я как тень. Меня просто нет. Ничего не чувствую. Будто осталась от меня лишь оболочка, а душа там с ней осталась. Не раздеваясь, падаю на кровать, закрываю глаза и сворачиваюсь клубочком. Долго меня трясёт. Игнат согревает со спины. Поворачиваюсь к нему лицом и утыкаюсь в его тёплую грудь: – Спасибо, что был со мной до конца.