Глава 6

Когда я выхожу из салона, то сразу вижу Игоря Андреевича, раздражённо курящего недалеко от входа. То, как он держит сигарету, как втягивает дым, а затем выпускает его сквозь губы, — в этом есть какое-то неприлично сексуальное послание. Я понимаю, что для него это нормально, он просто стоит и ожидает меня, но в каждом жесте, в каждом движении столько властной силы, затаённой мощи, готовой взорваться в любую секунду.

Теперь я понимаю, что мой декан похож на дремлющий вулкан, — рядом с ним вроде безопасно и почти спокойно, но всегда возможен бешеный разрушительный выброс, реки раскалённой лавы, способные стереть с поверхности всё живое.

Мужчина мажет по мне заинтересованным взглядом, осматривая снизу доверху, а затем на его мужественном, вечно чуть насмешливом лице появляется такое искреннее удивление, что невольно хихикаю. Он тут же надевает привычную маску, словно скрываясь за ней от всего мира, но взгляд остаётся живым, огненным, тяжёло-сладким. Физически ощущаю, плавлюсь, сгораю.

— Светлана… — называет меня опять по имени, а голос чуть ниже обычного. — Потрясающе. Я знал, что доверил тебя профессионалам, они хорошо постарались.

Едва дышу. Мужчина не прикасается ко мне, но я чувствую, будто он уже держит меня в ладонях… Хотя нет, это сильные властные объятия, из которых невозможно сбежать.

Я боюсь, но хочу шагнуть навстречу. Ощутить физически то, что сейчас лишь в наших взглядах. Это словно нить, которая связывает, и она становится всё короче.

— Такси ожидает! — вдруг резко произносит Игорь Андреевич и отворачивается, разрушая зрительный контакт. — В ресторане гостиницы я заказл стол, нам нужно обсудить завтрашнюю конференцию. Мы опаздываем.

Едва поспеваю за широко шагающим спутником, едва удерживаясь на высоких каблуках новых туфель. Это пытка какая-то, а не обувь. Мужчина галантно распахивает передо мной заднюю дверь, и я стараюсь сделать вид ,что для меня это само собой разумеющийся жест, но вспыхиваю вновь.

Хочется погрузиться в машину грациозно, — вспоминаю Мисс Университет Алину и стараюсь подражать её уверенным движениям, но вместо этого нелепо плюхаюсь на сиденье, не совладав с узким платьем и проклятыми шпильками.

Декан делает вид, словно не заметил моего провала и садится на переднее сиденье. Пока едем по городу, любуюсь в окно видами северной столицы, наслаждаясь каждым уголком этого удивительного города. Но мне при этом почему-то неуютно. Отворачиваюсь от окна и тут же вижу в зеркале взгляд таксиста, который изучает меня с неприкрытым интересом и похотью.

— Смотрите на дорогу! — вдруг приказывает Игорь Андреевич таким тоном, что внутри всё холодеет.

Водитель дёргается и послушно часто кивает, тряся толстыми побледневшими щеками.

Когда входим в ресторан при гостинице, невольно вздрагиваю от облия звуков, света, ярких красок. Декан идёт рядом, придерживая под локоть крайне галантно и помогает мне сесть за столик, отодвигая стул. «Так, Света, давай в этот раз красиво и грациозно. Если опять будешь выглядеть неловкой дурочкой, то сгорим со стыда!» — напоминает внутренний голос.

Наконец, мы устраиваемся за столиком без особых и позволяю себе поднять взгляд на спутника. Он снял в гардеробе пальто, и теперь в чёрной рубашке, тёмные рукава закатаны — и я впервые вижу его руки целиком. Мужские. Сильные. Я замечаю, как замолкают женщины за соседними столиками. Он умеет управлять пространством — молча. Даже взглядом.

— Света, перестань трястись, здесь тебя никто не съест, по крайней мере, пока я рядом! — произносит Игорь Андреевич моё имя мягко. И впервые это звучит без отчуждённости.

Конечно, ты-то, Серый Волк, и сожрёшь меня первым… Сколько было у тебя наивных студенточек? И вновь укол чёртовой ревности.

Стол между нами кажется слишком узким. Я чувствую мужской запах — древесный, терпкий, дорогой. Декан ни разу не смотрит в меню, заказывает сам. Красное вино. Паста. Я не возражаю. Я просто ничего не могу сказать — горло сдавлено странным возбуждением.

Мы ждём заказ, а потом едим молча, но каждое движение становится двусмысленным. Игорь Андреевич подаёт мне бокал, его пальцы скользят по моим, и я вздрагиваю. Мы смотрим друг на друга. Слишком долго и интимно для обычного взгляда.

— Скажи, — декан медленно откидывается на спинку кресла, — ты всегда прячешься за дисциплиной?

Я моргаю и невольно морщусь, стараясь понять, что он имеет в виду.

— Прячусь?

— Светлана, ты умная, сильная. И надо отметить, весьма красивая. Но надеваешь маску, прячешься за ней.

Ему ли говорить о масках? Но понимаю, что Мгорь Андреевич видит меня. Видит глубже, чем кто-либо раньше. Это пугает.

— А вы? — спрашиваю. — Вы всегда прячетесь за образом всё повидавшего и ко всему равнодушного айсберга?

Он улыбается. Впервые — искренне, с тенью грусти. Глаза вспыхивают ярче и в них так много всего, что мне не разобрать..

— Иногда иначе невозможно. Особенно, когда слишком сильно хочется того, чего нельзя.

Моё сердце делает кульбит. Я ловлю себя на том, что дышу чаще.

Кажется, вино делает своё дело. Но дело не в вине. Дело — в мужчине напротив. В этом его взгляде, который медленно раздевает меня. В этих словах, и в том что не прозвучало, притаившись между строк.

Мы поднимаемся из-за столика почти одновременно, едва заставляю себя подождать, когда спутник отодвинет стул. Он не касается меня, но я чувствую, как его ладонь скользит в миллиметре от моей спины, сбивая моё и без того рваное дыхание.

Молча подходим к лифту, но в голове у меня идут дебаты между занудным голосом совести, насмешливом ворчании разума и криком души, жаждущей наплевать на всё и позволить себе наконец-то делать то, чего хочу по-настоящему. Мужчина нажимает кнопку лифта с таким отстранённым видом, что меня вновь обдаёт холодом. И этот холод пробирается всё глубже, пока поднимаемся на мой этаж

Внутри меня всё кричит: остановись. Но я не могу даже прошептать.

— Спокойной ночи, Света, — произносит механическим безжизненным голосом декан, когда двери открываются.

Я стою, не двигаясь. Молчание между нами — как натянутая струна. Смотрю ему в глаза, как никогда до этого — слишком близко, слишком честно.

Игорь Андреевич приближается. Его губы замирают у моего уха, опаляя кожу горячим тяжёлым дыханием. Сейчас он кажет те слова, которые одновременно мечтаю и страшусь услышать

— Спокойной ночи, Смирнова! — выдыхает он, а внутри меня что-то обрывается.