Глава 16

И снова пустота…

Игорь Андреевич отстраняется, возвращается в свою роль. Я — в свою. И всё рушится, — вчерашний пожар, сжигавший нас обоих, обращается ледяной вьюгой, наполненной острыми кристаллами, режущими до крови.

Мой мужчина снова холодный. Сдержанный. Недостижимый. Да и можно ли называть его моим?

А я разрываюсь между безумной жаждой вновь ощутить его прикосновения и невыносимым унижением. Каждый день обещаю себе, что этот раз последний, но сдаюсь, когда декан вновь входит в нашу квартирку и прижимает к себе.

Сегодня на перемене вижу, как Игорь Андреевич разговаривает с молодой яркой преподавательницей с юрфака. Она смеётся, закинув голову и обнажая беззащитную шею, слегка касается наманикюренными пальчиками мужского плеча, словно игриво отрицая что-то сказанное деканом. Он продолжает говорить и улыбается.

Улыбается. Ей…

Внутри меня разом что-то ломается. Хочется подойти к ним, закричать, вцепиться в своего мужчину, страстно его поцеловать, чтобы все узнали о нас. Но я прохожу мимо — молча и гордо, стараясь даже не смотреть в сторону сладкой парочки.

Потом — в туалете — вцепляюсь ногтями в ладони, закрывшись в кабинке. Дрожу, дышу прерывисто. Ненавижу себя за слабость и за то, что люблю так сильно, что больно. Больше так нельзя! Я не в силах находиться больше в институте, впервые сбегаю с пар и покупаю в магазине у дома дорогой виски, боясь отравиться.

Игорь Андреевич пишет мне вечером, но даже не смотрю на телефон, старательно делая очередной глоток обжигающего крепкого напитка прямо из бутылки. Я совсем не имею пить, вместо облегчения и лёгкости приходит лишь головная боль и чёрная давящая жалость к самой себе.

Наконец, смотрю на экран с коротким сообщением «Ты где?»

Я не отвечаю, у меня на это даже нет сил.

Игорь звонит, но не беру трубку, считая количество входящих. На седьмом просто отрубаю мобильник.

Через полчаса декан с такой силой стучит в дверь моей квартиры, что она вот-вот слетит с петель. Я специально закрылась на внутренний замок, чтобы он не смог воспользоваться своим ключом, но сейчас жалею. Ещё немного, соседи вызовут полицию

— Света… — его глухой голос доносится из-за створки. — Что случилось? Ты в порядке? Открой немедленно!

Пошатываясь, подхожу и долго смотрю на возлюбленного сквозь глазок. На пороге Игорь — злой, встревоженный и уставший. Впервые вижу его таким. Обычно сильный, уверенный, чуть надменный, декан на мгновение кажется уязвимым.

Открываю медленно, с трудом справляясь с трясущимися руками.

Игорь Андреевич врывается без слов, сгребает в охапку, прижимает так, что не могу пошевелиться, вишу безжизненной тряпичной куклой.

Он вдруг отрывает меня от себя, отступает на шаг, смотрит на меня взволнованно, ощупывает, словно проверяя целостность.

— Девочка моя, почему не отвечала?

— Ты был… занят! — выдавливаю тихо, чувствуя, что язык начинает заплетаться под действием алкоголя.

Мужчина резко подходит ближе.

— Это из-за той женщины? — спрашивает он зло. — Думаешь, она для меня хоть что-то значит?

— Не знаю, Игорь. Я ничего уже не знаю! — вдруг всхлипываю горько. — Иногда я чувствую, что ты мой. А потом ты словно исчезаешь. Я схожу с ума, понимаешь? Я стала зависимой... От тебя, от прикосновений, от голоса, от этой боли, которую ты оставляешь, когда уходишь.

Игорь берёт моё лицо в ладони, смотрит так, словно старается влезть прямо душу.

— Не играй со мной, Света. Бо́льшую часть дня я думаю о тебе. Представляю, как ты смеёшься, как дрожишь подо мной, как шепчешь моё имя.

Я не выдерживаю.

— Тогда почему ты прячешься? Почему притворяешься чужим?

Он вжимает меня в стену. Его губы накрывают мои, такие резкие, яростные. Игорь целует меня, как будто хочет стереть всю боль. Он снова мой. На секунду — весь. Но я знаю: завтра опять будет холод. Но сейчас…

Сейчас есть лишь бездонная страсть, страх и зависимость.

Любовь? Нет, это слишком страшное слово, от которого по телу бегут мурашки. Произнести его — подписать смертный приговор!

Но я знаю точно: если Игорь Андреевич уйдёт — я исчезну, перестану существовать, растаю, словно туман в лучах утреннего солнца.