Глава 15

Мама позвала меня, и в её голосе звучала та особая интонация, которую она использовала только в присутствии важных гостей. Я на мгновение замерла в коридоре, пытаясь собраться с мыслями. Глубокий вдох, расправленные плечи, вежливая улыбка. Всё как полагается приличной дочери из семьи чистых.

— Лира, дорогая, — пропела мама, как только я появилась в дверном проёме, — познакомься с нашим гостем.

Она деликатно, но настойчиво подтолкнула меня в спину, едва заметно для других, но ощутимо для меня. Я заметила, как лихорадочно блестят её глаза — смесь волнения, благоговения и тревоги. Никогда прежде не видела её такой… взвинченной.

— Меня зовут Гэллен, — представился он с едва заметной улыбкой, протягивая мне руку. — Советник Магнуса Росмана.

Его рукопожатие было твёрдым и сухим. Почему-то я ожидала, что его кожа будет холодной, но она оказалась неожиданно тёплой. Почти горячей.

— Прошу, присаживайтесь, — предложил отец, указывая на диваны.

Мы расположились в гостиной: родители на одном диване, я и советник Гэллен — на другом. Я старательно держала спину прямо, сложив руки на коленях, как учила мама. «Лира, приличные девушки не горбятся и не разваливаются на мебели», — её голос эхом звучал в моей голове.

— Итак, Лира, как вы себя чувствуете? — поинтересовался Гэллен, поворачиваясь ко мне всем корпусом. — Нелёгкое время для вас, должно быть.

Его голос был приятным, бархатистым, с лёгкой хрипотцой. Голос человека, привыкшего, что его слушают.

— Благодарю, советник, всё хорошо, — я выдавила из себя вежливую улыбку. — Просто жду, когда всё… прояснится.

Мой сердце отбивало бешеный ритм, как испуганный кролик, пытающийся вырваться из силков. Я знала, зачем он здесь. Возможно, кто-то действительно что-то заподозрил. Или просто время шло, мой истинный «не находился», и начались вопросы. Неизбежные, логичные вопросы.

— Вы знаете, — начал Гэллен после короткой паузы. — Истинность — явление редкое и драгоценное. Дар Света, если хотите. — Он улыбнулся, и его улыбка была тёплой, располагающей. Слишком тёплой. Слишком располагающей. — Мы все взволнованы тем, что этот дар был даровано именно вам.

Он выдержал паузу, внимательно наблюдая за моей реакцией.

— Вопрос лишь в том, — продолжил он. — Почему ваш истинный так… неуловим?

— Я… я не знаю, — мой голос прозвучал слишком тихо, и я повторила громче. — Я не знаю, советник. Если бы я знала, поверьте, я была бы первой, кто об этом сообщил.

Гэллен задумчиво кивнул, словно взвешивая мои слова.

— Скажите, Лира, вам снятся сны? Необычные сны? Может быть, в них есть… кто-то?

Моё сердце пропустило удар. Сны. Откуда он знает про сны? Я быстро глянула на родителей. Мама смотрела на меня с надеждой, будто умоляя сотрудничать. Отец сидел с напряжённым лицом, глядя куда-то в пространство между мной и советником.

— Обычные сны, — солгала я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Ничего примечательного. Иногда я летаю, иногда падаю. Как у всех, полагаю.

Гэллен наклонился ближе, и я ощутила запах его одеколона — сандал и что-то горьковатое, возможно, полынь.

— Знаете, — сказал он доверительно. — Между истинными часто возникает связь задолго до их физической встречи. Они могут чувствовать друг друга, видеть во снах. Иногда даже… разговаривать.

Он произнёс последнее слово с особым акцентом, и по моей спине пробежал холодок. Неужели он знает? Неужели каким-то образом догадывается о моих ночных встречах?

— Правда? — я постаралась придать своему лицу выражение вежливого интереса. — Звучит удивительно. Жаль, что у меня ничего подобного нет.

Гэллен улыбнулся — медленно, словно растягивая момент.

— Возможно, вы просто не обращали внимания, — предположил он. — Иногда знаки бывают… тонкими. Едва уловимыми.

В памяти вспыхнули строки из дневника Эвелин Мальтис. Откуда советнику знать о снах, если только… если только он не читал тот же дневник? Или другие подобные записи?

— Советник Гэллен, — мягко вмешалась мама. — Мы очень благодарны за ваш визит. Это большая честь для нас. Но скажите, есть ли… прогресс в поисках истинного Лиры?

Гэллен перевёл взгляд на мою мать, и я едва сдержала вздох облегчения, когда его пронизывающие глаза оставили меня в покое.

— Мы делаем всё возможное, миссис Харви, — заверил он. — Магнус лично заинтересован в этом деле.

Мама побледнела, и я понимала почему. Личное внимание Магнуса Росмана — не всегда хороший знак. Скорее, признак того, что дело серьёзнее, чем кажется.

— Лира, — неожиданно обратился ко мне Гэллен. — Не могли бы вы показать мне свою метку?

Я непроизвольно сжала правую руку, словно защищая руны от чужого взгляда.

— Зачем? — спросила я тихо.

— Лира! — в голосе мамы звучало неприкрытое возмущение.

— Всё в порядке, миссис Харви, — успокаивающе произнёс Гэллен. — Я понимаю чувства вашей дочери. Метка истинности — действительно очень интимная вещь.

Он сделал паузу, глядя мне прямо в глаза.

— И всё же, Лира, это необходимо. Понимаете, каждая метка уникальна. Как отпечаток пальца. И изучив её, мы сможем получить больше информации о вашем истинном.

Чувствуя на себе тяжёлый взгляд матери, я медленно задрала рукав правой руки, обнажая кожу с рунами. Они казались ещё более яркими, чем обычно, словно пульсировали в такт моему сердцебиению.

Гэллен наклонился, внимательно изучая метку. Его дыхание — тёплое, с лёгким ароматом мяты — касалось моей кожи, вызывая мурашки. Затем, словно не в силах удержаться, он протянул руку и коснулся рун.

Он отдёрнул пальцы так резко, будто прикоснулся к раскалённому металлу. Его глаза расширились, а на лице промелькнуло странное выражение — смесь боли, удивления и… узнавания?

— Прошу прощения, — произнёс он, быстро возвращая самообладание. — Никогда не видел ничего подобного. Это… завораживает.

Завораживает? Или пугает? Я не могла расшифровать его реакцию, но она определённо была сильнее, чем он пытался показать.

Гэллен посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом.

— Ваша связь с истинным… она очень сильна, Лира.

Я опустила рукав, чувствуя необъяснимое желание защитить свою метку от его взгляда.

— Скажите, советник, — решилась я спросить. — Что известно о моём истинном? Есть ли… какие-то зацепки?

Мне нужно было знать, насколько близко они подобрались к истине. Насколько я в опасности.

Гэллен откинулся на спинку дивана, словно пытаясь оценить, сколько мне можно рассказать.

— Мы ищем его, — ответил он наконец. — Используем все доступные методы. И поверьте, Лира, мы его найдём. Истинный не может прятаться вечно.

Было что-то зловещее в том, как он произнёс последнюю фразу. Словно угроза, замаскированная под обещание.

Внезапно Гэллен поднялся, заставив нас всех вздрогнуть от неожиданности.

— Благодарю за гостеприимство, — произнёс он с вежливым кивком. — Но долг зовёт меня обратно.

Родители вскочили, словно их дёрнули за ниточки. Мама начала рассыпаться в любезностях, отец сдержанно кивал. Я тоже поднялась, чувствуя странное облегчение от того, что этот визит подходит к концу.

У самой двери Гэллен обернулся, окинув меня долгим, пронизывающим взглядом.

— Ещё увидимся, Лира, — произнёс он с лёгкой улыбкой, от которой у меня похолодела кровь.

И с этими словами он вышел, оставив после себя гнетущую тишину и ощущение надвигающейся бури.

Мама тяжело вздохнула, обхватив лицо руками.

— Господи, что же происходит? — пробормотала она, начиная нервно расхаживать по гостиной. — Когда же наконец найдётся твой истинный? Ещё и эти слухи… Они уже по всему городу. Люди шепчутся, строят теории. Некоторые говорят такие вещи…

Она замолчала, но я могла представить, что именно говорят. Может быть, что метка фальшивая? Или что мой истинный — человек недостойный, преступник, который прячется? Или, что хуже всего, что моим истинным может быть…

— Мы не должны обращать внимания на слухи, — сухо произнёс отец, всё ещё сидя на диване с хмурым выражением лица. — Истинность — дело Света, а не праздных сплетников.

— Как ты можешь быть таким спокойным? — повернулась к нему мама. — Ты видел, как он смотрел на неё? Как он реагировал на метку?

— А что я должен сделать, Джейд? — в голосе отца появились раздражённые нотки. — Взять фонарь и отправиться на поиски этого истинного самостоятельно?

— Ты мог бы проявить больше беспокойства! — воскликнула мама. — Твоя дочь в центре этого… этого безумия, а ты сидишь с таким видом, будто речь идёт о погоде!

Я наблюдала за их перепалкой, чувствуя себя невидимкой. Словно они обсуждали не мою жизнь, а какую-то абстрактную проблему. В груди нарастало раздражение.

— Я здесь, вообще-то, — вмешалась я наконец. — И это моя жизнь, о которой вы говорите.

Они замолчали, повернувшись ко мне. В глазах мамы читалось что-то близкое к отчаянию.

— Лира, — начала она мягче, приближаясь ко мне. — Дорогая, может быть, ты… Может, есть что-то, что ты нам не рассказываешь?

Её слова повисли в воздухе. Тяжёлые, как свинцовые гири.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

— Я не знаю, — мама беспомощно всплеснула руками. — Может, ты что-то чувствуешь? Видишь во снах? Слышишь? Метка ведь не просто так появилась, Лира. Должна быть какая-то связь с твоим истинным.

Я сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле. Если бы она только знала…

— Мне нечего сказать, мам, — ответила я твёрдо. — Я сама в этой ситуации не по своей воле, и помочь ничем не могу.

Она посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом, словно пыталась заглянуть в самую душу.

— Я знаю, как ты расстроена из-за Нолана, — сказала она тихо. — Но это не повод закрываться от нас. Мы твои родители, Лира. Мы на твоей стороне.

Упоминание Нолана отозвалось тупой болью где-то под рёбрами. Не такой острой, как раньше, но всё ещё ощутимой.

— Это не имеет ничего общего с Ноланом, — возразила я. — И я не закрываюсь от вас. Просто… просто нет ничего, что я могла бы рассказать.

Ложь легко соскользнула с языка, оставляя горький привкус на губах. Сколько ещё я смогу лгать им? Сколько ещё смогу скрывать правду о том, кем на самом деле является мой истинный?

— Я устала, — сказала я, направляясь к лестнице. — И у меня болит голова после всего этого… допроса. Пойду прилягу.

Мама хотела что-то возразить, но отец остановил её, положив руку ей на плечо.

— Пусть идет, — сказал он тихо.

Я поднялась в свою комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, медленно сползая на пол. Сердце колотилось как безумное, в голове роились мысли. Советник Гэллен. Его странная реакция на мою метку. Его знание о снах. Его обещание найти моего истинного.

Тревога сжимала горло железными тисками. Он знал. Или догадывался. Или собирал доказательства. В любом случае, его визит не был случайным. Советник Магнуса не тратит время на простую вежливость.

Я вскочила, словно ужаленная, и бросилась к комоду. Мои пальцы дрожали, когда я отодвигала сложенные платья и шарфы, добираясь до места, где хранился дневник Эвелин Мальтис. Когда моя рука нащупала потертую кожаную обложку, я выдохнула с облегчением.

Прижав дневник к груди, я подошла к окну. Я устроилась на широком подоконнике, подтянув колени к груди, и открыла дневник на том месте, где остановилась в прошлый раз. Мне нужны были ответы. Мне нужно было знать, что ждет меня впереди.